Ароматы, ревность и любовь

      ***       Ощутив тепло за спиной, Лекса начинает мягко улыбаться сквозь сон. Засыпала она вечером на руках Кларк и проснулась в родных объятиях. На выходной Альфа увезла их за город — Лекса немного расстроилась такому огромному количеству людей на их пляже (хотя чему удивляться! Летом, да в жару) — поэтому они отъехали от всех подальше, выбрали место, где можно установить палатку и развести огонь.       Лекса начинает ерзать, медленно отгоняя остатки сна и разворачиваясь лицом к Альфе. Увидев сонное лицо не выдерживает и тоже улыбается, вмиг заражаясь её спокойствием и теплом.       — Енотик… — Кларк поглаживает Омегу по макушке, то ли пытаясь расчесать её спутанный волос, то ли разбудить. Та закрывает глаза в удовольствии. — Енотик, пора вставать.       У Альфы больше нет сил лежать. Уже почти неделю они засыпают в одной постели и, если первые дни девушки испытывали неловкость, то по прошествии времени многое вернулось на свои места. Лекса поднимает голову, щурится, отчего её глаза еще больше напоминают лесное животное. Она мягко выдыхает, потягиваясь всем телом и напоминая Кларк большую кошку. Этого у неё не отнять.       — Может, еще десять минут полежим? — Омега прикрывает сонные глаза и утыкается носом в щеку Альфы. Тепло разливается по её телу от пальцев Кларк, что рисуют невидимый узор на её спине. Даже через футболку. Альфа мурлычит в ответ и Омега не может упустить возможность поцеловать её кожу.       Раньше они занимались сексом регулярно. Сейчас Альфа мастурбирует в душе, надевает максимально закрытую одежду и делает уйму разных глупых и не помогающих делу вещей, но ни разу не выдает себя Омежке. Включает свой актёрский талант на максимум. Вот только с каждым новым днём становится всё более паршиво на душе, организм требует разрядки. И Кларк прекрасно понимает, что этот дискомфорт будет только нарастать, но сделать ничего не может. Она боится снова почувствовать себя использованной и брошенной.       Они так и лежат, наслаждаясь приятным совместным утром, лишенным проблем. Это особенное время, когда о плохом думать и говорить запрещено. Лекса думает, как бесценно иметь возможность лениво валяться в постели, дарить друг другу улыбки и долгие поцелуи и прикосновения кожа к коже, взгляды, говорящие все без слов.       — Я думаю о том, как будет хорошо, если купить дом поближе к морю, во дворе будут стоять качели, на которых мы сможем сидеть по вечерам и наблюдать за водой, попивая какао, — с мечтательной улыбкой на губах говорит Лекса.       В её глазах при мыслях об их будущем появляется счастливый и неповторимый блеск. А Кларк, приоткрывшая глаза, завороженно смотрящая и внимательно её слушающая, уже думает о том, что установит эти качели и завтра же найдет им дом.       — Я знаю, что ты любишь какао, не отрицай, — хитро щурится Омега, чмокая ту в губы и подбородок. — Вечно из моего стакана отпиваешь, хотя говоришь, что не будешь.       — Потому что я хочу только твой какао, — с шутливой виноватой улыбкой говорит Альфа, пожимая плечами.       — Хорошо, я буду тебе готовить его, — Лекса возвращается к медленным ленивым поцелуям.       — Я есть хочу, — произносит Кларк, напрягая каждую мышцу в своем теле. Она пылает от желания даже при том, что эти поцелуи сонные и почти невинные, — пойду приготовлю завтрак, — твердо произносит она, не давая Лексе продолжить. Та нехотя отстраняется, отпуская Альфу из плена своих рук, лениво перекатывается, наблюдая, как Кларк встает.       — Хочешь я приготовлю завтрак?       Лекса кусает изнутри губы, пиля взглядом свою Альфу, которая за последнюю неделю сбегала от неё столько раз, что та сбилась со счета. Закрывает глаза, чувствуя, как её опять начинает потряхивать, и ничего не говорит в ответ. Лекса может назвать точное количество дней и примерное количество попыток заглушить своё желание. Каждый день на протяжении недели, Лекса, отправляясь в душ, тяжело дышала, пытаясь справится с наваждением от их близости. Но её радовало, что Кларк даже не думала прогонять её. Вот и сейчас она лежит, включив всю свою сдержанность и, морща лоб, напрягается, твердя себе, что она может справиться с феромонами. Это дико раздражает. Не двигается с места и тогда, когда Кларк заново разожгла поленья, смотрит на её сквозь огонь. Лекса так и лежит, сложив руки на груди, смотрит на море, делая вид, что не обращает на приближающуюся к ней Альфу внимания, и усмехается, когда она садится рядом с ней и по-доброму сверкает глазами.       — Тогда я купаться, — обращается к ней Кларк. — Если хочешь готовить, то у нас есть яйца для омлета.       — Ммм… омлет, — Омега грустно улыбается, притягивая Альфу ближе и глядя сквозь ресницы. Лекса скользит ладонями вниз, по шее, и останавливает их на груди. Находиться с ней так близко с каждой секундой становится всё сложнее. — Я люблю тебя…       Собственная фраза становится для Лексы триггером. Она видит желание в глазах напротив, но не находит ни одной причины, по которой она должна сопротивляться тому, что хочет поцеловать её. Каждый день хотела, каждую минуту, пока была рядом.       Кларк лишь в самый последний момент замечает, как Лекса к ней приближается. А когда ощущает её губы на своих, только и может, что смять в кулаках ткань её футболки, не успев толком закрыть глаза, и оцепенеть, крепко вцепившись в Омежку. Лекса всегда была той, кто просила. Но сейчас эти мысли не имеют никакого значения, потому что Кларк не отпускает её, перехватывает инициативу, целует медленно, с осторожностью, и её сердце стучит так бешено, будто прямо сейчас она подвергает себя огромной физической нагрузке. У Кларк кружится голова.       