Resurrection

«─ Это ответ?» Евгений улыбнулся, вспоминая неподдельное удивление в глазах Ростислава. Он неспешно шел по вокзалу к своему вагону, чувствуя в крови натянутое возбуждение. Голова его оставалась холодной, а тело горело. Они прошли до автобусной остановки и вызвали такси. Каждый думал о своем, и поэтому расстались они как-то скомкано и неловко, пожимая руки дольше обычного. На короткий миг Егоров испугался, что водитель ожидавшего такси может подумать о них что-то не то и будет, как никогда, близок к правде. А затем наваждение развеялось, он написал жене о скором прибытии и прислушался к внутреннему цензору. Цензор молчал. Евгений попытался ощутить угрызения совести, но нашел только цветущую радость. Признание Колпакова, их поцелуй и откровенное объятие ─ все казалось правильным. Он с трудом смог напомнить себе о том, что изменил супруге. «Но пока об этом не знает никто». Поезд тихо тронулся, свивая мысли в клубок. Будущее, в которое он мчался, выглядело нерадостным: сейчас делать ничего не придется, но потом...Потом выглядело мрачным. Как стоит поступать тому, кто перешел грань, но остался томиться над пропастью, еще не достигнув другого края? Вечером он провел около часа гуляя с сыном в небольшом сквере возле дома. Обрадованный приездом отца мальчик поминутно просился на руки и счастливо улыбался. Ольга встретила его неласково, она была напряжена, но пыталась скрыть раздражение за наигранным весельем. Ему стало тошно от ее разговоров и неискренности. Они поужинали под аккомпанемент детского голоса. Еда казалась Евгению пресной, но он принужденно расточал комплименты, не желая ссориться. Когда, наконец, они задержались возле детской, Ольга вдруг поинтересовалась. ─ Ты не позвонил вчера после выступления. Почему? ─ она перевела на него взгляд. ─ Я устал и был занят. Ничего особенного. ─ раздался щелчок выключателя. Ольга молчала, обдумывая его слова. ─ Ты даже не пожелал Дане спокойной ночи. Евгений не нашелся с ответом и отправился к себе. Жена последовала за ним. Они остановились возле дивана, уже злые и готовые к перепалке, хотя повод был ничтожный. ─ Может все-таки объяснишь, что происходит? ─ Я устал, не начинай сначала. ─ Я тоже устала от твоего безразличия, но, как видишь, у меня еще хватает воспитания не запустить в тебя чем-нибудь! ─ Оля, прекращай. ─ Ты не звонишь, не пишешь, почти не проводишь время с нами. ─ Работа. Я работаю. ─ Каждый день и неделю, весь год? Это разве работа? Ты сваливаешь из дома, бросая меня и сына, и тебе нормально. ─ Ольга надвинулась на него, на ее скулах заходили желваки, а глаза покраснели. Он подумал: «Ну и что с этим сделаешь?» ─ Перестань. Ты снова раздуваешь из пустяка целую проблему. ─ Разве? Между нами ничего нет больше пяти месяцев. ─ Какая глупость, было же неделю назад. ─ Ты сам себя слышишь? Это двухминутные сессии для твоей совести. Тебе хватает? Ты даже не смотришь на меня во время...этого. Она стояла, поджав от обиды губы, и выглядела, как избалованный ребенок, а не взрослая женщина. От нее все так же пахло косметическим магазином, монотонно и удушливо. И Евгению вдруг захотелось ощутить другой запах, древесно-чистый, запах воды и камня и теплой кожи. Он на секунду отвлекся, и в этот момент Ольга разрыдалась. Она опустилась на диван, беззвучно всхлипывая и утирая слезы тыльной стороной ладони. ─ Господи, тебе даже сейчас наплевать на меня! «Верно, мне наплевать, и этого не изменит никто». ─ Оля, ─ он сел рядом с ней, крепко прижимая к груди за плечи. ─ это неправда. У нас тяжелый период. У всех