Русские сезоны

      — Я всё могу понять: Россия, как-никак, но… Сюда-то нас как занесло?       Виктор Евгеньевич оглянулся на говорящего и хмыкнул в усы. За тридцать лет водительского стажа он многое успел повидать. Двухметровый рыжий парень, умеренно сетующий на судьбу, и его товарищ неопределённой гендерной принадлежности, практически не изъясняющийся по-русски, которые взяли такси от аэропорта до особняка в окрестностях центра? И не такое бывало. Подозрительную живность вроде воронов с собой не везут, трезвые, ведут себя прилично и, в общем-то, тихо, едут не на Кислотные — весьма приятные пассажиры. С другой стороны, за проезд до Кислотных выручки вышло бы раза в два больше…       Впрочем, грех жаловаться на вызовы в два часа ночи. В нормальных условиях люди исчезают где-то к полуночи и появляются ближе к пяти часам утра нового дня. Это же не Москва, которая никогда не спит, а лишь маленький захолустный городок, на ночных улицах которого можно увидеть только влюблённых и пьяных. Всякий клиент в интервале от часа до четырёх — одновременно благословение и проклятие для ночного таксиста. И практически каждый первый — несчастный, прилетевший ночным рейсом в этот богом забытый миллионник Шрёдингера, затерянный на просторах необъятной страны. Если так посмотреть, легко понять пассажира-великана. К тому же, тот явно видел жизнь получше здешней.       Занятый подобными мыслями, Виктор Евгеньевич едва заметил, как добрался до неприметного отворота дороги недалеко от вокзала. Если бы его пассажиры добирались из столицы сюда поездом, выручки за выезд вышло бы в разы меньше — а можно было бы и вовсе пешком дойти. Но устроившиеся на задних сидениях больше походили на людей, вполне способных себе позволить выкупить весь бизнес-класс самолёта просто потому, что захотелось, чем на завсегдатаев плацкартных вагонов. А тому, который не разумел по-русски и сейчас, кажется, дремал, возможно, и по лицу бы заехали в этом самом пресловутом вагоне.       По аналогичной причине бродить по улицам среди ночи было бы крайне неразумно — там в худшем из случаев просто искалеченной физиономией не обойтись.       Зачем Виктор Евгеньевич об этом думал, он и сам не представлял. На самом деле, суть была в том, что его заинтересовали ночные клиенты — что шло вразрез с его мнением о себе, а посему он бы никогда не признался в подобном. А если бы он был чуть менее уставшим, он бы, несомненно, поделился своими соображениями и особо ценным мнением с молодыми людьми.       Несомненно, им крайне не повезло ехать в такое время.       Пункт назначения встретил их тьмой и тишиной. Нужный особняк, выстроенный в стиле не то классицизма, не то барокко, мрачной громадой возвышался за изящным чугунным ограждением. Рыжий парень поблагодарил, расплатился, собрался выходить из автомобиля, легко подтолкнул спутника в бок и удивлённо сказал: «Надо же, спит», обращаясь не то к таксисту, не то в пустоту. Спящий же дёрнулся, полусонно пробормотал нечто невразумительное на неизвестном языке, открыл глаза и сощурился на неяркий свет лампочек в салоне. Здесь его опять поторопили, и он медленно выполз из салона во тьму внешнюю, чтобы через несколько мгновений оказаться по ту сторону ограды. Вскоре к нему присоединился рыжий, а Виктор Евгеньевич с чистой совестью уехал в хмурую осеннюю ночь.       Шёл 2020 год.

***

      Оказавшись в холле собственного особняка, Ферид первым долгом рухнул на пристроившуюся у стены софу, даже не удосужившись снять пальто или хотя бы сапоги. Впрочем, в последнем не было ни нужды, ни практичности: обувь ввиду сухой погоды и малой пройденной дистанции была практически идеально чистой, а на снятие сапог с учётом их длины ушло бы минут десять, а то и четверть часа. Крайне нерациональное использование времени — даже для того, в чьём распоряжении всё время мира.       Заслышав шаги на крыльце, Батори ещё сильнее растянулся на диване и прикрыл глаза, не без удовольствия вслушиваясь. Входная дверь тихо и быстро распахнулась, шаги с крыльца перекочевали в холл, а затем прервались тяжёлым вздохом. Кроули явно не был ни удивлён, ни восторжен увиденным.       Ещё бы.       — Ферид, может, теперь ты наконец объяснишь, зачем тебе посреди осени понадобилось отправиться в подобную глушь без знания языка? — спросил Кроули. И ведь даже разбудить не побоялся…       — Нам, — закономерно ответил Ферид. Русский он знал, о чём, впрочем, посчитал излишним сообщать Кроули — к тому же, его познания в этом языке сводились к чтению и письму. И то, и другое, если верить работавшим с ним — заочно, разумеется — русскоговорящим людям, давалось ему безукоризненно. А разговорный язык… Как-нибудь приложился бы — но до этого должно было пройти некоторое время. Очень весёлое время, по разумению Ферида.       Последовавший за этим вздох Кроули наверняка проломил бы межэтажные перекрытия, будь он с Феридом повыше первого этажа. Ферида, кстати, этот вздох вообще никак не задел — только вызвал лёгкую улыбку.       — Мне это не нравится, но ладно, — эту фразу уже можно было считать практически универсальным ответом Кроули. Ферид слышал её множество раз, а лет полтораста назад взялся считать каждый раз, когда Кроули её произносит, но после первого миллиона ему это наскучило, и он прекратил подсчёты.       — Кстати, Кроули, — Ферид лениво потянулся и улыбнулся в своей излюбленной манере, — можешь сходить за масками?       — А не пойти ли тебе?.. — осторожно уточнил Кроули.       — Разумеется, нет, — Ферид пропустил суть вопроса мимо ушей, — ведь это ты у нас знаешь русский.       Кроули ещё раз вздохнул и скрылся за дверью особняка. Как-никак, за восемь минувших столетий он имел много шансов убедиться в безапелляционности аргументов Ферида.       Да и в подобной ситуации они уже бывали.