Лекса опускает ресницы, поглаживает шею Альфы, шумно тянет носом воздух, когда Кларк становится чуть настойчивее, и действительно сходит с ума в процессе. Кларк способна довести до безумия одним поцелуем. Только она умеет так делать — заставлять зажмуриваться из-за потери контроля над своими мыслями и действиями, толкать в эмоциональную мясорубку и отбирать у неё возможность выбраться. До тех пор, пока не решит, что пора прекратить измываться над губами, и не высвободит Омегу. Но Лекса, по правде говоря, и не хочет освобождаться. Она готова вечность провести вот так, в интимной близости с ней. Лекса неохотно разжимает губы, пытается отдышаться и, не открывая глаза, лениво трётся о нос Альфы кончиком своего.       Кларк отпускает Лексу, но только для того, чтобы сразу окольцевать её тело руками, и несмело разрывает поцелуй, разрешая Омежке захватить её нижнюю губу, а сама держится из последних сил, чтобы не рухнуть на неё. Ей мало Лексы. Всегда так было и будет.       — Я доступно объяснила? — выдыхает Омега, имея в виду, само собой, последнюю произнесённую фразу. Она зарывается пальцами в её волосы и прикрывает глаза, ощущая, как Кларк делает то же самое.       — Да, — Альфа поглаживает талию Омеги, не разбирая, кто из них двоих сильнее возбужден. — Но я не откажусь, если ты захочешь объяснить мне ещё раз.       Омега беззвучно смеется, прижимаясь к своей Альфе.       — Если ты сейчас не уйдешь — я на тебя наброшусь, — шантажирует та, отступая первой.       — Тогда, я пойду…       Кларк, не закончив мысль, застывает на месте, а после снова касается губ Лексы. Та стонет в поцелуй и слегка прогибается в пояснице, утягивая Альфу еще больше на себя. Ей нравится ощущать вес горячего тела Кларк и как бешено бьется её сердце. Она сама с трудом держит себя в руках. В голову лезут безумные идеи и грязные мысли. Её раздражает это возбуждение, от которого чёрт пойми как избавиться, это быстро колотящееся сердце и невообразимый тонус в мышцах, ощущая который хочется буйствовать.              — Я купаться, — стискивает зубы Кларк. — С тебя омлет.       Кларк отстраняется. Упрямая. Альфа всегда была такой. У Омеги опять не остаётся выбора. Ей остается лишь вздохнуть и отпустить Кларк. Альфа избегает близости с ней, хотя они спят в одной кровати, живут в одной квартире и огромное количество их совместных привычек вернулось в совместный быт, но Лексе страшно, что Кларк всё еще думает, что Омега осталась только из-за корыстных мотивов. Но ещё страшнее ей от того, что, если она не выдержит и попросит её о близости, Альфа сочтёт это за подтверждение своих догадок и попросит её уйти.       Настроение падает окончательно, когда Лекса, доготовив завтрак и слыша трель мобильного телефона, обжигается об сковороду. Омега безусловно счастлива слышать сестру, потому что очень скучает, хотя переписывалась и созванивалась с Аньей каждый день. Она, как и сестра, здоровается натянуто улыбнувшись и выдавив из себя Я рада тебя слышать и незаметно сжимает челюсти, когда касается своей руки. Лекса и Анья семья, у них достаточно тесная связь — такую сложно разорвать, но Омегу жутко бесит, что Анья контролирует её и расспрашивает про их отношения с Кларк. Она боится думать о том, что случайно проговорится про их истинность сестре, а та, в свою очередь, расскажет Эбби. Она не хотела бы говорить об этом без своей Альфы.       — Ань, мы только встали, — озвучивает Лекса, оставаясь стоять на ногах перед костром и не зная, за что хвататься, — что-то случилось…       — Нет, хотела узнать, как у тебя дела, — Лекса чувствует, что её сестре некомфортно.       — Мы решили немного сменить обстановку, — Омега специально выделяет последние слова. — Всё хорошо.       — Мне так не кажется, — Анья шумно выдыхает. — Вы ругаетесь, неделями не общаетесь, а затем я узнаю, что вы снова живете вместе. Только, Лекса, врать ты не умеешь, ты расстроена, — Омежка вздыхает, зажав телефон между плечом и ухом. — Я переживаю за тебя и хочу убедиться, что ты знаешь, что Кларк не единственный вариант…       — Ань, остановись! — Лекса мотает головой и смотрит на свою ладонь растасовано.       — Еще десять дней назад ты была очень категорична, а сейчас опять феромоны в голову ударили? — серьёзно говорит Бета. — Она ведь даже усилий не прилагала, чтобы вернуть тебя?       — Ань… — тихо говорит Лекса. — У нас всё хорошо, — у неё смягчается тон. — Может, не всё так гладко, но мы работаем над этим… — С любимой девушкой.       С девушкой, которая, увидев Омегу, вмиг очутилась возле неё. С девушкой, которая, не думая, заворачивается в полотенце или одевается, увидев небольшой продолговатый ожог на руке Омежки, резко рванула к машине в поисках аптечки. Лекса же, по всей видимости, просто не могла сдвинуться с места, слушая сестру, так и не отпуская телефон. Кларк догадывалась, почему. Омеге очень тяжело говорить нет своей сестре (не только ей). Той, кто всегда заботилась о ней и переживала. Той, что в любой момент придёт на помощь и никогда не бросит.       Альфа аккуратно разомкнула пальцы Омеги, перехватила её ладонь и приподняла к свету, замерла, прикрывая глаза и вдыхая аромат, ставший неотъемлемой частью её жизни. Взгляд сразу цепляет сковорода рядом с огнем. Альфа хмурится, убирает прядь волос Лексы, упавшую на глаз, и оглаживает мягкую щеку большим пальцем.              — Я отвлеклась на телефон, — тихо проговорила Лекса, всё еще не кладя трубку.       — Я всё обработаю, — контроль над чувствами вернулся, Альфа забрала телефон у Омеги и поставив на громкую связь, быстро поздоровавшись, объяснила Анье причину расстройства сестры.       