пар такое бывает. Он продолжил, поразительно уверенно, убеждать ее в любви, которая была нелюбовью, которая была ─ ложь. Он слушал собственный голос, такой мягкий и приятный, говорящий такие правильные и верные слова, отмечая, как Ольга успокаивается и жмется к нему. Он гладил ее по спине и волосам, умеренно лаская, всеми силами стараясь показать расположение, но не обещание. Нет, ничего физического он не хотел. По крайней мере не с ней, но жалость и стыд двигали его руками, заставляли губы говорить, а разум бодрствовать. Через четверть часа он уже хотел от нее избавиться. Ольга отстранилась. После слез ее лицо вдруг посвежело, приобретая прежнее оптимистичное выражение. Она легко поднялась, знаменуя финал ссоры, быстро поцеловала его и ушла в спальню, произнеся с десяток слов. А он остался и, против воли, потянулся к мобильному. За ужином он заметил два сообщения от Колпакова и ждал все это время возможности их прочесть. Сообщения показались бы простыми любому человеку, но не ему. В них слишком многое было скрыто между строк, и сердце, участившись, билось в такт с его жадным, бегающим взглядом. Ростислав писал о тоске и скорой встречи на репетиции. Когда Евгений закончил читать, он уже знал, что сдался.

***

Последние три месяца ...19-ого года пронеслись снежным ливнем. Они были наполнены молчаливыми обещаниями и надеждами, в некотором смысле обреченными. На исходе октября им удалось побыть рядом, совместно работая на одном тематическом концерте. Их дуэты встречали одобрительными криками, и атмосфера в клубе так резко контрастировала с той, что была летом. Все выглядело живым, таким же ярким, как на прогоне «Последнего испытания». Егоров дышал и чувствовал, что снова красив, независим и почти неприличен, и одновременно несчастен, загнан в угол и измучен. Они беспрестанно посматривали друг на друга и почти не обращали внимания на коллег. В конце вечера, раздав автографы и переодевшись, они ушли бродить по улицам, мало заботясь о том, какое впечатление производят на остальных. Пока в их крови еще только просыпалась страсть, и ей было достаточно простых касаний, нелепых шуток и нежных слов. Ростислав, чье влечение, миновав осознание, теперь превращалось в естественное чувство, отметал любые желания в отношении Евгения. Он знал, что хочет его, но понимал это как сквозь туманную завесу, отказывая в удовлетворении телу. ─ Что-то ты хмурый. Они сидели в безымянном кафе на безымянной улице Москвы. ─ Да нет, просто задумался, что нам впервые повезло оказаться вдвоем дольше получаса. ─ Ростислав усмехнулся и отпил из своей чашки. ─ И за это дорого придется заплатить. ─ посмеялся в ответ Евгений. ─ Знаешь, я почти не верю, что ты сожалеешь. ─ осторожно он ступил на запретную почву. ─ Угадал. ─ Я думал и ждал этих концертов, правда, ждал. ─ И не спал, это становится все заметнее. ─ Скажи, ─ звякнула чайная ложечка. ─ ты сможешь остаться со мной до утра? ─ Послушай... Быстрый взгляд и моментальный ответ. ─ Конечно. Я понял, если нет времени... ─ Ростислав принудил себя сочувственно улыбнуться. ─ Да нет же. ─ Егоров интуитивно придвинулся к нему и сжал под столом свободную руку. ─ Я могу. ─ он не хотел ни злить, ни подначивать друга. Время дурачества прошло. Колпаков замер, посмотрев на губы молодого мужчины. ─ У тебя не будет неприятностей? ─ Нет. Я скажу, что… что-нибудь скажу. Официантка принесла им счет и еще один чайник, заставив разжать руки. ─ Здесь душновато. ─ Евгений чуть оттянул ворот джемпера. Волосы падали ему на лицо. Экран его мобильного загорелся, мужчина