Ромашковый чай.

      Больно. Было просто невыносимо больно. Все тело ломилось от ударов, следующих один за другим: трое крупных мужчин, от которых несло алкоголем, повалили на землю и избивали парня, который не заметил их в ночной темноте и не успел убежать. Ему оставалось лишь съежиться на земле, стараясь прикрыть самые чувствительные места на теле, и тихо всхлипывать, потому что от крика на безлюдной улице не было пользы, да и от этого удары лишь усиливались, словно от него напавшие зверели.       — Эй! Вы что творите?! — раздался откуда-то со стороны чей-то возглас, на который мужчины не обратили внимание, — Найда, апорт!       Удары внезапно прекратились, и сквозь гул в голове был слышен лишь топот беглецов, испугавшихся собаки, издавшей грозный лай по команде хозяина. Но парню уже было все равно, даже если бы она разорвала на кусочки и его. В голове даже промелькнула мысль, что так было бы лучше. В его глазах потемнело.       — Эй-эй-эй, парень? Найда, ко мне! — подскочил к пострадавшему мужчина и похлопал по щекам. В темноте можно было различить лишь маленькую окровавленную тушку, около которой валялась большая сумка. Мужчина достал фонарик и посветил на ребенка. Лицо его было сильно изуродовано, и он был без сознания, но на удивление довольно глубоко дышал, будто просто погрузился в глубокий сон. Спаситель накинул сумку себе на плечо, подхватил мальчишку на руки и направился в сторону дома в сопровождении скулившей собаки, которая словно чувствовала боль парня.       Зайдя в скудно обставленную квартиру, мужчина, поставив сумку в углу, вылез из высоких ботинок, не расшнуровывая их, и уложил пострадавшего на свой длинный диван, отлично подходивший для высокого человека, на котором мальчишка казался еще меньше.       Насыпав собаке в миску корм, чтобы та не мешалась под ногами, он, предварительно хорошенько вымыв руки, достал из холодильника перекись, йод и вытащил из аптечки вату с бинтами. От каждого прикосновения к израненному окровавленному телу паренька, которое пришлось не только обрабатывать, но и отмывать, мужчине самому становилось не по себе, и он в который раз удивлялся, как только этот щупленький ребенок выстоял против тех мужчин.       На вид мальчик был слабым, к тому же очень худым: все кости довольно сильно выпирали. Сальные темные волосы, которые благодаря своей длине прикрывали ему лицо и явно давно не видели шампуня, слиплись от крови, а на левой щеке наливался большой синяк, переходящий в глаз. Ухо парня было напрочь разорвано, вернее мочка, где скорее всего до этого красовался гвоздик, как любит современная молодежь.       Как только с ранами было покончено, как и с половиной мотка бинтов, хозяин квартиры, переодев ребенка в свою чистую одежду (в его сумке он рыться не стал), собрал все его грязные от пыли вещи, включая порванную черную куртку, которая должно быть смягчила парню пару ударов, и отправил в стиральную машину. После он, велев облизывавшейся после ужина Найде присматривать за гостем, которого он укрыл своим одеялом, отправился уже сам перекусить.       На ночь хозяину квартиры пришлось устроиться на полу, на матрасе, благо из-за маленького количества мебели в доме, места было предостаточно, а крупная, впрочем, как и ее человек, собака свернулась у него под боком.       Парень с трудом открыл глаза, в которые тут же ударил солнечный свет, и понял, что он находился в незнакомом ему месте. Поборов боль, он приподнялся, с ужасом, не обнаружив на себе ничего кроме трусов и чьей-то огромной серой футболки, которая была ему как платье, но стоило ему пошевелиться, как он услышал грозный рык и повернув голову увидел скалившуюся на него немецкую овчарку, сидевшую совсем рядом. Он, цепенея от страха, поджал под себя колени, обхватив их руками, и забился в угол дивана, стараясь сохранить максимальную дистанцию с животным.       