Альфа не обязана была выслушивать Анью, и поддерживать натянуто-вежливое общение тоже не была обязана. Молчала, но доказывала действиями, что Лекса очень важна для неё.       — Ань, я заеду к тебе после выходных, — произнесла Лекса, забираясь с ногами на спальный мешок.       — Ладно, увидимся, — недовольно буркнула Бета и отключилась.       Кларк, потеснив её, заставила отодвинутся от края и, подогнув колени под себя, разместилась напротив. Села слишком близко — стало слышно её дыхание и биение сердца — и сильно прикусила губу. Лекса держалась изо всех сил, чувствовала боль от нежных прикосновений к обожжённой коже.       — Я ей не рассказала, — прошептала Лекса, подхватив здоровой рукой бутылёк хлоргексидина, и протянула его Кларк.       — Спасибо, — еле слышно произнесла Альфа и подняла на неё глаза.       — Это не только моя тайна.       Та кивнула, осторожно отпустила руку, показав пальцем, дескать, держи навесу, и распечатала упаковку марлевых перевязочных салфеток. Пропитала сразу две: одну положила на саму рану, заставив посильнее зажать пальцами, другой принялась вытирать кожу вокруг ожога.       Забота Альфы даровала внутреннее спокойствие и действительно расслабляла, даже немного обезболивала. В этом не было чего-то нового — Кларк всегда так на неё действовала, — однако в этот миг Лекса чувствовала, что готова пойти на многое, лишь бы никогда не лишиться такой заботы.       — Завтрак готов, — грустно усмехнулась Лекса, заметив, что Кларк закончила.       Альфа посмотрела ей в глаза. Лекса сначала не поняла, что хочет сделать Кларк, а потом, ощутив, как она приподнимает её руку всё выше и сама к ней тянется, испугалась. Она была не готова к тому, что Альфа мягко коснётся губами её ладони и прикроет глаза. И уж тем более была не готова к тому, что та медленно начнёт целовать её руки. Так поистине осторожно, нежно. Находясь рядом с Кларк, ощущая её сухие губы подушечками пальцев, чувствуя её дыхание на своей коже и щекочущие ресницы, Лекса не могла сдерживать в себе эмоций: в каждом движении Кларк она видела преданность. И рассыпалась.       — Больно? — промычала Кларк, подняла руку, чтобы коснуться лица.       Лекса крепко закрыла глаза и, виновато сморщив лоб, начала опускать голову, но Альфа, подхватив её за подбородок, приподняла лицо вверх и приблизилась. Медленно и не до конца разомкнула веки, пару раз хлопнула слипшимися ресницами и, облизнув дрожащие пересохшие губы, потянулась к её шее второй рукой.       — Терпимо, — наконец произнесла Омега, — намного больнее то, что ты не доверяешь и сбегаешь от меня, чтобы избежать близости.       — Это не так, Лекса, — прошептала Кларк, — Я не хочу, чтобы мы снова руководствовались только влечением и упустили что-то важное. — Лекса слушала внимательно, поглаживая её пальцем по руке и пытаясь успокоиться. — Я люблю тебя и готова жизнь отдать, чтобы тебе никогда больше не было больно, — Омега знала то, что слышит, но не могла позволить себе остановить Альфу. — Я закрываю глаза, когда целую тебя, потому, что эти чувства между нами просто оглушают. Я стараюсь сдержаться и пока не заходить дальше, чтобы быть уверенной, что между нами не только физическое влечение.       Ибо Кларк — грёбанная трусиха, которая боится остаться одна.       — Кларк, это не только влечение и феромоны, — у Омеги вновь намокли глаза, и Альфа, поочерёдно касаясь пальцами её щёк, ловила каждую каплю. — Я люблю тебя и больше не уйду, — она искренне умоляла, заставляла в последний раз довериться. — И сейчас тебя прошу, чтобы ты поставила мне метку, — переходит на шёпот и улыбается: — Потому что я не хочу, чтобы ты хоть еще секунду сомневалась во мне.       Альфа плотно смыкает веки. Это не то, что она ожидала услышать (хотела, но не ожидала). Одной короткой фразой Омега умудрилась выбить её из колеи. Чувства Омеги, её взгляды, прикосновения, размеренное дыхание — сейчас притупляют жажду, но она всегда возвращается.       Альфа слышит, как бьётся собственное сердце, когда трясущимися руками стирает её слезы, задерживает дыхание, когда она переходит на шёпот. Резко осознает, что Омега не просит о взаимной метке и ей становится даже больно. Она целует губы напротив: нуждается в этих эмоциях, в движении, да во всём этом мире рядом с ней. Этот мир так прекрасен. Как его можно не любить?       На ощупь найдя ладонь Лексы, Кларк сплетает их пальцы в замок, но ближе не двигается. Лишь держит её за руку, вытирая второй ладонью слезы с её щек.       — Нет, Лекс, — Альфа легонько закивала. Непонимающе. Отстранившись и упершись лбом в лоб, улыбнулась, ловя горячее дыхание из губ напротив. — Если тебе нужна метка, пусть будет взаимной, — улыбка окончательно пропадает с лица Омеги. Не получается даже моргать. — Только вместе, — Кларк приподнимает веки и смотрит ей прямо в глаза; в её взгляде твердость, заставляющая все внутри сжаться. Лекса громко сглатывает.       — Это разрушит твою жизнь, — до Лексы быстро доходит, что Кларк не шутит. Альфа потеряет всё, если получит метку. Другие Альфы, да и Омеги перестанут её воспринимать всерьез. Альфа с меткой — это даже хуже, чем Бета: не имеет выбора и стремлений что-то доказать. К Омеге вновь возвращается боль. — Я этого не хочу. — Лекса вмиг цепенеет и нерешительно размыкает дрожащие губы. — Кларк… — еле слышно произносит Лекса, стараясь дышать как можно тише. — Я не буду ставить тебе метку. Ты мне как-то сказала, — Лекса ненадолго замолкает. — Что любовь в принятии, — она прикрывает глаза. — Я хочу, чтобы ты поставила мне метку, хочу быть только твоей…       Мысли в голове спутались в короткое мгновение, но одну из них Кларк запомнит на всю оставшуюся жизнь. И утаивать её смысла от Лексы она не собирается.       — Я сказала, что любовь не во владении, а в принятии, — встревает Кларк, заставив Лексу открыть глаза. Подвисает, засматриваясь на Омегу, находящуюся очень близко. — «Если тебе нравится цветок, не срывай его. Потому что, если ты его сорвешь — он умрет и перестанет быть тем, что ты любишь. Если ты любишь цветок — позволь ему быть. Любовь не во владении. Любовь в принятии».*       Кларк приходится улыбнуться, чтобы Лекса почувствовала себя спокойнее.       — Кларк… — та поднимает на неё взгляд, Лекса еле заметно мотает головой, говоря искренне. Очень сложно ей не поверить. — С первой нашей встречи я всегда только о тебе думала. Не было у меня ни в голове, ни в сердце места для кого-то другого. Не было, нет и не будет, — последние слова она произносит тише, чем следовало бы. — И я не знаю, как тебе это доказать.       — Лекса, — мягко звучит голос Альфы. А её ладонь медленно поглаживает её щёку. Та так быстро говорила, что начала задыхаться. Кларк видит, как Лекса прикрывает глаза от прикосновения к своему лицу, как дышит часто, как накрывает её ладонь своей перебинтованной, умоляя не отпускать. — Ты не должна ничего мне доказывать. Я не хочу ставить тебе метку. Не хочу, чтобы ты в угоду мне теряла себя. — Дыхание Альфы чувствуется на губах. Лексе этого хватает, чтобы слегка успокоить душу. — Да, без меток мы будем ругаться, не соглашаться друг с другом, спорить и, возможно, бить посуду. Но так же мы будем мириться и искать компромиссы, потому что, просыпаясь утром, мы чувствуем острую надобность друг в друге. Необходимость, которую не в состоянии контролировать, и сейчас я понимаю, что давно стала… зависимой.              — Мне не нравится слово зависимость, — бормочет Омега. — Как про что-то запрещенное. У него есть синоним?       — Да, — Альфа во время ответа задевает своими губами Омежьи. — Твоё имя.       Лекса отстраняется, заглядывая ей в глаза, и ощущает какой-то невероятный прилив тепла, когда понимает, что они сидят совсем рядом лицами друг к другу. Кларк так близко сейчас, она такая чертовски красивая. Провести бы вечность вот так, в её руках и засматриваясь на неё.       Альфа медленно скользит ладонью по её руке, убирает спавшие на глаза пряди в сторону, и ей нравится, что Омега поддаётся её прикосновениям: даёт смотреть на себя, трогать себя, и вообще делает вид, что им обеим не помешало бы просто побыть здесь пару суток в обнимку, подумать над всем, что беспокоит, и прийти к выводу, как с этим жить дальше. Не по отдельности, а вместе.       — Я… — люблю тебя.       — Взаимно.       Кларк целует её, как и всегда, с осторожностью и трепетом. Не наваливается сверху, блокируя все движения и показывая свою силу, а сидит рядом — так же, как и она. Они равны друг перед другом. Ни одна из них не будет ставить метку. Когда по-настоящему любишь, в приоритете другие, более важные вещи. Вот и в этот раз они не стали распыляться на долгие речи и говорить очевидные вещи. Не только потому, что поцелуем объяснить можно большее, но и потому, что Лексе вновь слишком сложно подобрать достойные слова.       Губы горят от соприкосновений; Кларк дышит очень громко, чувствуя, как Лекса ищет на ощупь её и касается холодными руками, медленно ведя ладонями по животу вверх, но не хочет её останавливать. Омежка аккуратна, нежна, однако жутко нетерпелива, настойчива, и эта её ненасытность дико не вовремя, потому что у Альфы не получается сконцентрироваться на ней — на её губах, которые стоит только отпустить, и ты тут же будешь вновь увлечена в поцелуй, на её пальцах, ногтями которых она скребётся по коже, и без того покрытой мурашками, на её сбитом дыхании в раскрытые губы, когда она всё-таки разрывает поцелуй, но не может угомонить в себе желание трогать, гладить, царапать.       — Кларк… — Та резко останавливается и прекращает дышать, но рук не убирает, да и от лица ни на миллиметр не отдаляется. Альфе жизни не хватит, чтобы наглядеться на нежную улыбку, адресованную ей. — У нас всё хорошо? — шепчет Омега       — Да, — целуя её в уголок губ.       Напряжение в Лексе нарастает с каждым поцелуем Кларк — сначала в щёку, потом в линию подбородка, далее в мочку уха и, наконец, в шею. Омежка улыбается, прикрывая глаза, и силится не опрокинуться на спину, открывшись перед Альфой и подпустив её ко всему, до чего та захочет дотянуться губами. Забыться — это действительно то, в чём они обе нуждаются.       — Нам стоит вернутся в город, — Альфа привстаёт, продолжая тянуть Омежку к себе, чтобы не смела даже по пути отпускать и прекращать целовать её, не давая Омеге опомниться, резко подхватывает на руки и спешно идет к машине.       — Черт, Кларк! — от неожиданности вскрикивает Лекса, инстинктивно вцепляясь пальцами в её плечи. — Ты… ты что делаешь?       — Твой ожог надо показать врачу, — на полном серьезе произносит Альфа.       — Он меньше монеты по размеру, — недовольно бурчит Лекса. — Давай останемся еще ненадолго здесь?       — Анья будет ругаться, — улыбается Кларк, чмокнув Омегу в кончик прохладного носа.       — Мы ей не расскажем, — возмущенно. Уже обеим всё равно, что рассказали получасом ранее, — пожалуйста…       Кларк повинуется. «Мне не нравится слово зависимость. У него есть синоним?» «Да. Твоё имя». Даже в голове звучит странно. Но они не могут отрицать того, что в этих словах есть какой-то смысл.       ***       Кафе практически пустое: бариста протирает стаканы и красиво расставляет их на полках, столики украшены мини-букетами из цветов-оригами; музыка приглушённо играет о чем-то грустном.       