успел заметить только начало сообщения жены: «Если ты решил опять..». Он нажал на боковую кнопку, отключая звук уведомления. ─ Может, уйдем? ─ предложил Ростислав. ─ А как же чай? ─ в ответ на его вопрос Колпаков хмыкнул, разом допив свою порцию. ─ Ясно. Они поднялись, накидывая верхнюю одежду. В дверях оба неловко оступились, поддерживая под локоть. Эта заминка позволила им тесно прижаться друг к другу. ─ Прости. ─ Можно было и повторить. Они сели в машину, чувствуя себя заговорщиками. ─ Куда бы ты хотел отправиться? ─ Во тьму. ─ А если серьезно? Мы можем поехать, куда захочешь. Ростислав неопределенно мотнул головой, ему хотелось просто сидеть рядом. Он включил наугад музыку, покрутив колесико громкости. Евгений молча вставил ключ зажигания, выруливая на дорогу. ─ Поедем в Нескучный? ─ Давай. Дорожки в парке, мокрые после недавно растаявшего снега, поблескивали в фонарном свете. Высокие деревья с остатками листвы, голо тянули ветви к небу. Выбрав аллею посумрачнее, они некоторое время шли молча. ─ Тебе писал кто-то? ─ Это неважно. ─ Ольга? Евгений посмотрел на скрытое в тени лицо друга, выдерживая паузу. Он чуть толкнулся о него плечом, оттягивая куда-то на газон, подальше от тусклых фонарей. ─ Извини. Я не хотел спрашивать. ─ Сейчас я не хочу обсуждать эти мелочи. ─ Что ж.. ─ Давай поговорим о другом. ─ он все тянул его в серо-синюю глубину. ─ О чем? Где-то послышался шум колес самоката, они застыли, пережидая чужое вторжение, а потом снова расслабились. ─ Я думал, ты разденешь меня прямо на сцене в октябре, так вцепился. ─ нервно хохотнул Евгений, переводя тему. Вокруг него витал запах воды и мха. Ростислав встал, загораживая собой проход между деревьями. Вдалеке мерцали огни города, будто сквозь тот же туман. ─ Я бы и раздел. Просто людей было много. ─ он хорошо помнил, как Евгений приоткрыл рот на Колыбельной, когда он провел по его губам пальцами. ─ А ты стеснительный, что ли? ─ Смотря для чего. В окружении людей ─ да. ─ Сейчас здесь людей нет.. ─ Верно. ─ Колпаков склонился, почти наугад прижимаясь ко рту Егорова своим. Они вместе вздохнули, пережидая первый порыв. Евгений нашел его ладонь, переплетая пальцы. Под ногами хрустнула ветка. Оба испугались, но не разорвали поцелуй, обнимаясь. Ростислав свел руки за спиной другого мужчины, вжимая его в себя и пьянея от вседозволенности. Он раскрыл его губы своим языком, запрокидывая голову любовника назад. Одна ладонь сместилась на поясницу, пока другая искала путь сквозь одежду к обнаженной коже. ─ Стой. ─ проговорил Егоров. ─ Чего ты? ─ непонимающе спросил Колпаков. ─ Да нет. Так. ─ Боишься? Евгений откинул резким движением упавшие на лицо волосы, выдыхая облако пара и не произнося ни слова. ─ Я так и понял. Они постояли еще некоторое время, обнявшись. Ростислав слышал, как колотиться другое сердце, почти попадая в ритм с его собственным. Закрыв глаза, он прижался щекой к мягким кудрям. Его знобило. Наконец, он разжал руки, пуская в них осенний воздух, и отошел на пару шагов. ─ Ростислав, слушай.. Вместо страсти внутри разлился стыд и страх. ─ Ну верно, мы ведь не эти. Понимаю. Мы уже договорились. Колпаков плохо помнил, о чем они условились, но чужой стыд стал и его стыдом, поэтому он послушно согласился с отказом. Евгений замолчал, мыском ботинка вскапывая размокшую землю. Он понял вдруг, что не хотел отталкивать друга, не он его оттолкнул, а внушенная опасность. ─ Погоди. ─ Егоров вновь прильнул к нему, утыкаясь лицом в туго намотанный шарф. Пахнуло шерстью и прохладой, в голове стало так