Chapter 3
29 апреля 2021 г., 17:58
Это вошло в привычку. Каждую ночь Феликс ждал прихода Чанбина и следил за тем, чтобы парень поел, прежде чем они оба направлялись в комнату старшего. Оказавшись там, они забирались в кровать Чанбина и прижимались друг к другу как можно ближе, обычно Чанбин выключался, как свет, после того, как Феликс гладил рукой по его волосам.
Они не говорили об этом. Остальные об этом не говорили. Как будто все они были слишком рады исчезновению мешков под глазами Чанбина и боялись испортить улучшение его состояния вопросами. Правда иногда они посылали Чанбину и Феликсу странные взгляды, что-то среднее между любопытством и весельем. Оба парня игнорировали взгляды и продолжали делать то, что делали.
Однако Чанбин чувствовал себя виноватым. Во-первых, он обычно приходил домой позже Феликса. Это означало, что младшему приходилось ждать его и, следовательно, он спал меньше, чем мог. Во-вторых, его кровать определенно не была предназначена для двоих. Они помещались на ней вдвоём, потому что оба были маленькими и всегда плотно прижимались друг к другу. Тем не менее, это должно было быть неудобно для Феликса. Итак, Чанбин чувствовал себя виноватым и пытался найти в себе мужество, чтобы стать бескорыстным и позволить Феликсу отдохнуть от обязанностей няни.
Эта возможность появилась, когда они переехали в другое общежитие.
Они дебютировали. Все вместе. Все они. Чанбин не был уверен, был ли это самый счастливый момент в его жизни, но момент, когда они были объявлены группой из девяти человек, определенно был в его списке. Феликс обнял его, Чанбин полностью забыл о камерах и всех людях, наблюдающих за ним, и обнял Феликса в ответ изо всех сил.
И теперь они меняли общежитие. А это означало смена соседей. А это значило, что Чанбин теперь будет жить в одной комнате с Чаном. А у Чана был самый ненормальный график сна, но это Чанбину было только на руку, ведь старший бы не заметил свет, который он включал перед сном. Так, сейчас или никогда.
***
— Ликс, мы можем поговорить? Хмурое выражение на лице Феликса заставило Чанбина вздрогнуть. Они прошли в комнату старшего. Чана все еще не было, поэтому они остались наедине. — Что-то не так, хён? Чанбин посмотрел вниз, закусив губу. — Я просто... я думаю, нам следует остановиться. Он не знал почему, но у него было чувство, будто он с кем-то расставался. Феликс приподнял бровь. — Погоди… что именно? Чанбин мял рукав рубашки. — Это... ты всегда спишь в моей постели, и я думаю... что нам не следует... Он не знал, как закончить предложение, и начинал понимать, что это была очень плохая идея. Он посмотрел на парня перед собой. Феликс нахмурился. — Есть причина, по которой ты хочешь остановиться? Я заставляю тебя чувствовать себя некомфортно, хён? Глаза Чанбина расширились. — Нет! Нет, ничего подобного! Я просто... чёрт, я просто чувствую себя виноватым, ладно? Ты мог бы спать больше, и тебе было бы намного удобнее одному в своей кровати, но ты продолжаешь ждать меня и спать, свернувшись калачиком, потому что мне нужна няня по ночам. Я просто считаю, что это нечестно по отношению к тебе. Сказал он, наконец рассказав о том, о чём думал на самом деле. Он не смотрел на Феликса. Он был слишком смущен. Но затем его щеки коснулась рука, которая заставила его поднять глаза. Глаза Феликса были мягкими, а выражение лица добрым. — Хён… ты действительно думаешь, что я бы делал все это, если бы думал, что оно того не стоит? Я не против ждать тебя и не против спать с тобой. Мне это нравится, я всегда хорошо сплю, когда ты в моих руках. Даже когда ты разговариваешь во сне, — сказал он, посмеиваясь. Чанбин покраснел. Рука Феликса все еще была на его щеке. — Я не против, потому что люблю проводить с тобой время и... и ты мне нравишься. Глаза Чанбина расширились. Мягкость в глазах Феликса сменилась беспокойством, он выжидающе посмотрел на него. — Ты... ты... это ведь не шутка? — Феликс покачал головой, прерывисто вздохнув, и именно тогда Чанбин заметил три вещи: во-первых, Феликсу было