Крис сидит около окна, подставляя лицо под солнечные лучи, пьёт крепкий кофе без сахара и думает о том, что ей пора наладить собственную личную жизнь, иначе, если она и дальше будет радеть за проблемы Кларк больше, чем за свои, то нормальная жизнь пройдёт мимо неё.       Бета прикрывает глаза и мотает головой. Похоже, у Альфы пошли дела на лад: по крайней мере, та больше не пьет и выглядит вполне счастливой. Крис уже и забыла, каково это — оказаться свободной. Не оглядываться на Альфу, не заботиться о том, чтобы Кларк не накрывало ревностью, когда от неё исходит аромат других людей, не уверять себя, что её всё устраивает. Не прятать взгляд от парня-Беты, что так усердно протирает бокалы за стойкой.       Сегодня Крис решила сделать первый шаг, поэтому отдала предпочтение белому легкому платью и светло-коричневому классическому кардигану (по правде говоря, ей и самой льстит мысль, что все в офисе будут оборачиваться на неё). Больше всего ей, конечно, хотелось бы привлечь внимание одного конкретного человека, но и от бонуса в виде всеобщего восхищения она тоже не отказалась бы.       — Фыр, — отвлекает её знакомый голос. — Не против, если я присоединюсь?       Лекса… и выглядит она тоже шикарно, что оторвать от неё взгляд было невозможно, по крайней мере, бариста точно обратил на неё внимание. У неё идеальная укладка, на ней ярко-желтое платье с белоснежным поясом и босоножками и даже небольшой бинт на ладони прекрасно вписывается в этот наряд. В её мимике и жестах — всё кричит, что она Омега. Это не позволяет не восторгаться ей.       — Привет, — сглатывает Крис, кивая. — Я буду только рада вашему обществу.       Лекса обворожительно улыбается.       — Да брось. Давай без формальностей, — она размещается напротив. — Я должна сказать тебе спасибо.       Точно. Тот вечер. Бета помнит, что хотела поговорить с Эбби, но в последний момент развернула такси и поехала к Лексе. Помнит, как та задыхалась, давясь собственными слезами, и надеется, что Омежка ощутила сполна, что не только ей было плохо. Крис подымает взгляд, прогоняет ту маленькую неловкость, которую она ощутила, увидев Лексу рядом. Несмотря на свою привлекательность, Лекса почему-то кажется Крис еще ребенком: в её улыбке есть какая-то робость, она хрупкая и стройная и её наряд только подчеркивает это. Не удивительно, что Кларк хочет её оберегать.       — Кларк вернула мне мое рабочее место и не поскупилась на премию, — Крис расслабленно откидывается на спинку стула и подносит чашку к губам. — Думаю, это не совсем её идея. Точнее, совсем не её.       — Ты догадалась? — взгляд у Крис выискивающий, заинтересованный. Лексе от него некомфортно. — Или Кларк тебе рассказала? — она кивком благодарит баристу, который ставит перед ней бокал чая, который та обычно пьет, если они обедают с Кларк здесь, и, следуя примеру Крис, делает из чашки глоток.       — Догадалась, — ситуация кажется Крис забавной, кроме момента, что бариста смотрит на Лексу больше, чем на неё.       — Мне нужен твой совет?       Крис подвисает с приподнятым в воздухе бокалом. Какой еще совет? Почему от неё? Крис что, теперь их личный психотерапевт? Ей потребуется прибавка побольше.       — Может, поговоришь с Эбби? — она морщит лоб, оставаясь в том же положении.       — Мы ей пока не рассказали, она не сможет быть объективной.       Ха. (три раза). А Крис сможет? Она Омегу видит-то от силы третий раз в жизни. И какие бы отношения её не связывали с Кларк, Лекса для неё чужой человек.       — Ты хорошо знаешь Кларк, помоги мне? — Лекса старается делать максимально непринуждённый вид, чтобы не выдавать свою неуверенность и нервно дрожащие руки, что вцепились в бокал с напитком.       — А без помощи никак? — Крис берёт в руки нож и начинает намазывать масло на тост, сосредотачиваясь на этом действии добрую минуту.       Омега чувствует такое мощное негодование от лёгкости в тоне Беты, что её начинает потряхивать.       — Ладно… — нерешительно начинает Крис, положив нож на стол, и опирается на локти, наклоняясь к Лексе ближе, — что бы ты не хотела… — Крис возвращается к своему делу. — Кларк… — она останавливается и слабо прищуривается, словно ведёт мысленный диалог, — не должна узнать о нашем разговоре.       Почему ты не сказала мне сразу? Ты бы мне не поверила. Лекса медленно закипает. Если она снова войдет в эту мутную воду, выплыть уже не получится. Просить у Аньи совета казалось абсурдным. Её сестра была зла на Кларк не меньше, чем Лекса в первые дни, вот только у неё это чувство не утихло. Эбби плохой советчик, потому что сглаживает углы, пытаясь выгородить дочь. Да и обе родственницы не были осведомлены полностью об их отношениях в последние недели. До этого момента Крис казалась самым лучшим вариантом.       — Если меня не устраивает?       В колонках начинает играть более ритмичная музыка; сотрудники после рабочего дня потихоньку подтягиваются в кафе.       — Кларк будет разочарована, когда узнает, что мы говорили за её спиной, а я этого не хочу, — специально выделяет Крис. Подняв взгляд на Лексу, она еле заметно ухмыляется. — Гриффин не самая сильная Альфа и её гордость пропорционально компенсирует силу её аромата, но знаешь, что её выделяет? — Омега вскидывает бровь и из-за появившейся внутри нетерпеливости и нервозности (или ревности?) постукивает пальцем по столешнице. — Упрямая, принципиальная, человечная, — растягивает та, обращая внимание Лексы на последний пункт. — Она располагает к себе не только феромонами. — Крис замолкает, поглядывая на Омегу исподлобья. — Что ты хотела спросить?       Лекса часто задавала этот вопрос: не сама ли Кларк причина того, что Лекса так сильно влюбилась? Похоже, Омега получила ответы на те вопросы, которые даже не собиралась задавать.       — Я не хочу что-либо скрывать от неё, — стоит на своём Лекса.       