Мью в КАНАве

      Ебаный пиздец — так Мью может кратко охарактеризовать свое состояние именно сейчас, когда он ждет возле кинотеатра парня, с которым познакомился несколько дней назад, но который перевернул с ног на голову всю его жизнь.              Да, он трусливо молчал эти два дня в мессенджере, потому что был сильно удивлен произошедшим и тупо не знал, что написать. Типа:              О, так ты наследник корпорации? Круто…              После такого впору выходить в окно от стыда, а на какой-то остроумный комментарий у него просто не хватило мозга. Поэтому сейчас он мнется и ждет часа Х, что неминуемо приближается. Как и приближается к нему сейчас Галф, заставляя одним словом сердце взволнованно трепыхаться:              — Привет.              — Привет…              Он жадно пожирает глазами этого мальчика, как будто эти два дня тайком не наблюдал со своего места в отделе за тем, как вокруг него вьются все сотрудники, стараясь угодить.              — Неловко вышло, правда?              Мью не сразу понимает, о чем речь — вероятно это читается по его лицу, потому что Галф поясняет:              — Ну… с моим переводом в твой отдел. Я хотел, чтобы никто не узнал, кто я, а вот оно как вышло. Слухи опередили меня.              — Понимаю.              Сегодня Мью — мастер односложных ответов, но, по крайней мере, уж лучше так, чем опростоволоситься перед человеком, который тебе так нравится. Но его очень напрягает это чувство неловкости, повисшее между ними. Которое со звоном осколков разбивает Галф, просто положив свою мягкую лапку на руку Мью:              — Эй, ты чего завис… Пойдем — скоро сеанс начинается.              Ладошка соскальзывает вниз и встречается с его собственной, а их пальцы переплетаются: так просто и легко.              Только что у него сердце замерло, а затем рухнуло вниз, потому что его обладатель не ждал от судьбы такой милости: рука в руке, ощущать тепло другого человека так близко к себе. Особенно — когда они сели рядом уже в зале кинотеатра.              Мью очень старательно пытается не думать о том, что последние ряды — это традиционные места для поцелуев. Просто так получилось, что хороший обзор на экран именно тут — и не более. Но его руки все равно немного дрожат, когда он размещает между ними ведро с попкорном и протягивает Галфу колу. А тот как в ни в чем не бывало начинает закидывать закуску себе в рот и запивать газировкой, ожидая начала фильма.              — Почему тоже не берешь? — смотрит на соседа в надвигающейся темноте.              — Не хочется как-то…              На самом деле боится того самого киношного момента, когда их руки случайно встретятся в попытках взять снэк — и тогда его надолго выбьет из этой реальности. Поэтому Мью просто продолжает тайком коситься на парня рядом и нервно хлебать колу из своего стакана.              Вторая подстава — это жанр.       Потому что фильм ужасов — совсем не его вариант, ну не любит он себе дополнительно щекотать нервы адреналином — ему страхов и в жизни хватает. Но Мью не обратил внимание на описание на афише, а просто согласился с выбором Галфа. И теперь тайком наблюдает, как эмоции сменяются на живом и выразительном лице парня возле него: от любопытства и ожидания до откровенного испуга в особо напряженные моменты.              Так, он передумал.       Он обожает фильмы ужасов. Дайте два!       Потому что только что рука Галфа вцепилась в его собственную так, как будто он — последний шанс на спасение от зомби в этом мире. А потом тот и вовсе уткнулся в грудь с нервным вскриком.              Мью расплывается в довольной улыбке и аккуратно, чтобы не спугнуть, обнимает прильнувшее к нему тело, осторожно поглаживая по голове и шепча:              — Ну что ты… это всего лишь кино.              — Как хорошо, что ты со мной. Такой теплый и большой. С тобой так спокойно.              О боже...       Кинк на защиту этого мальчика найден и активирован без права отмены операции. Потому что ну невозможно не задыхаться от нежности после такого признания.              Это дает ему право даже после того, как Галф отстранился, чтобы смотреть дальше, оставить руку на плече и предоставлять свои спасительные объятия каждый раз, когда режиссер вновь вворачивает неожиданный и пугающий поворот сюжета — он только рад каждому из них. Потому что у него появляется возможность обнимать свой цветочек, гладить его по голове и плечам и ощущать его аромат, которым хочется дышать на постоянной основе вместо воздуха.              Но все хорошее когда-нибудь заканчивается — и этот сеанс тоже, поэтому теперь они идут по вечернему городу — просто гуляют. Да, по направлению к квартире Галфа, потому что Мью отказался отпускать его одного.       И нет, он не провожает его. Просто гуляют, да. Как приятели.              Возле самого дома вынуждены остановиться, а дальше — снова неловкая тишина, потому что формально им больше не нужно встречаться: “долг” выплачен. Плюс Галф — сын “высоких” родителей, а Мью — бывший студент, но все еще такой же бедный. Совсем не ровня друг другу.              Но кажется, что у парня рядом с ним нет с этим никаких проблем, хотя тот тоже немного мнется:              — Мью, насчет моей семьи… Я правда не хотел это скрывать и пользоваться этим, но…              — Но это ты тогда позвонил HR, чтобы мне дали шанс пройти собеседование?              Он сразу подумал об этом, когда увидел Галфа в отделе. А теперь тот подтверждает его предположение, виновато наклонив голову:              — Да, потому что ты выглядел таким расстроенным. Я просто хотел тебе помочь.              — Не делай так больше, пожалуйста.              Да, он влюблен до розовых звезд перед глазами, но не хочет пользоваться выгодным знакомством.       Не хочет пользоваться Галфом в своих целях.              Тот как-то грустно кивает:              — Понимаю. Ты не хочешь, чтобы другие знали, что ты встречаешься с сыном генерального.              Мью забывает как дышать и застывает столбом.       А в голове набатом гудит это волшебное слово “встречаться”, разгоняя кровь до нереальных скоростей в венах и нереальных температур.              Галф по такой реакции тут же понимает, что ляпнул что-то не то, потому что мгновенно сильно краснеет и безумно смущается:              — Дружишь! Я хотел сказать “дружишь”!              А у него вылетает неконтролируемое и детское:              — Первое слово дороже второго!              Галф тут же заливается звонким смехом, а Мью берет быка за рога, а парня — за руки, которые уже никогда не хочется выпускать из своих:              — Если ты свободен завтра — пойдешь со мной на свидание?              Багряный румянец и смущенный кивок головой становятся ему ответом, который заставляет воспарить от радости.              И кто мог знать, что падение в канаву несколько дней назад вознесет его на такие высоты счастья.