Chapter 2
28 апреля 2021 г., 18:00
Дело дошло до предела неожиданным образом.
Прошли дни. Феликса исключили и один час сна Чанбина сократился до пяти минут каждую ночь, потому что теперь каждый раз, когда он закрывал глаза, он мог видеть только Феликса, слезы текли по его лицу, и Чанбин не мог спать, зная, что его больше не будет с ними, никогда больше не будет с ними.
Затем Феликс вернулся, и Чанбин был уверен, что выглядел ужасно – темные мешки под глазами были такими большими, что, вероятно, уже доходили до подбородка. Но Феликс улыбнулся ему, как будто лицо Чанбина было лучшим, что он мог видеть в мире, и Чанбин почувствовал бабочки в животе, чего он не чувствовал некоторое время, и наконец – наконец это случилось – признался себе, что, возможно, Феликс был для него не просто другом.
После того, как он снова заснул, ему стало немного лучше, потому что даже если одного часа было недостаточно, это было больше пяти минут. А потом Феликс попросил Чанбина помочь ему потренироваться, и кто такой Чанбин, чтобы отказать ему? Однажды он потерял Феликса. Он больше не потеряет его.
Поэтому они начали проводить много времени вдвоем в тренировочной, в основном они практиковались, но иногда Феликс настаивал, чтобы Чанбин полежал у него на коленях во время перерывов, а когда Чанбин просыпался, обычно через час, он жаловался, что они зря потратили время, но он был благодарен Феликсу за то, что заметил его проблему и попытался помочь, не заставляя Чанбина объяснять ему, почему именно он не спал по ночам.
***
А потом – это было странно, потому что Чанбин думал, что если кто-то и узнает о его страхе, то это произойдет ночью, когда они заметят, что Чанбин не может спать в темноте – в один из тех дней, когда они тренировались, свет внезапно погас. Чанбин закричал, пораженный внезапной темнотой. Он услышал, как Феликс выругался, тоже удивившись, но едва обратил на это внимание, так как заметил, что ничего не видит, даже собственную руку перед лицом. У него перехватило дыхание. Было слишком темно. Он ничего не видел. Все рациональные мысли, по типу: «Там нет ничего, что могло бы причинить тебе боль», покинули его. Все, что осталось, – это темнота и паника Чанбина. Итак, он сделал первое, что смог придумать с помощью своего забитого страхом мозга. Он позвал Феликса. — Л-ликс? Ликс, ты где? Спросил он, наклоняясь и обнимая свои колени. Он чувствовал, как слезы текут из его глаз по щекам, позже он бы смутился из-за этого, но в данный момент он просто хотел, чтобы Феликс обнял его и сказал, что все будет в порядке. — Хён? У тебя все нормально? Я рядом с тобой. Чанбин огляделся, только чтобы напомнить себе, что он, черт возьми, ничего не видит. Его паника росла, он был почти уверен, что всхлипнул, но подавил это воспоминание как можно скорее. А потом его взяли за руку, и Чанбин узнал того, кто прикасался к нему. Он повернулся и бросился на то, что, как он предполагал, было телом Феликса. Феликс хмыкнул, падая вместе с Чанбином сверху. Затем ему удалось сесть, притянув Чанбина ближе к себе в объятиях. — Хён? Хён, ты в порядке? Ты дрожишь, что?.. Чанбин только покачал головой и прижался к Феликсу, чувствуя, как парень крепко обнимает его в ответ, внезапно темнота перестала казаться такой страшной. Ему все еще было не по себе. Он все еще не мог сдержать слез. Но он чувствовал себя в безопасности в объятиях Феликса, и пока младший не уходил, он чувствовал, что с ним все будет в порядке. — Здесь так темно. Пробормотал он, полагая, что Феликс заслуживает объяснения. Конечно не было похоже, что младший собирался отпустить Чанбина без объяснений, как только это закончится, так что старший просто сказал ему об этом. В конце концов, у тьмы были свои плюсы: она не позволяла Феликсу видеть, как румянец распространяется по лицу Чанбина. — Это… в этом проблема, хён? Спросил Феликс, и он не дразнил, он просто беспокоился