Она не настолько глупая, чтобы не понимать элементарных вещей и на миг ей кажется, что именно этого исхода их диалога ожидала Бета.       — Тогда ничем не могу помочь, — откусывает тост Крис, продолжая поглядывать на парня за стойкой, что занят очередью в баре.       — Спасибо за чай, Крис, — тихо говорит Лекса, оставляя наличность под чашкой.       — Не за что! — с легкой улыбкой проговаривает Бета. У неё большие планы на этот вечер.       ***       — Разве я не должна была тебя забрать? — спрашивает Кларк, не поднимая взгляда от монитора.       — Я хотела сказать Крис спасибо, — Омега прикрывает за собой дверь и поворачивается к Альфе, наблюдая, как с каждым сказанным словом та хмурится всё сильнее. Уверенности это не придает, но Омега продолжает: — лично…       Неуверенный шаг вперёд, потом ещё один, и вот Лекса, оказавшись буквально в нескольких сантиметрах от Кларк, которая, подняв взгляд, всё так же сидит, тянется рукой к её ладони.       — Думаешь, я не выполнила твою просьбу, Енотик, — закатывает глаза Кларк, сплетая их пальцы. — Я держу свои обещания, — говорит Альфа, выдвинув для Омеги стул.       — Знаю, — когда Лекса опускается на стул, Кларк откидывается на удобную спинку, неосознанно опускает взгляд на её губы, смотрит долго, завороженно, ощущая, что уже нет никаких сил бороться с желанием прикоснуться к ним своими, а затем, мотнув головой и приведя себя в чувства, смело заглядывает Омеге в глаза. — Проголодалась? — спрашивает Лекса, с легкой улыбкой.       — Проголодалась? — переспрашивает Альфа, громко выдыхает, будто подготавливается, и нервно теребит ткань своих брюк.       У неё и без слов все на лице написано: в глазах вспыхивают искорки желания, и она слегка закусывает губу. Она на неё не насмотрится, жадно хватается за каждую деталь, за каждое движение. За улыбку, которая на красивом лице расцвела, жизнь готова отдать. И адресована она не кому-то. Она для Кларк.       — Не делай так… — морщится Лекса.       Она открывает рот, чтобы сказать что-то еще, потому что в последнее время стала особенно разговорчивой, что сама себя заткнуть не может, но сейчас будто язык проглатывает, уставившись на пальцы Кларк, держащие перед её лицом маленькое золотое колечко с небольшим овальным бриллиантом по центру.       — Кларк…       — Станешь моей женой? — спрашивает Альфа, пристально смотря на остолбеневшую Омежку, все еще сидящую рядом с ней на стуле.       Та, кажется, дышать перестала, и слова вымолвить не может. Снова. Лишь смотрит Кларк в глаза растерянно, слегка напугано, как ребенок. Кларк тоже молчит. В её взгляде не мелькает ни надежда, ни страх; если её и съедают сейчас эмоции, то она умело контролирует себя и не позволяет им выплеснуться наружу.       — Я не хочу ставить тебе метку, а ты мне? — шепчет Кларк вопрос, приподняв бровь. Лекса коротко кивает и быстро закусывает дрогнувшую нижнюю губу. — И раз мы решили не вести себя, как Альфа и Омега, — еле слышно выдыхает Кларк, беря ладонь Лексы и поглаживая большим пальцем её тыльную сторону, переплетает их пальцы и мягко сжимает. — Наверно глупо, но почему бы нам не поступить, как Беты?       Сердце Омеги трепетно сжимается до щекочущей боли, а в горле растет комок. Глаза блестят и от счастья. Жизнь не дала им другого шанса. После признания себя и терзаний она выбросила их на берегу этого океана, многое забрав и решив за них. Только и взамен она дала не меньше. Огромный смысл, который не только в их чувствах заложен, но и в них самих. Возможно, это и есть та самая нерушимая связь, в которой истинно и свято то, что Кларк для Лексы, а Лекса для Кларк.       Лекса медленно моргает, позволяя хрустальной капельке скатиться по своей щеке, и сжимает в ответ ладонь Кларк, коротко кивая и шепча:       — Да, Кларк.       Улыбка на губах Альфы, как солнце: в её глазах чистое счастье, какого никогда не было. Омега отпечатывает этот момент в памяти, чтобы навечно.       Кларк поднимается с места, приближаясь к Лексе целует в губы трепетно и осторожно. Берет ладонь Омеги, надевая обручальное кольцо и чувствуя, как сердце проламывает грудную клетку.       — А где… твое кольцо?       — Я была слишком увлечена поиском идеально подходящего тебе кольца, поэтому о своем забыла, — говорит Альфа, прижимая Омегу к себе за талию и целуя ту в щеку.       На мгновение она не может дышать. От того, как медленно, невесомо Кларк ведёт кончиком пальца по её лицу, как собирает все мурашки, которыми та покрывается моментально, как останавливается, но руку убирать не хочет, у Лексы запекается мозг. Она смотрит на Кларк: зачарованный взгляд, её приоткрытые губы и чуть наклонённую в сторону голову, и не может с собой бороться. Это невыносимо — терпеть её нежность на своей коже.       — Так нельзя, Кларк. Тебе тоже нужно кольцо, — качает головой Омега, строя серьезное лицо. — Можно, я выберу его для тебя?       — Так будет лучше всего, — соглашается Кларк, огладив большим пальцем губы Лексы и притягивая к себе. Никто из них не двигается вперёд, они так и стоят очень близко, слегка касаясь губами друг друга, и обе тяжело дышат, не в состоянии утихомирить свои эмоции и сделать хоть что-то.       — Спасибо, что доверяешь моему вкусу, — вздыхает Лекса, прижимаясь к Альфе всем телом и утыкаясь лицом в шею.       — Я тебе доверяю во всем, Енотик, — говорит Кларк.       Лекса чувствует каждое движение её губ своими и прикрывает глаза, неспособная больше справляться с такой долгожданной близостью. Кларк тоже больше на это не способна. Она целует Лексу. И еще. И ещё.       