не все равно на реакцию Чанбина на его признание. Во-вторых, он был полностью влюблен в Феликса. И в-третьих, они зря теряли время, так долго. — Чёрт, ты мне так нравишься, Ликс. Чанбин не знал, кто наклонился первым, но они встретились на полпути, и не было фейерверков или чего-то подобного. Но губы Феликса были такими же мягкими, какими казались, они медленно двигались в такт губам Чанбина, и на вкус парень был таким же захватывающим, каким являлся на самом деле. Чанбин был очень, очень, очень влюблен. Они отстранились, оба тяжело дышали, хотя на самом деле они не так долго целовались. Чанбин покраснел, заметив, насколько красными были губы Феликса, и подумал, были ли его губы такими же. — Я люблю тебя, хён, — сказал Феликс, нежно чмокнув Чанбина в губы. Старший улыбнулся и притянул младшего ближе, пряча лицо в его груди. — Я тоже тебя люблю.***
Они пришли к соглашению с помощью поцелуев и объятий. Возможно, спать вместе каждую ночь было не лучшим вариантом, потому что в какой-то момент им, вероятно, придется делить гостиничные номера с другими парнями, друг без друга. Поэтому им нужно было найти способ, чтобы Чанбин мог спать один. И… ну, выход был только один. И вот так они оказались в комнате Чанбина той же ночью, незадолго до того, как Чан должен был прийти домой. — Ты справишься, хен. Чан-хен не станет над тобой смеяться. Я обещаю тебе, я не позволю ему сделать это. Это рассмешило Чанбина. Феликс, миролюбивый, крошечный Феликс, намекал на то, что собирался драться с Чаном. Из-за Чанбина. Эта мысль заставляла бабочек в его животе летать. Он покраснел и отогнал эту мысль, прежде чем вспомнить, что Феликс теперь был его парнем. Он мог позволить себе эти чувства. — Хорошо, — сказал он. Феликс улыбнулся ему, когда эти проклятые бабочки собирались успокоиться? Чанбин подошел к своей сумке. Несмотря на то, что он не прикасался к ней целую вечность, он точно помнил, где находится ночник. Он смущенно вытащил его и протянул Феликсу. Младший лишь улыбнулся на это, затем встал и подключил ночник к стене, включив его. Мягкий зеленый свет ожил, едва заметный при включенном комнатном свете. Феликс подошел к выключателю, нажав на него. — Этого достаточно? Чанбин кивнул. Свет ночника был слабым, но достаточным, чтобы он мог увидеть самого себя и разглядеть Феликса. Феликс счастливо улыбнулся, а затем побежал к Чанбину, прыгнув на него и заставив их обоих упасть на кровать. Чанбин удивленно вскрикнул, а затем начал смеяться, потому что это начал делать Феликс, его смех был заразительным. Он перестал смеяться, когда заметил, насколько близко к нему находился Феликс. Феликс был сверху, практически лежал на нем, их лица были всего в двух дюймах друг от друга. С такого близкого расстояния Чанбин мог пересчитать ресницы Феликса, если бы захотел, и наметить созвездия веснушек на его лице. — Я люблю тебя, Ликс. Прошептал он, зная, что никогда не устанет произносить эти слова. Феликс улыбнулся. Затем он наклонился, чтобы поцеловать Чанбина, прежде чем перекатиться, так что он больше не лежал на старшем. — Я тоже тебя люблю, — сказал он.***
Утром их разбудил Чан. Чанбин первым открыл глаза и покраснел. Чан смотрел на него, явно забавляясь. — В этом была проблема? Спросил он, голос его был мягким, а тон осторожным. Чанбин заметил, что старший показал на ночник. Он сел, посмотрел вниз и кивнул. Чан усмехнулся и опустился перед ним на колени. — Бинни, ты мог рассказать нам об этом. Никому не было бы до этого дела. Чанбин не собирался дуться. — Ты... ты смеялся над Гю. Сумел сказать он, все еще не полностью придя в себя после сна. Он почувствовал, как Феликс зашевелился позади него. Чан покачал головой. — Ох милый, мы не… мы не хотели тебя расстраивать. Мы просто подумали, что это мило. Мы должны были убедиться, что ты знаешь, что нам все равно, — Чанбин пожал плечами. Чан положил руку ему на подбородок, заставляя его поднять глаза, и притянул его в свои объятья. — Мы любим тебя, Бинни, хорошо? Мы тебя очень любим, и ты можешь рассказать нам все, что угодно. Я обещаю. Чанбин кивнул. Было слишком рано, чтобы проявлять сильные эмоции. Он вытер слезы на глазах, прежде чем они успели упасть. — Хм, Чан-хен, ты заставляешь моего парня плакать? Чан приподнял бровь. Чанбин покраснел. Феликс встал и хихикнул, обнимая Чанбина и целуя его в щеку, просто потому, что он мог. — О, так вы двое теперь вместе. Ну наконец-то. Чанбин возмущенно фыркнул, а Чан и Феликс засмеялись. Рэпер скрестил руки. — Я ненавижу эту семью. Двое парней засмеялись ещё сильней. Чанбин не смог сдержать улыбку, которая появилась на его лице.***