Раздался звук вставляемого в дверную скважину ключа, от которого собака навострила уши, но все же не свела с мальчика глаз, продолжая злобно морщить морду.       — Найда, я дома! О, ты уже очнулся, — заметил вошедший мужчина уже самостоятельно сидевшего гостя, но тут же переменился в лице, заметив, что парень дрожал, спрятав голову, — Эй, ты чего? — хозяин квартиры в два шага оказался рядом с ним и понял, что ребенок плакал, — Тише, маленький, ну что с тобой? — он ласково приобнял мальчишку, сев рядом с ним, от чего тот отстранился, резко дернувшись, и тут же поморщился от боли. — Найда, угомонись, что ты наделала... — покачал головой мужчина, вновь дотронувшись, только уже более аккуратно, до плеча всхлипывавшего парня, старавшегося утереть слезы и спрятать лицо, — Все хорошо, ты в безопасности. Не бойся.       — Кто Вы такой? — еле слышно прошептал ребенок, захлебываясь.       — Помнишь, что с тобой произошло? — вопросом на вопрос ответил мужчина, а потом продолжил, дождавшись положительного кивка, — Я отогнал тех, кто на тебя напал. Ты их знаешь? — В ответ темноволосый лишь отрицательно мотнул головой, — Бедный. Как тебя зовут?       Паренек долго молчал, вглядываясь сквозь челку в глаза спасителю, словно пытаясь удостовериться, что ему можно доверять, а потом тихо ответил: — Ромуальд.       — Ох, сложное имя. Будешь Ромой пока что. Я Денис, приятно познакомиться, — мужчина приветливо протянул ребенку руку, на что тот, немного подумав, слабо сжал ее своей ладошкой в ответ.       — А отчество?       — Что отчество? — не понял хозяин квартиры.       — Как мне Вас называть? — переформулировал скованный мальчишка.       — Так и называть. А отчество мое тебе ни к чему, —улыбнулся Денис, — Сколько тебе лет?       — Пятнадцать. — мужчина удивленно вскинул бровь и поймал себя на мысли, что для такого возраста мальчик слишком маленького роста и худой, в нем от силы было килограмм 40.       — Почему ты бродил в такой поздний час? Твои родители, наверное, волнуются, позвони им, скажи, что все в порядке...       — У меня нет телефона и родителей, — буркнул подросток, перебивая мужчину.       — Что? Как это так? — удивился тот, но потом догадался, — Ты что, детдомовский?       — Угу, — Рома мрачнел с каждым новым словом, и Денис это заметил.       — Извини. Ну, не обижайся. Твои вещи? — указал он на сумку, стоящую на стуле, и мальчик кивнул.       — Я сбежал.       — Почему? — немного бесцеремонно продолжал любопытствовать мужчина.       — Потому что там плохо. Всем будет лучше, если я просто исчезну.       — Не мели чепухи, — на этот раз уже перебил его Денис, — все мы кому-то да нужны. Пойдем лучше я тебя накормлю, ты, наверное, голодный, да и отмыть бы тебя получше: на диване это не так удобно. — Хозяин квартиры встал и последовал на выход из комнаты, но остановился, заметив, что подросток не пошевелился, косясь на собаку, — Ты ее боишься? Напугала тебя, да? Не бойся, — он подошел обратно и взял мальчика за руку, — дай ей тебя еще раз обнюхать, а потом дотронься, она не укусит, — сказал он, и собака, словно поняв каждое слово потянулась навстречу протянутой ладошке Ромы и, обнюхав ее, начала облизывать, от чего тот заулыбался. Денис облегченно выдохнул.       За столом мальчик увлеченно рассматривал спасителя, даже не стараясь этого скрыть, уплетая все, что ему тот предлагал: и правда был очень голоден. Но в глубине души Рома все еще не понимал, зачем этому высокому темноволосому мужчине с пронзительными ярко-синими глазами понадобилось его спасать и тащить к себе домой.       — Любишь чай? Ромашковый, — мужчина поставил перед мальчиком чашку.       — Сколько Вам лет? — вдруг тихо, словно исподтишка, внезапно спросил ребенок.       — Двадцать семь, — ничуть не смутившись ответил Денис, — А что? — переспросил он, но подросток лишь покачал головой. Он был явно запуганный: дергался от прикосновений, вздрагивал, когда с ним заговаривали, да и сам говорил полушепотом и каждый раз прикрывал глаза и опускал голову, словно ожидал удара.       — Я позвоню в твой приют, он здесь один в округе, верно? Скажу, что нашел тебя, и что ты перекантуешься у меня, пока не поправишься, — мальчик как-то испуганно, но в то же время с благодарностью посмотрел на спасителя: уж лучше жить с незнакомцем и огромной собакой, чем в детском доме, — Но потом тебе придется вернуться обратно, — разрушил мечты тут же взрослый, но Рома не стал возражать – побоялся.       Через пару часов он уже стоял в чужой ванной, смывая с себя остатки грязи и крови, и шипя от боли, которую вызывало соприкосновение ран водой. Ему выдали чистое кипенно-белое полотенце и указали на шампунь, велев вымыть и голову, но стоило мальчику попытаться это сделать, как все содержимое полки, на которой стоял тюбик, свалилось, издав громкий звук.       — Ром, у тебя все в порядке? — постучался через пару минут Денис, — Я войду? — и не дожидаясь ответа повернул ручку двери, ведущей в ванную комнату. Подросток немного запаниковал, неловко краснея и стараясь прикрыться, но через пару минут понял, что мужчине не до того. А еще через пару минут он уже покорно сидел, пока Денис намыливал ему голову.       — Надо же, крашеный, — бормотал он, глядя на чернеющую пену, — значит покраситься сам ты смог, а голову помыть нет, — усмехнулся мужчина, от чего мальчик еще сильнее раскраснелся. Прежде чем его выпустили из ванной, Денис несколько раз хорошенько промыл его волосы, напрочь смыв краску. — Вот так, блондином ты мне куда больше нравишься, — приговаривал он, обтирая голову смущенного мальчишки жестким полотенцем и расчесывая, — А теперь, дай мне осмотреть твои раны, — Рома послушался, задирая, понурив голову, чужую футболку, висевшую на нем словно мешок.       — Так, хорошо, все заживет, можешь не переживать, — легко дотрагивался он до тела подростка, который вздрагивал от каждого прикосновения, — Вот только ухо твое мне не нравится, — наконец задумчиво произнес Денис, мягко поворачивая голову гостя за подбородок, — У тебя в нем серьга была, верно? — от этого вопроса ребенок снова виновато опустил голову и зажмурился. — Эй, все в порядке, я не ругаю тебя, — присел перед ним мужчина, взяв его за лицо и долго смотрев в большие, широко распахнутые от удивления, серо-зеленые глаза, — Я просто хочу помочь тебе, — наконец договорил он, — Надо бы тебя сводить в больницу после смены. Мне завтра на работу, — пояснил он, уловив вопросительный взгляд паренька.       — А где Вы работаете? — шепотом спросил Ромуальд, глядя куда-то в сторону.       — Продавцом, — пожал плечами Денис, — А раньше полицейским работал, — он взял с широкого подоконника большой значок и протянул мальчишке, — Читать умеешь? Тише, тише, я на всякий случай уточнил, — развел он руками на суровый взгляд, который получил в ответ на вопрос. «И правда полицейский. Так выходит и собака служебная?» — подумал Рома, вновь косясь на животное, наблюдавшее за происходящим.       Сожителем парень был отличный: послушный, тихий, не создавал лишних проблем. Но так было пока дело не дошло до сна.       Денис устроил его на диване, а сам опять на полу, хоть мальчик и предлагал поменяться местами. Он так мило спал, хмурясь, обнимая подушку и что-то бормоча себе под нос. Но как только все в доме уснули, их разбудил громкий крик. Найда принялась испуганно лаять, а мужчина, разом соскочив и включив свет, понял, что это был Рома.       — Ты чего пугаешь? — выдохнул он, успокаивая собаку. Денис впервые услышал настоящий голос паренька так громко.       — Простите, — прошептал тот, тяжело дыша.       — Тебе что-то приснилось? — догадался мужчина, садясь рядом. Рома кивнул, но рассказывать отказался. Позднее выяснилось, что ребенка мучают кошмары, приходящие к нему каждую ночь, обдавая холодным потом и дрожью, иногда даже слезами. Один раз он проснулся в жуткой истерике, и Денис долго не мог успокоить мальчишку, протягивавшего свои тонкие ручонки и обвивавшего ими шею спасителя.