Поцелуи голодные и Омега сразу же начинает отвечать. Всё содержимое стола с грохотом летит на пол. Кларк рывком подхватывает Лексу и усаживает на него, раздвинув стройные ноги. С нажимом спускается ладонями вниз и сдавливает пальцами бедренные кости, которые прощупываются у стройной Омежки с легкостью. Она встает меж её ног, продолжая терзать сладкие губы. Больше не церемонится, не медлит, она срывает с неё платье и дает себе полную волю. Всё напряжение последней недели, которое не давало покоя, находит выход с каждым поцелуем и прикосновением к желанному телу.       Желанием возможно управлять — это то, что Кларк знала давно. Перестать бороться с желанием — легко. Контролировать такие сильные чувства, не захлёбываться в них, держать себя в руках, когда перестаешь сдерживаться — вот, что по-настоящему сложно.       Рубашка Альфы летит на пол, следом за ней бельё. Лекса накрывает ладонью грудь альфы и прикрывает глаза. Всё пылает, искрится внутри. Губы Кларк настойчивые, почти грубые, ни на секунду не дают глотнуть раскаленного воздуха. Омега скользит пальцами по горячей коже, подушечками ощущая каждый изгиб: под прикосновениями мышцы Альфы напрягаются, а дыхание становится тяжелее. Возбуждение стремительно достигает пика. Омега расстегивает брюки Кларк. В затуманенной желанием голове мелькает мысль и их разорвать. Терпение её окончательно покинуло. Лекса приподнимается, цепляясь за плечи Альфы, чтобы помочь снять с себя лишний слой ткани.       Если бы не дикая жажда, Кларк бы посвятила созерцанию космически красивого тела долгие часы до самого рассвета. Неяркий свет золотом рассыпается по песочной коже Омеги, переливается тысячами мельчайших бриллиантов, почти ослепляет. Она лежит перед Альфой горячая, движимая инстинктами. Кларк и сосчитать не может, сколько раз они отдавались страсти в этом кабинете. Но сейчас всё кажется по-другому.       Омега скользит по ней темными блестящими глазами, точно сама искушает, лишает здравомыслия. Им мало, чертовски мало. Касаний, вздохов губы в губы, друг друга.       Кларк укладывает Лексу на стол и подгибает колени, разводя их шире, задыхаясь от открывшегося ей вида. Аромат становится глубже и ловко вплетается в каждую клеточку Альфы, как опасный вирус. Лексе кислорода не хватает. Её организм функционирует только тогда, когда к ней прикасается Кларк: когда целует и трогает горящую кожу своими ладонями. Альфа оглаживает ногу Омежки и целует под коленкой, вызывая у той дрожь и тяжелый вздох; проводит губами по внутренней стороне бедра и останавливается, прикусывая тонкую чувствительную кожу до ярко-алой отметины.       Омега стонет, жмурится и чуть выгибает спину, в нетерпении ерзая задницей по столу и дергая Кларк за волосы, понимая, что готова кончить от её языка уже через секунду. Альфа закрадывается в её сознание, с ума сводит, заставляя обо всем забыть, кроме неё самой в этот момент. Лекса низко стонет и цепляется пальцами в края стола, прижимая бедра Альфы к себе плотнее. Кларк проталкивается внутрь, растягивая своими размерами тугие, еще не привыкшие стенки, и делает резкий толчок. Лекса вскрикивает, рефлекторно сжимаясь вокруг члена и жмуря глаза.       — Боже, Кларк, глубже, — низким хриплым голосом просит Омега, утягивая её на себя, глубоко дыша и давая Альфе свободу действий внутри себя.       Кларк начинает двигаться, низко рыча от удовольствия и запрокидывая голову. Перед глазами искры от огромного разгоревшегося пламени, а по телу пробегают электрические разряды. Она несдержанно наращивает толчки, еще больше заводясь от звука шлепков влажных тел друг о друга и хлюпающей смазки в сочетании с низкими тягучими стонами Лексы. Омега жадно хватает раскрытым ртом воздух и на секунду концентрируется на их сплетённых пальцах.       Вместе. Так и должно быть.       Инстинкты поглощают, вся её сущность тянется к Альфе, жаждет большего. Она сцепляет ноги на пояснице Кларк и начинает двигаться бедрами навстречу, насаживаясь на всю длину члена.       — Лекс… — тянет Кларк, открыв глаза. — Притормози, иначе я кончу…       Омега не успевает ответить, ибо стон тонет в поцелуе, которым её бесцеремонно затыкает Альфа. Лекса обвивает руками шею Кларк и утыкается носом в выемку между груди, тяжело дыша и двигаясь навстречу замедляющимся толчкам. Каждая мышца напрягается и перекатывается от движений. Плавные движения Кларк сливаются с её. Она до синяков впивается пальцами в плечи Альфы и закрывает глаза, полностью растворяясь в ощущениях, сосредотачиваясь на удовольствии и сладких стонах Кларк, которой хорошо не меньше. Но хочется больше.       Кларк замирает, движется медленно, глубоко, берет Омегу за подбородок и невесомо целует в прикрытые глаза, в скулу и в уголок губ, затем обратно укладывает её на стол, разводя стройные колени шире и меняя угол входа. Омега выгибает спину до хруста позвонков и крепко вцепляется пальцами в руку Альфы. После нескольких минут глубоких толчков Кларк с рыком кончает вслед за Лексой. После чего сразу же притягивает к себе и целует во взмокший висок.       — Я люблю тебя, — произносит Кларк, проводя большим пальцем по линии её подбородка.       — Я тебя тоже, — Омежка изнеможенно прикрывает глаза и утыкается лицом ей в шею, тихонько зевнув и причмокнув припухшими губами.       Усталость наваливается на хрупкие плечи тяжелым мешком. Даже, когда Кларк устраивается рядом на столе, натягивая какую-то ткань на их вспотевшие тела. Лекса с расслабленной улыбкой мурчит, закинув на её бедра ноги и наматывая на палец цепочку со своей шеи, не может открыть глаз.       — Лекс, — задумчиво хмурится Альфа, подняв голову и смотря на Омегу. Та вопросительно мычит в ответ. — Ну что, пойдем ужинать?       — Я голодная, — бормочет Лекса, кусая губу, вызывая негромкий смех Альфы. — Я очень, очень голодная. — Открывает глаза. — И знаю, чем могу перекусить, — вздыхает она, зарываясь носом в волосы Альфы и начиная медленно целовать её шею.       Альфа совсем не против. Это время хочется растянуть на как можно дольше.       ***       Лекса просыпается с тяжелым вздохом, вырвавшимся из приоткрытых губ. Она не раскрывает глаз, но и без того понятно, что в комнате работает телевизор, хотя середина ночи. Очень жаркой ночи. Омега буквально сгорает и чувствует, как на лбу образовалась испарина. В спальне очень жарко, а еще всю спину накрыла своей не менее горячей грудью мирно спящая Кларк. Одна её рука покоится под головой Лексы, а другая на её животе. С недавних пор Альфа спит только так. Ей спокойно, когда она чувствует под ладонью эту приятную выпуклость. И Лекса рядом, и их будущий малыш тоже. Все самое ценное.       Лекса не прекращает восхищаться своей Альфой у которой преданный взгляд и лёгкая, но счастливая улыбка. Омега смотрит на неё влюблённо и в прямом смысле слова светится. Конечно, за последние годы многое изменилось. Омега еще не успела закончить учебу, как Эбби с её командой достигли колоссальных успехов в своих исследованиях. Она счастлива, что не оказалась под чьей-то властью, как и Кларк заслуживающая только хорошего и светлого. Заслуживающая любить того, кто взаимно любит. Но теперь всем абсолютно ясно, что не только у истинных есть такой шанс.       Шанс быть счастливыми. Вот только Лексе этой ночью становится особенно жарко, почти дышать нечем. Она глубоко вздыхает и слегка дергает плечом, мягко тыча им в грудь Кларк. Не слыша ответной реакции, Омега повторяет движение и зовет тихонечко сонным голосом:       — Кларк…       Та мычит сквозь сон, но не двигается. Омеге приходится повторить легкий толчок.       — Кларк, жарко.       Альфа, наконец, начинает ерзать. Лекса молчит, дает ей время проснуться. Та поднимает голову и наклоняется к Омеге. Та ощущает её горячее дыхание на своей щеке.       — Что случилось, Енотик? — хрипло спрашивает она, отняв руку от животика Омеги и погладив по плечу.       — Мне очень жарко. Открой дверь, пожалуйста, — шепчет Лекса, повернув голову к Альфе. Та, не упуская шанса, коротко целует её в мягкие губы и поднимается с постели. — Спасибо… — бормочет Омежка, облегченно вздыхая и прикрывая глаза, выключает назойливые новости.       Она слышит шаги Кларк босыми ногами по полу, а когда прозрачная дверь, ведущая на просторный балкон, открывается, то в комнату врывается убаюкивающий шум прибоя и солоноватая прохлада. Альфу не слышно около минуты, и Омеге приходится открыть глаза. Она замечает обнаженный силуэт, стоящий у окон. Омега заметила, что Кларк часто так забывается, смотрит куда-то в океанские дали задумчиво. Лекса знает, что Кларк напугана грядущими переменами и тем, что не знает, в каком мире будет жить их ребенок. Сможет ли он стать счастливым? Но сейчас она быстро возвращается в постель. Они принимают ту же позу, в которой спали. Лекса снова получает поцелуй, но уже в плечо, после чего обе проваливаются в приятный сон.       Когда Омега просыпается вновь, в комнате витает кромешный мрак. Значит, времени прошло немного. Омега сжимается, мелко дрожит, с ног до головы покрывшись мурашками, и отчаянно жмется к горячей Альфе, пытаясь согреться её жаром. Отброшенное до этого одеяло снова укрывает хрупкое тельце Омежки, но совершенно не спасает от колючего холода, заполонившего спальню. Из-за него Лекса даже уснуть теперь не в состоянии. Она решает повернуться к Кларк лицом, надеясь, что так будет теплее. Аккуратно убирает её ладонь со своего живота и медленно переворачивается, обнимает одной рукой её тело, а другую прижимает к голой груди. Носом и губами утыкается куда-то в грудь Альфы и шумно выдыхает. Лекса лежит так около пяти минут, кажущимися бесконечными. Холод не отступает: он липнет к спине и лижет затылок. И мелкая дрожь никуда не девается. Омега вздыхает и разлепляет глаза, уставившись на Альфу.       — Кларк, — мягко зовет она, теперь упираясь ладошкой в грудь Альфы и слегка шевеля ею. — Кларк, я замерзла, — шепчет она, прикоснувшись подушечками пальцев-ледышек к щеке Кларк.       Та снова мычит, не без усилий открывает глаза и смотрит на Омегу. Блеск больших зеленых глаз она способна заметить даже в темноте. Омега смотрит жалобно, с мольбой. Кларк без лишних слов поднимается с постели и идет закрывать дверь. Уже третью ночь подряд Лекса мучается то от жары, то от холода, чего никогда прежде не бывало. Наверное, это все её беременность. Кларк даже не представляет, какие еще изменения могут произойти в таком положении. Что будет дальше? Чего ожидать?       Но Альфа уверена, что что бы не случилось, главное, что они встретят эти перемены вместе.       Лекса приподнимается и снова смотрит на силуэт Альфы, удивляясь и с благодарностью принимая её сдержанность и терпение. Омега сама себя не узнает, потому что никогда прежде не была такой. Но причина вполне ясна, она развивается себе спокойно у Лексы под сердцем, переворачивая привычный мир. И это касается Кларк тоже. Альфа мгновенно и безоговорочно исполняет любую просьбу своей Омеги.       Кларк снова возвращается в кровать, оставив дверь лишь немного приоткрытой. Лекса ныряет в её горячие объятия, оставаясь к ней лицом и уже чувствуя, как тепло обволакивает продрогшее тело. Рука проскальзывает под одеяло и лениво поглаживает спину Омеги. Щекой она прижимается к её макушке и прикрывает сонные глаза. Теперь Лекса одаривает её поцелуем в шею и, наконец, погружается в сон, думая, что наверное это и есть абсолютное счастье.       А, может и нет, ибо через час…       — Кларк, мне жарко.