же сумрачно, как и вокруг. ─ Давай еще постоим. Через минуту они вновь целовались. Буря миновала, угрожающе помелькав на небосводе. Сквозь сбитое дыхание ощущалась невозможная горечь. Каждый знал, что сдается под силой чувств. Вновь пошел снег, падая на ласкающие ладони. В темноте едва можно было различить осоловелые глаза Евгения, когда он взглянул на мужчину, хватая влажными губами воздух. Расстегнутые куртки пропускали тепло. ─ Почему же ты так долго не говорил мне? Женя, Женя.. ─ бессмысленно и радостно шептал Колпаков, кратко и порывисто целуя лицо любовника. Тот закинул голову, открывая шею, почти неслышно застонав. ─ Я не знал. Я не думал.. ─ он и действительно не знал, впиваясь пальцами в крепкое тело. В нем переливались вода и холод, и жар, поднимающийся от ступней. Они остановились, только когда рука Ростислава сместилась на пуговицу джинсов. ─ Женя, Женя.. Они оцепенели, восстанавливая дыхание. ─ Пойдем со мной. Куда-нибудь. ─ тихо попросил тот. В молчании они бесцельно побрели дальше, не потрудившись запахнуть до конца куртки. Порой на них нападало веселье, заставляя сходить с дорожек в радушную темноту. Когда они вернулись к машине, замерзшие и возбужденные до крайности, в душе у каждого поселилась уверенность в чувствах другого.

***

В декабре они перешли к ночным разговорам. Расстояние между Москвой и Санкт-Петербургом ─ четыре часа в одну сторону ─ пока удерживало их от ошибок, но не от запальчивых признаний и откровенных желаний. Ольга, будто забыв о ссоре, вновь стала мягкой и нежной, чем отвращала от себя Евгения все больше. В конце концов он стал ночевать в кабинете, отдав ей спальню. Даниил рос. К середине месяца он достиг предела изворотливости: Ольга осталась с сыном, пока он выступал с Эпидемией в Санкт-Петербурге. Никому из друзей и знакомых он так и не рассказал о случившемся, справедливо полагая, что понять и выслушать они не смогут. Его план был идеален: бесшумно скрыться после концерта, растворившись в темноте и вежливо предупредив партнеров в группе. Остальные уезжали обратно в Москву ночным поездом, а он ехал на такси к месту встречи, и мелькающие за стеклами машины дома высились неприступными стенами. Только раз на него странно поглядел лидер группы Мелисов, со свойственной ему спокойной манерой поинтересовавшийся, все ли хорошо дома. «Конечно, никаких проблем, я просто хочу кое-что купить для Оли». И все это самым невинным тоном. Жена была, безусловно, не виновата, но должен же хоть кто-то принять за него часть ответственности. В его ограниченном личными переживаниями мире все складывалось очень ровно. Он никого не обманывал, а лишь не договаривал, но ведь никто и не интересовался, чем он живет, что поддерживает его и занимает. Евгений заплатил за поездку и улыбнулся, замечая поблизости знакомый силуэт. ─ Привет. ─ Привет. ─ Давно ждешь? ─ Вечность. Они пожали руки, сворачивая с улицы в переулки. Глядя на профиль Колпакова, Егоров вновь подумал, что уступил слишком скоро. Ведь еще недавно он решил лишь подшутить над чужой одержимостью, узнать, так ли хорош в глазах влюбленного коллеги, а теперь идет рядом с другим мужчиной, все глубже увязая в неприличной, пагубной связи. Но именно этого он и хотел и отказывался сопротивляться абсолютно искренне. Вспомнилось, что он мог провести время с сыном. ─ Я скучал по тебе. ─ Да прошло же не больше двух недель. ─ Как будто два месяца. ─ Евгений накинул капюшон, спасаясь от ветра. ─ Кто-нибудь знает, что ты со мной? ─ Я никому не сказал, ты ведь знаешь. Все думают, что я остался по