за Чанбина. Старший кивнул Феликсу в грудь, стало жарко, и Чанбин вспомнил, что они оба потные и противные, но он все равно не мог отпустить Феликса. — Хён… Начал говорить Феликс. А потом дверь открылась и на них направили свет. Чанбин моргнул, удивленно уткнувшись лицом в грудь Феликса, прежде чем снова взглянуть вверх. Затем до них донесся голос Чана. — Эй, вы двое. Я так и думал, что найду вас здесь. Я говорил с… эй, все в порядке? Спросил лидер, глядя на фигуры Чанбина и Феликса, свернувшихся вместе калачиком на полу. — Хён! Ты можешь включить свет? С облегчением спросил Феликс. Лидер подошел к ним, Чанбин заметил, что он нахмурился. — Бинни, ты плакал? Все в порядке? Чанбин посмотрел вниз. Теперь, когда появился свет, его страх начал утихать, быстро сменившись смущением. — Ничего такого, я в порядке, хён. Чан приподнял бровь и присел рядом с ними. — Я могу сказать, что ты плакал, Бин. Да ладно, что случилось? Чанбин почувствовал, как его щеки покраснели. — Пожалуйста, хен, просто забудь об этом. Некоторое время воцарилась тишина. Чанбин поднял глаза и обнаружил, что Феликс и Чан смотрели друг на друга и вели тихую беседу. Чан в конце концов вздохнул, прежде чем встать. — Хорошо, я не буду давить на тебя, Бинни. Но знай, что ты можешь поговорить со мной о чём хочешь, хорошо? — Чанбин кивнул, по немногу успокаиваясь, все ещё полностью смущенный. — Давай, пойдем. Я поговорил с обслуживающим персоналом. На починку света уйдет некоторое время, так что мы должны пойти домой и поработать там, над чем сможем. Чанбин и Феликс кивнули. Затем Феликс толкнул Чанбина, и тогда старший заметил, что все еще сидит между ног младшего. Он покраснел и поспешил встать. Если бы он поднял глаза, то увидел бы, как Чан пытался сдержать смех, и то, каким Феликс был взволнованным и красным. Но Чанбин действительно умел не замечать самого важного, что происходило вокруг него. — Пойдем, давай, — сказал лидер, и Чанбин понял, что тот сдерживает смех. Он просто не понимал почему.***
Феликс внутренне поблагодарил Чана, когда лидер пошёл перед ними, оставив Феликса и Чанбина одних, вне пределов слышимости. Он знал, что лидер заметил, что что-то происходит, и был рад, что Чан был достаточно смышлëным, чтобы позволить им поговорить самостоятельно. Он подошел ближе к Чанбину. — Хён. Чанбин не поднял глаз, но Феликс заметил, что уши парня покраснели. Он вздохнул. Он знал, что Чанбин смущен, но хотелось, чтобы это было не так. Он, конечно, был удивлен, когда заметил, в чем проблема парня; он не ожидал, что именно Чанбин из всех людей, будет бояться темноты. Но старший был напуган, безумно напуган, и как только ситуация была под контролем и Чанбин успокоился, первое, что пришло в голову Феликсу, было: «хён такой милый». Поэтому он хотел, чтобы Чанбин не смущался, он хотел, чтобы Чанбин заметил, что нет необходимости скрывать это. Он позаботится о том, чтобы Чанбин узнал об этом. — Ты не должен был об этом узнать. Пробормотал старший. Феликс нахмурился. — Что? Что ты боишься темноты? — румянец Чанбина стал еще ярче, Феликсу безумно хотелось ущипнуть его за щечки, но он этого не сделал. — Хён, мне все равно. Ты не должен смущаться по этому поводу. Это ничего не меняет. Это причина, по которой ты не спишь? Чанбин пожал плечами. Потом кивнул. — Я… я не могу… я должен ждать, пока все лягут спать, потому что, если я оставлю свет включенным, они либо выключат его, либо скажут мне выключить его. А я не могу… спать в темноте. Феликс почувствовал резкую боль в сердце. Чанбин звучал так устало и грустно. Феликс просто хотел обнять его и сказать, что все будет хорошо. Он нерешительно схватил Чанбина за руку. Он почувствовал, как старший немного напрягся, прежде чем расслабиться и придвинуться немного ближе к Феликсу. — Тебе не нужно этого делать, хён. Они поймут, если ты скажешь им, что тебе нужен свет. Чанбин покачал головой. — Я