helpless

Заварив мятный чай после тяжёлого дня, Минхо садится за стол в окружении любимой компании в виде огромных стопок потёртых книг, кучи исписанных тетрадей и неизменного желания упасть в кровать, но всё равно включает маленькую лампу, освещая рабочее место. Голова идёт кругом, а глаза почти закрываются, напоминая про очередной сбой режима, который снова придётся самостоятельно настраивать из-за данного проекта, чтобы после его удачной защиты не быть похожим на измученного зомби. Открывает первую страницу, случайно выбранной книги, стараясь читать максимально внимательно, но в каждой строчке буквы то размывались, принимая необычный символ, то разбегались по разным углам, не желая складываться в нужные слова. На задание даётся всего неделя, и было бы совсем неплохо, если бы «пара» тоже приняла участие в его выполнении, не сваливая всё на его одного. Но чему удивляться? Пыхтеть в гордом одиночестве привычное дело, ведь остальные только делают вид, что старательно помогают, оправдываясь нелепыми отговорками и сбегая с первых минут их оглашения. «Горячий…» - дотрагиваясь подушечками пальцев до стенок кружки, думает Минхо и глубоко вдыхает бодрящий аромат, зачарованно наблюдая за струями пара, что плавно поднимались вверх, моментально пропадая из поля зрения. Сосредоточиться не получается… Смахнуть бы всю бумажную вакханалию на пол, слушая глухой грохот, навалиться на спинку стула и закричать от души, что несколько лет скрывается за непоколебимым молчанием. Но получить выговор от противной соседки за стеной никак не хочется, потому что это её квартира, эта до ужаса ворчливая женщина кое-как согласилась принять нового жильца, полностью мешая нормальному существованию. И оказываться на улице спустя пару месяцев заселения не входит в планы «взрослой жизни». Лениво стянув очки, Минхо несколько раз трёт уставшие глаза, мысленно проклиная всех и всё, что не даёт ему спокойно жить и ни в чём себе не отказывать. Затем протяжно зевает, расползаясь по поверхности захламлённого стола, помимо необходимых материалов, от которых уже тошнит и он, как на зло, ничуть не убавляется. На телефон приходит сообщение, помогая не провалиться в сладкие грёзы прямо сейчас:

«Чонинка~»: Ещё не спишь?

«Минхо-я»: Нет...

«Чонинка~»: До сих пор сидишь над заданием?

«Минхо-я»: Угу...

«Чонинка~»: Может, тебе помочь? Я, как раз, свободен :)

«Минхо-я»: Спасибо, но я справлюсь. Это же парный проект, как никак...

«Чонинка~»: Если думаешь, что он будет помогать тебе, то зря... Очень зря.

«Минхо-я»: Конечно. Но ему придётся со мной работать, потому что я знаю то, что не следовало...

«Чонинка~»: Интересно... И что же это?

«Минхо-я»: Завтра расскажу. Ложись спать, а то опять опоздаешь :Р

«Чонинка~»: Окей~, жду с нетерпением :з

***

Следующий день обещает быть невыносимо долгим и удушающим. Одним словом – ужасным. За окном льёт как из ведра, что совсем не прибавляет желания собираться на скорые пары по психологии. Обычно Минхо до неприличия пунктуальный, но утренняя ссора с владелицей немного пошатнула его планы. Из-за того, что он занимается всю ночь, ей приходится переплачивать за электричество и заново пересчитывать расходы, ведь Минхо ни за что не платит, потому что не может. А та приняла его за «красивые глазки». Покорно выслушивать ворчание старухи обычное дело, но остаться бездомным после таких сцен уже не кажется абсурдной идеей. По окну звонко стучат массивные капли, беззвучно скатываясь тонкими ручьями по мокрому стеклу. В руках любимый мятный чай, что был незаметно украден из большой коробки, он помогает расслабиться, почти отпуская безвыходную ситуацию, и паршивое настроение, бьющее ключом. Ли специально заперся в комнате, чтобы не попадаться женщине на глаза, а та в свою очередь пожалела, что дала ему ключи, потому что высказала за завтраком далеко не всё, что хотела. Телефон снова вибрирует под рукой, прерывая нескончаемую череду серых мыслей, где нет места даже одной, чуточку позитивной. Минхо нехотя отрывает взгляд от качающихся деревьев и без капли энтузиазма поднимается с прогретой кровати, на которой проспал благополучно часа три. Закидывает приготовленный рюкзак на плечо, оставляя пустую кружку на столе, чтобы не встречаться со старушкой на кухне, что всё ещё медленно потягивала заваренный кофе, смотря совершенно пустым взглядом куда-то на стену. Пошарив везде по карманам, не находит нужной суммы даже на автобус, который, следуя расписанию, должен прибыть через несколько минут. Что может быть прекраснее? Светловолосый горько усмехается, понимая, что придётся пройтись пешком. По противной слякоти, прилипающей грязи и бесконечному числу луж на холодном тротуаре. Десять минут назад написал Чонин, который уже ждёт друга возле ворот университета, и он явно удивлён, почему Минхо до сих пор здесь нет. Взяв из аптечки бинт, Минхо крепко перевязывает левое запястье, чтобы избежать лишних расспросов, что он терпеть не может, и равнодушно сослаться на лёгкий вывих. Мол, слишком неуклюжий, ничего не поделаешь. Как бы грустно не звучало, нечёткий рисунок цветка навевает сплошное разочарование. Ведь осознание, что вселенная послала твоего человека, должно радовать и мотивировать, если чувства окажутся взаимными. В случае Ли этот этап можно элементарно вычеркнуть… Потому что со вчерашнего дня известно, кому именно он принадлежит. Не хочется верить, вот и всё.