личным причинам. Они пробирались сквозь декабрьскую серую метель. К концу прогулки оба выдохлись. Ростислав встряхнул головой, и с его волос побежали капли. Мокрые пряди прилипли к вискам, и на краткий миг он показался Егорову совсем юным, так явственно проступила на его лице беззаботность. Тяжелая высокая дверь скрипнула, пуская их в парадную дома. Пока они поднимались на нужный этаж по слабо освещенной лестнице, Евгению чудилось, что их чувства ─ мираж, ведь встречались они почти все время во мгле, вечерами, перетекающими в ночь. Он смотрел на спину любовника, идущего впереди, и томительное желание то плескалось на поверхности, то вновь погружалось на дно. В номере, вопреки ожиданиям, было уютно. Две односпальные кровати под бордовыми покрывалами. На тумбочке между ними ─ небольшая лампа. Пахло дезинфицирующим средством, ковровым покрытием и свежестью: видимо, недавно проветривали. ─ Ну как? Вроде пойдет, да? ─ он услышал свой взволнованный, тонкий голос, и обратил взгляд на Ростислава. Тот аккуратно разулся, кивнув. Под пуховиком оказался черный свитер плотной вязки с высоким горлом. Егоров молча наблюдал за тем, как мужчина приводит себя в порядок. Раньше он думал, что внешность Ростислава весьма посредственна, а теперь, рассматривая без спешки, осознал, что наслаждается его развитым, крепким сложением, мужественными чертами, широкими, сильными ладонями. Не в пример его телу с тонкой талией и более плавными линиями. Колпаков и не заметил, что им любуются. Он был чересчур занят переживаниями. ─ Знаешь, я не верил до конца, что ты решишь приехать. До последнего. Евгений удивленно приподнял бровь. Если собеседник желает вначале все обсудить, что же, он ─ за. ─ С чего ты так решил? ─ По нашему разговору перед твоим концертом. Ты сомневался? Этот вопрос поставил его в тупик. Он боялся, что их раскроют, но отвергать предложение не собирался. ─ Нет, меня больше беспокоит другое. ─ он пригладил волосы. ─ Хочешь все закончить? ─ Колпаков вдруг напрягся. ─ Идиот. ─ беззлобно ответил Егоров. ─ Меня беспокоит, что ты так долго ходил вокруг да около. Ведь можно было дать понять мне раньше. ─ он уже почти забыл, что партнер по сцене когда-то был ему не очень приятен. ─ А разве я мог тогда что-то изменить? Я и сам не знал, как отношусь к подобному. Вернее знал, и мне это не нравилось. Они сидели на разных кроватях, а за окнами бушевало белое марево. ─ Да, наверно и нет, не мог. И когда же ты понял? ─ вкрадчиво, на тон ниже, полюбопытствовал Евгений. ─ Не помню, возможно, летом. Я все ходил после ночи в баре по городу, думал, а потом дома поругался с Леной. ─ Ростислав осекся на полу слове. Еще никогда они не обсуждали его прошлую женщину. Ее призрак замаячил между постелями. ─ Ммм, ─ в груди холодно уколола ревность. ─ А потом? ─ Я расстался с ней. И помчался на вокзал. ─ Что ж, теперь ясно, почему ты так дрожал. ─ Евгений оперся руками о кровать, чуть изогнув спину. ─ Ты знал? ─ призрак Лены растворился в воздухе, и Ростислав положил ладонь на колено друга, чуть сжав. ─ Догадывался, ─ уклончиво согласился Егоров. От жара чужих пальцев ему стало уютно и волнительно. Он никогда еще не был с мужчиной, но и страха тоже не было. ─ Ты жесток, ты не рассказал мне. ─ Откуда мне было знать, что ты не отвернешься. ─ Я бы даже не посмел, ─ Колпаков нахмурился, зрачки в серых глазах наполовину заполнили радужку. ─ Знаешь, хватит болтовни. Кровать прогнулась под их общим весом. ─ Есть кое-что, о чем я хотел предупредить. ─ И что же? Передумал? ─ ехидно передразнил любовника