не могу им сказать. На самом деле никто не должен был знать. Феликс вздохнул, немного разочарованный. — Но почему нет? Ты нам не доверяешь? На это Чанбин поднял глаза. Выражение его лица было обиженным. Он отпустил руку Феликса. — Конечно, я вам доверяю! Но я бы доверял ещё больше, если бы вы все не смеялись надо мной из-за Гю! Глаза Феликса расширились. — Из-за?.. О чем ты говоришь, хён? Чанбин посмотрел вниз. — Когда мы переехали. Я сказал Джисону, что не могу спать без Гю, и первое, что он сделал, – это рассказал всем. И вы все засмеялись. Как, по твоему, я должен рассказать о том, что боюсь темноты, после этого? Феликс не знал, что сказать. Он не мог поверить, что они были настолько глупы, что не видели, как Чанбин был расстроен из-за их подразнивания. Он снова взял Чанбина за руку, на этот раз крепче. — Хён, мы не знали, что тебя беспокоило то, что мы дразнили тебя по этому поводу. Ты ничего не сказал. И... и мы дразнили тебя только потому, что считали это милым. Я нахожу это милым. Я думаю, ты милый, хён. Младший чуть не рассмеялся, увидев, как Чанбин тут же поднял глаза, которые тут же расширили, а щеки стали розовыми-розовыми. — Т-ты… что? Феликс сжал руку старшего. — Мы не дразним тебя, чтобы посмеяться над тобой, хён. Серьезно. Чанбин покачал головой. — Нет, не это, ты... ты думаешь, что я?.. Феликс снова подавил смех. Он провел много времени, думая, что его влюбленность в Чанбина была односторонней. Чанбин особо не взаимодействовал с ним на съемках, и иногда младший замечал, что он изо всех сил старался избегать Феликса, даже когда их не снимали. Поэтому он решил, что его влюбленность была односторонней и что он раздражал Чанбина. Так он думал до того момента, пока не был исключён. Чанбин казался сломленным. Феликс присутствовал при устранении Минхо. Он видел выражение лица Чанбина, когда Минхо уходил. На его лице было не то же самое, когда уходил Феликс. Не потому, что Чанбин не заботился о Минхо. Уход Минхо был ударом, который никто из них никогда не забудет. Феликс ненавидел себя за то, что заметил это только тогда, когда уезжал – возможно, чтобы никогда больше не вернуться – как бы сильно Чанбин ни любил Минхо, между ним и Феликсом было нечто большее, чем дружба. — Самый милый человек, которого я знаю. Да. Некоторое время они молчали, Феликс подумал, не слишком ли он поторопился. Затем Чанбин откашлялся. — Обычно я предпочитаю красивый, но думаю, что милый тоже подойдет. Феликс посмотрел на него, заметив, как старший смотрит вниз, его щеки покраснели. Он улыбнулся. — Мой милый Бинни Бинни Чанбинни. Сказал Феликс и на этот раз засмеялся, когда Чанбин подавился воздухом и чуть не упал. Но этого не случилось, потому что Феликс рядом и держал его – Феликс всегда был рядом, держа его. Он все же оттолкнул Феликса, но не отпустил его руку. Феликс знал, что им следует больше поговорить о проблеме со сном старшего. Но он подумал, что это может немного подождать.***
В голове у Чанбина был беспорядок мыслей. Он чувствовал себя так легко и счастливо, когда думал о том, как Феликс говорил ему, что он милый. Феликс нашел его милым. Это должно что-то значить, правда? Но он также беспокоился о том, что делать, если кто-то другой узнает его секрет. Он не думал, что Феликс кому-нибудь расскажет, но у него было предчувствие, что младший просто так это не оставит. А потом был Чан, который смотрел на него, как будто Чанбин сломается, если оставить его без присмотра. Все это заставляло Чанбина нервничать. Некоторое время они работали в общежитии, пока Чан не решил, что им следует поесть. Никто не хотел готовить, поэтому, они, решив, что сегодняшний день и так не простой, заказали доставку еды. И, если честно, прошло довольно много времени с тех пор, как они в последний раз ели вот так, все вместе разговаривая, смеявшись и шутя. Однако вечером, когда Чанбин направился к тому месту, где