Рассказывать остальным почему-то было труднее, чем Чану. Чанбин не мог найти хорошего способа сделать это, он все еще боялся, что они будут смеяться над ним. Конечно, теперь на его стороне были Чан и Феликс. Но все равно… Однако шанс у него появился, когда они собрались посмотреть фильм. Только он, Чан и Минхо, потому что младшие были заняты подготовкой к выступлению. Чанбин предпочел бы сделать это рядом с Феликсом, но когда Минхо выключил свет и Чанбин прикусил губу, немного обеспокоенный темнотой, Чан подтолкнул его. Чанбин посмотрел на старшего, затем быстро покачал головой, когда понял, чего хочет старший. Но взгляд Чана был взволнованным, и поэтому через несколько секунд Чанбин вздохнул. — Минхо-хен… — позвал он. Парень, который включил фонарик своего телефона в поисках пульта от телевизора, вопросительно посмотрел на него. — Можно... мы можем оставить свет включенным? Чанбин почувствовал, как его щеки горят, когда Минхо склонил голову. Он уже чувствовал себя ребенком, когда тусовался с этими двумя, потому что был самым младшим в этой компании. Теперь он собирался выглядеть перед ними еще более по-детски. Отлично. — Но почему? Смущенно спросил Минхо. Чанбин взглянул на Чана. Лидер ободряюще кивнул. — Я... я просто... япростобоюсьтемноты? Сказал он, слова выходили путаными и звучали скорее как вопрос, а не утверждение. Минхо приподнял бровь, все еще держа в руках включённый фонарик. — Ты что? Спросил Минхо. Чан опередил Чанбина в ответе. — Он боится темноты. Наступила тишина. Затем Чан включил свет, Чанбин смущенно закрыл лицо. Кто-то провел рукой по его волосам, Чанбин поднял глаза и увидел мягко улыбающегося ему Минхо. Чанбин нерешительно улыбнулся в ответ. При всем том, что Минхо временами вел себя буквально, как младенец, он был милым и зрелым, когда это было необходимо, также он хорошо знал, какие действия были необходимы и уместны в определённых ситуациях. — Как ты?.. Начал Чанбин. Минхо улыбнулся. — На днях я пошел искать Чана и увидел твой ночник. Я решил, что это твое, потому что знаю, что Чанни может спать где угодно и когда угодно. Чанбин фыркнул. Чан, смеясь, толкнул Минхо. — Заткнись, ты не умеешь разговаривать. Минхо засмеялся и сел рядом с Чанбином. — Ты мог бы рассказать нам об этом раньше, понимаешь? Сказал он. Чанбин пожал плечами. — Это неловко, хён. Минхо покачал головой. — Бинни, у всех нас есть привычки, которые они считают странными или смущающими. Как Джисонни, который жуёт все подряд, что сможет найти, или Инни, который иногда просит Хёнджина уложить его. Это нормально, и ты не должен стесняться этого. Хорошо? Чанбин посмотрел вниз и кивнул. Минхо заставил его поднять глаза, многозначительно посмотрев в ответ. Младший усмехнулся. — Хорошо, хён. Минхо улыбнулся. — Отлично. А теперь давай посмотрим фильм, пока дети не закончили и потревожили нас. Чанбин фыркнул. — Не говори так о моем парне, хён. Минхо даже не моргнул при новой информации. — Можешь пойти поиграть с Феликсом, если хочешь, — подразнил парень. Чанбин широко улыбнулся. Он любил свою семью.***