***

Занятия на удивление проходят спокойно, без оскорблений и прочих, далеко неадекватных, припадков соседа. Джисон тоже не в духе, даже в бешенстве, что прекрасно ощущается по его тихому присутствию, заплывшему лицу и ауре, которая так и излучает нескрываемую агрессию. Вместо тупых пар, он мог бы всё ещё крепко спать, смотря пятый сон, но не-ет… Один пропуск, и ответственные профессора сразу же доложат папаше, а кому нужны лишние проблемы, помимо основных? Точно не Джисону… Хочется кого-то придушить, до дрожи в руках. Но ни на кого они не поднимаются. Что за хрень? Да, завидовать своим дружкам из компашки сейчас намного лучше, чем слушать занудный голос профессора. От придурка в очках несёт приторным парфюмом, что аж тошнит. Пшеничные волосы причёсанны в аккуратную укладку. И ведь не поспоришь, что ему идёт эта причёска… Как вообще душные мысли перешли в рассматривание этого ботаника? Не важно, Джисон продолжает изучающе смотреть на партнёра по проекту, подперев голову рукой. Почему сегодня он снова сел рядом, если в тот раз это нужно было для изучения плана? Сейчас обычная пара, и присутствие Ли медленно, но верно призывает всех внутренних демонов. «Наверное, без очков ты ещё красивее…» Но рот, что не затыкается на протяжении всей пары, так и капает на нервы, заставляя сжать свободную ладонь в кулак, и отвернуться к окну, смотря на игровое поле, пустующее в прохладный четверг. Выпить сегодня никак не получится, потому что, во-первых: нет денег, а во-вторых: нужно отправить любимому папочке доказательства своей работы, ведь на словах ни кто и в жизни не поверит. Ещё профессора умело подливают масла в огонь, кидая довольные взгляды и издевательские усмешки в его сторону. Знают же, что Хан долго терпеть не станет, посылая наказ отца следом за всеми предупреждениями директора, что ни раз хотел его вышвырнуть от греха подальше, но остаться на месте всегда помогает, снова-таки, «лучший отец на свете». Если бы не он, брюнет давно бы стал настоящим алкоголиком или наркоманом, поэтому… Ругать или благодарить небеса за такого отца, решать только ему. Честно говоря, Джисону глубоко похуй, что люди в возрасте ведут себя, как подростки в пятом классе, угарающие над сверстником. Но всё равно бесит, хватит уже. Одногруппники продолжают молчать в тряпочку, наблюдая за данным цирком. Видимо, Джисон расшатал их нервы настолько, что те не дают отчёта своим же поступкам, выставляя себя же не в самом лучшем свете. Если бы не дурной авторитет, то в душном кабинете давно стоял бы дикий хохот, и присутствовало одно, залитое яркой краской, лицо. Но никто не желает быть побитым…