Джисон и Чан работали над текстами, его остановила рука, сжавшая его запястье. Он закусил губу, стараясь не краснеть и повернулся к Феликсу. — Ликс? Спросил он, вопросительно подняв запястье. Младший мягко улыбнулся. — Да брось. Ты не спал, и бог знает, когда у нас снова появится шанс поспать так долго, хен. Глаза Чанбина расширились. — Чт… но… Ликс, мне нужно работать, я не могу… Феликс покачал головой. — Не жалуйся, хён. Думаешь, сегодня Чан-хён позволит тебе работать? Чанбин секунду смотрел на него, затем фыркнул. Он знал, что, когда Феликс что-то задумал, никто не мог его остановить. — Хорошо, как скажешь. Я пойду спать. Феликс лучезарно улыбнулся ему и отпустил Чанбина. Чанбин в панике направился в ванную. Что планировал сделать Феликс? Чанбин по-прежнему не мог спать в темноте, и он все еще не хотел рассказывать остальным о своем ночнике. Он понятия не имел, как Феликс намеревался решить эту проблему. Он почистил зубы и переоделся, затем пожелал всем спокойной ночи, и ему стало не по себе, когда глаза всех участников расширились. Он задался вопросом, когда в последний раз он не ложился спать последним по ночам. Медленно он направился в свою комнату. А потом он густо покраснел. — Ликс, что?.. Феликс повернулся к нему и улыбнулся. В кровати Чанбина. Там, где он лежал. Младший поднял покрывало. — Да, ладно. Тебе нужно поспать, хен. Чанбин на секунду разинул рот, прежде чем взмолился какому-то божественному существу, которое помогло бы ему не умереть на месте. Он осторожно лег на кровать, стараясь не касаться Феликса. Вот только младший не собирался ему помогать. Как только Чанбин полностью улегся, Феликс притянул его ближе, обнимая руками, пока старший не лег, положив голову Феликсу на грудь. Сердце Чанбина остановилось. Феликс был не намного выше его, они были практически одного роста. Но он чувствовал себя в безопасности в руках Феликса, как и тогда в комнате для тренировок. Медленно он позволил себе расслабиться. Затем он заметил, что чего-то не хватает. Он покраснел. — Ликс… Феликс даже не дал ему времени закончить, он поднял Гю, который, очевидно, лежал рядом с ним, и отдал мягкую игрушку Чанбину, рэпер взял ее, покраснев до кончиков ушей, когда прижал Гю к груди. — А теперь давай спать, хён. Ты нуждаешься в этом. Чанбин не спросил о свете в коридоре, который все еще был включен и полностью освещал комнату через открытую дверь. Он не спросил, как долго Феликс пробудет там. Он забыл обо всех своих беспокойствах и закрыл глаза, и, возможно, это была смесь усталости от долгого отсутствия сна и комфорта с теплом, которые дарил Феликс, но уже через минуту Чанбин заснул. Феликс заметил, как дыхание Чанбина выровнялось, и улыбнулся. Он провел рукой по волосам парня, наслаждаясь тем, как Чанбин улыбнулся во сне и прижался к нему ближе, зажимая Гю между ними. Это было драгоценное зрелище, и Феликс хотел бы быть единственным, кто мог его лицезреть. Он взял свой телефон и отправил Чану быстрое сообщение. Через минуту свет в коридорах погас, комната погрузилась в темноту. Феликс притянул Чанбина ещё ближе, крепко обняв парня, и закрыл глаза.***
Когда Чанбин проснулся, было темно. Было совершенно темно, в общежитии было тихо, из гостиной не доносилось ни звука. На секунду он запаниковал. Было слишком темно, чтобы хоть что-то увидеть, он почувствовал, как его грудь сжалась при мысли обо всем, что могло быть в темноте, готовым схватить его. Затем Феликс что-то пробормотал и притянул Чанбина ближе, положив руку ему на голову, поглаживая по волосы. — Спи, хён. Я здесь. Пока я здесь, никакие монстры не доберутся до тебя. И это было так по-детски, что можно было сказать ребенку, который боится спать. Но Чанбин сразу же успокоился и прижался к Феликсу поближе, потому что рядом с ним было безопасно и потому что он поверил словам молодого человека. Никто не доберется до него, пока Феликс здесь.