Последние, кому он должен быть рассказать о своём секрете, были младшие. Потенциальная реакция Джисона, Чонина и Хёнджина пугала его больше всего. Все они были такими же понимающими, как и остальные, но Джисон был первым, кто начал дразнить его по поводу Гю, а Чонин и Хёнджин сразу же поспешили присоединиться к нему. Все остальные уже сказали ему, что не смеются над ним из-за Гю, и что они не знали, что его это расстраивает, и он этому верил. Но все же забыть это было не так-то просто. И вот однажды Феликс попросил Чанбина поспать с ним. В его постели. Чанбин точно знал, что делает Феликс, но также он понимал, что рано или поздно ему придется это сделать. Так что он решил успокоиться и воспользоваться возможностью, поспать со своим парнем и позволить остальным узнать его секрет. Когда наступила ночь – два часа ночи все еще было ночью, ясно? – Чанбин нерешительно позволил Феликсу затащить себя в его комнату. Она была почти пуста. Единственный, кто там был, – это Джисон. Чанбин покраснел, крепко сжимая ночник. Он почувствовал, как Феликс сжимает его руку, и благодарно улыбнулся. — Сон, Бинни-хен сегодня поспит здесь, хорошо? Джисон оторвался от телефона и одарил их своей фирменной беличьей улыбкой. — Пока вы двое не делаете ничего неуместного… Сказал он, шевеля бровями. Чанбин покраснел, а Феликс подавился воздухом, прежде чем неловко рассмеяться. — Ох, мы не… мы не… мы не… На этот раз рассмеялся Джисон, Чанбину хотелось провалиться сквозь землю. — Боже мой, Ликс, просто ложись спать, пока твой парень не загорелся. При этих словах Феликс посмотрел на Чанбина. Он усмехнулся, Чанбин на это лишь невинно моргал глазами. — Замолчи, — пробормотал он. Улыбка Феликса стала шире, он поцеловал Чанбина в щеку, молча забирая ночник из его рук. Чанбин закусил губу, наблюдая за тем, как младший сует вилку в розетку и включает ночник. Он посмотрел на Джисона. Парень с любопытством смотрел на Феликса. — Зачем тебе это, Ликс? — спросил мальчик. Феликс на секунду встретился взглядом с Чанбином. Джисон приподнял бровь. — Ох, это... Начал Феликс, но Джисон оказался быстрее. — Бинни-хён, тебе нужен ночник? Чанбин нахмурился и пожал плечами, готовясь к худшему. Вот только этого не произошло. Он поднял глаза и увидел, что Джисон широко улыбается. — Мило. Сказал парень, затем взял свой телефон и вернулся к тому, чем занимался до того, как Феликс и Чанбин вошли в комнату. Чанбин облегченно вздохнул. Как будто с его плеч сняли груз, который он не заметил. Он почувствовал руку на своей щеке и поднял глаза. Феликс быстренько чмокнул его, улыбаясь. — Давай, идем спать. Чанбин улыбнулся в ответ, в груди стало тепло. Когда пришел Сынмин, свет в комнате уже был выключен, хотя никто из парней не спал. — Это ночник? Спросил он, проходя через беспорядок в комнате. Из кровати Джисона донеслось гудение, прежде чем Чанбин успел сказать хоть слово. — Хм, Ликс привел своего парня. Чанбин мог разглядеть фигуру Сынмина и был почти уверен, что парень смотрел на него и Феликса. — Чанбинни-хён? — спросил он через секунду. Чанбин просто промычал в ответ, слишком тепло и комфортно, чтобы говорить. — Хён, твой ночник – медведь. Чанбин фыркнул. — Угу, — сказал он, прижимаясь ближе к Феликсу. По комнате разнесся звонкий смех Сынмина. — Это мило. — Спасибо, — ответил Чанбин, уже на полпути находясь в стране грез.***
Он увидел реакцию остальных только утром. Чонин был тем, кто разбудил их, и он улыбнулся Чанбину, эта его широкая улыбка заставляла всех растаять. — Мы очень любим тебя, хорошо, хён? Несмотря ни на что. Чанбин все еще был сонным, но сразу понял, о чем парень говорит. Хёнджин отключил ночник и отдал его Чанбину, когда тот собирался встать, чтобы уйти и подготовиться к новому дню. На его лице была простая улыбка, передающая все, что ему хотелось сказать. Перед тем, как отпустить Чанбина, Феликс поцеловал его в макушку. — Я же говорил, что все будет хорошо, хен. Чанбин просто улыбнулся. Это было действительно смешно. — Я люблю темноту, — сказал Чанбин. Это было правдой, правда было. В каком-то смысле. Чанбин любил мрачную атмосферу, мрачные тексты, мрачный концепт. Он любил темную одежду, темную музыку; он называл свой рэп темным. Он любил тьму. Только... не в прямом смысле. Настоящую, ведь он боялся до смерти. Но когда у него была такая семья, это не имело значения. Они всегда будут рядом, чтобы обезопасить его.