Егоров. Ростислав помедлил несколько секунд. ─ Нет. Он перехватил Евгения за талию одной рукой, осторожно дотрагиваясь кончиками пальцев до гладкой скулы. Он хотел сказать, что им конец, но вместо этого медленно увлек его за собой, продолжая мягко гладить лицо. Егоров повернул голову набок, глядя, как за стеклами взмывают вверх крупные хлопья снега. Они закручивались в спираль, распадались, и вновь соединялись, на мгновения застилая окно бело-серой завесой. Он ощутил, как ладонь Ростислава аккуратно и чуть несмело прошлась по его груди, пока тот целовал его шею. Прохладный воздух номера коснулся его голой кожи, и молодой мужчина прерывисто выдохнул. В венах вновь родилось и окрепло возбуждение, преследовавшее его весь вечер. ─ Посмотри на меня.. ─ спокойно и как-то умиротворенно попросил Колпаков. Он закинул руки любовника над головой, освободив его от джемпера, и вновь коснулся тела, накрывая собой. Евгений приоткрыл губы, подаваясь вперед. В этой близости многое было новым: размеренная неторопливость, острая чувственность, окруженная теплом и древесным запахом. Привыкший к доминирующей позиции, он впервые открывал в себе способность принимать. Теплый свет лампы сиял сквозь густые волосы Ростислава, окружая его золотистым ореолом. В коридоре кто-то прошел, неразборчиво переговариваясь. Внизу живота собралось напряжение, заставляющее чуть развести ноги. ─ Ты что же, так и останешься? ─ Евгений дотронулся до плотной вязки свитера. ─ Боишься, что нам не хватит времени? ─ чуть улыбнулся Колпаков. Снежинки в окне поредели, смешавшись с дождем. Егоров выгнулся, оставляя привычную неуверенность и крепко вжимая в себя другого мужчину. Пока он только проверял, как далеко может зайти и избегал поцелуев и откровенной ласки, вслушиваясь в чужое дыхание. ─ Женя... ─ позвал его вновь низкий голос. Его лицо взяли за подбородок, принуждая смотреть. Он раскрыл глаза, ладонями широко пройдясь по чужой спине до самой поясницы, и перехватил ремень на джинсах, сминая его в кулаках. Ростислав порывисто и сразу глубоко прижался губами к его рту, на выдохе простонав. Он почувствовал, как сердце заколотилось, набирая темп и оглушая его все его существо, понуждая двинуть бедрами. Теперь не было никаких свидетелей вокруг, способных остановить падение. Он вдруг испугался до холода в ногах, уже зная, что ничего не будет по - прежнему, но затем страх прошел, как будто его унесло той уличной метелью. Он забылся, зеркально повторяя движение любовника бедрами. В голове крутились бессвязные мысли, обрывки фраз, тонущие в нарастающем удовольствии. Когда Ростислав лег позади него, обхватив руками, и быстро расстегнул брюки, Евгений выдохнул, прильнув спиной к теплой груди. Уверенное касание между ног, и он распахнул рот, давя желание вскрикнуть. Они начали движение вместе, кровать под ними едва различимо заскрипела. Над собой Евгений слышал частое, обрывочное дыхание мужчины. ─ Не медли.. ─ попросил Егоров, кладя поверх чужой руки свою и задавая чуть другой темп. Они так и не разделись до конца, и он ежился от прохладного воздуха номера, который на контрасте с горячими пальцами, покрывал его кожу мурашками. Ростислав прижался лбом к затылку любовника, резче двигая рукой. Какое-то время было слышно только глухие всхлипы и надсадное пение постели, пока Евгений, внезапно замерев, не кончил, утыкаясь лицом в подушку, чтобы скрыть стон. ─ Женя.. ─ Колпаков мягко выпустил его, поворачивая к себе, и поцеловал в уголок губ. В этом было так мало и так много от того, что он чувствовал теперь, увидев, как рядом кончает другой мужчина. Егоров улыбнулся, почти беспечно, но оба знали, что эта маленькая близость - лишь начало будущего безумия. Он дал себе пару секунд на то, чтобы осмелеть, а следом, глядя Колпакову в глаза, почти механически расстегнул на нем джинсы и скользнул пальцами ниже, плотнее охватывая член. Ростислав закрыл глаза, нахмурившись от какой-то непонятной ему самому внутренней боли. Чужие пальцы сжали его крепче и начали двигаться в темпе. ─ Женя… ─ Да? Боль усилилась, давя горло удавкой. Казалось, ей не будет конца, а снизу поднималась волна тугого желания, от которой сводило ноги и путало мысли в голове. Ни одно из этих ощущений никогда не возникло у него из-за женщины. Он пробовал вспомнить, но Евгений вдруг огладил головку его члена большим пальцем, мягко целуя под подбородком, и он оставил любые сравнения. Он хотел двинуть бедрами, но оцепенел от удовольствия, и потому перенес этот импульс внутрь, представляя, как подставляется под ладонь любовника. ─ Посмотри на меня. Ростислав хрипло вздохнул, выполняя просьбу. В полутьме номера радужка глаз Егорова стала темно – синего цвета, мягкие блики горели на агатовых зрачках. Чуть блестели влажные приоткрытые губы. Странно, что они вот так начали все, без прикосновений. Боль вдруг стала утихать, разливаясь теплом. ─ Так уже лучше. ─ А сейчас будет еще.. ─ Евгений не договорил, прижимаясь к мужчине всем телом, снижая темп руки и целуя Колпакова, который сразу коснулся его языка своим, нетерпеливо стиснув плечо. Ему необходимо было ощутить его, скрыть руками, соединить с собой, чтобы этот близкий оргазм, теплое дыхание, полумрак вокруг и сдерживаемые стоны длились и длились, перетекая из утра в ночь и обратно. Евгений опрокинул его на спину и покрыл собой, не разрывая поцелуя. Ростислав еще сильнее сжал свои пальцы на плече любовника и вдруг, безнадежно скоро и неудержимо кончил, мелко вздрагивая. Они остановились, дыша, как загнанные лошади. Егоров осторожно разжал ладонь, аккуратно вынимая ее из джинсов любовника. Он уткнулся лбом в плечо Ростислава, ощущая, как его тело все еще пульсирует, переживая затихающие вспышки удовольствия. Он ждал, что сейчас на них упадет осознание, задавит ужасным стыдом и сожалением. Бежали секунды, Колпаков стал дышать чуть ровнее, но никакого иного осознания, кроме того, что он счастлив, так и не случилось. ─ Женя… ─ Хочешь что-то сказать? ─ Не хочу отсюда уходить. Никогда не хочу. ─ Ростислав вдруг порывисто обхватил его за талию, лаская ладонями кожу, целуя шею. Он будто пытался задержать ход этого вечера, снегопад за окном и всю жизнь, лишь бы не остаться одному. Евгений положил голову на грудь любовника, смешивая свои волосы с чужими прядями. Он не думал и не желал ничего другого, кроме забвения от реальности, сторожившей его на выходе из отеля. Пусть происходит все там, за порогом, а он будет лежать здесь, обласканный и нужный так, как никогда и никому не был нужен раньше. Пусть все пропадет и пойдет на дно, а он останется рядом с другом, будет думать лишь о тепле чужого тела и ударах сердца. Пусть исчезнет и его прошлое и его будущее, лишь бы не отпускать, лишь бы не… Сквозь дрему он продолжал принимать поцелуи другого мужчины, уже не страстные, а предупредительно – нежные. Колпаков что-то говорил, поддерживая его в своих руках, непогода билась в окна, а в коридоре тихонько переговаривались. Его сердце раскрылось, впервые за столько лет, и вдруг Евгений понял, что цензор его замолк навсегда. ─ И я не хочу уходить. Не хочу. Теперь уже пути назад не было.