***

— Уверен, что мне не нужно идти с тобой? — в который раз переспрашивает Ян, понимая, что от партнёра по работе можно ожидать чего угодно. Отпускать Минхо одного не хочется от слова совсем, ведь он... Он не сможет дать сдачи, вот и всё. — Я буду очень переживать, пойми. — Успокойся, Чонин. Он не тронет меня, так что всё будет нормально, — кидает Минхо, недовольно смотря на друга из группы помладше. Чувствовать себя жалким привычное дело, но со временем начинает надоедать. — Помнишь, что случилось вчера в коридоре? — не унимался младший, придерживая ручку двери, где они должны встретиться и провести наедине ближайшие часа три. Мурашки по коже бегут от представленного. — Не начинай. — Тогда тебе просто повезло, но сейчас это не прокатит. — Я напишу тебе, как освобожусь. Пока. Минхо открыто игнорирует слова Яна и проходит дальше, закрывая дверь перед самым лицом. Чонин стоит возле входа ещё немного, копошась с решением, что следует сделать, но потом мягко обругивает светловолосого, возвращаясь в свой корпус. В нос резко бьёт запах старых книг, смешанный с запахом огромного помещения, а глаза невольно разбегаются, видя высоченные стеллажи, доверху забитые совершенно разными историями. Бросив рюкзак на пустующий стул, Ли вытаскивает из его кармана список необходимого материала и отправляется на поиски, надеясь закончить к приходу «пары». Тишина положительно действует на Минхо, свободно слушая свои мысли, но неприятный холодок не даёт ослабить бдительность, зная, с кем придётся работать ближайшие часа три. Проходит полтора часа, а Джисон так и не появился, занимая место напротив. Наверное, для этого раздолбая не существует понятие «собственные обязательства», и что их нужно соблюдать в строгом порядке, опуская вбитые в голову приоритеты. Светловолосый тяжело выдыхает и бёрет в руки первую книгу, открывая оглавление, но через мгновение слишком заметно вздрагивает, когда на стол бросают запачканный рюкзак, заставляя выронить её на пол. — Ты уже здесь? — с тяжёлым дыханием проносится где-то сверху. — Пф, не удивительно, ботаник. Минхо неуверенно кивает, не смея поднять глаза от стола, и чует знакомый запах сигарет. Так хочется высказать всё, что о нём думает, но тишина, почему-то, не нарушается, когда брюнет занял соседний стул, садясь напротив. — Что.. с тобой произошло? — не осознавая, что вопрос прозвучал слишком громко, спрашивает Минхо, замечая его разбитую губу, и влажные, взлохмоченные волосы, с которых падали маленькие капли, впитываясь в такую же влажную одежду. — Не твоё дело, очкарик. Я пришёл, так что скажи «спасибо», — Джисон закидывает ноги на стол, слишком показушно зачёсывая спавшую чёлку, а Минхо сжимает в руке и без того помятый лист, желая швырнуть его в лицо напротив. — Какой же ты му-... — Надеюсь, большую часть НАШЕЙ работы ты уже выполнил, не так ли? — Не совсем... Я лишь собрал нужные книги к твоему приходу, — кивая на внушающую стопку потёртых книг, что стали для них подобием стены на столе, ответил светловолосый. — Серьёзно? А я-то думал, что толку от тебя будет больше, чем от тех упырей, которые возомнили себя дохуя умными. — Можно было обойтись без драки и элементарно поговорить... — Ой, не умничай. Про тебя так громко отзывались, а на деле ты оказался тем ещё пиздаболом, так что открывай свой рот только по проекту, понял? — Почему я должен молчать, если мне не нравится твоё отношение? — на автомате произносит Минхо. Видимо, забывая, с кем именно он сейчас ведёт диалог. — Чё вякнул!? — Хан резко соскакивает с места и хватает Ли за перед свитера, насильно поднимая на ноги. — Смелым себя почувствовал, что ли!? Или по лицу давно не получал!? — Ты не тронешь меня... Или останешься без денег, — еле слышно шепчет Минхо, сжимаясь всем телом. Слишком отчётливо чувствует запах запёкшейся крови, что заставляет отвернуться в сторону. — Кто тебе рассказал, придурок!? Я раскрошу ему ебальник! — Эй, вы находитесь в библиотеке, так что будьте добры соблюдать тишину! — окликает голос библиотекаря, что указывал на дверь, намекая, что будет, если они не заткнутся. — Вы не одни здесь, так что имейте совесть! — Считай, что тебе повезло и во второй раз... — Хан убавляет гонор и садится на стул, пуская нервный смешок куда-то в бок. — Блядь, преподы... Ну, конечно... — Можешь-... — Не думай, что раз ты всё знаешь, то можешь использовать это против меня, ясно? — Я лишь хотел спросить, можешь ли ты распечатать первых пять страниц этой книги к завтрашнему дню? — Ага. Поставь галочки, чтобы я не забыл. Остальное на тебе, верно? — ... Нет! Стоит ли говорить, что помощи от прихода Джисона ничуть не прибавилось?

***

Под конец дня настроение испортилось окончательно, стоило выйти на территорию университета. Телефон разрядился в самый не подходящий момент, поэтому позвонить Чонину не получилось. Он явно места себе не находит, ожидая звонка Минхо, но тот откровенно забил на это, стоя возле ворот и вдыхая холодный вечерний воздух. Голова не прекращает идти кругом… Неужели всё закончилось? Как он вообще выжил сегодня, работая с ходячей катастрофой, ищущей себе только проблемы? Удивительно… Развязав левое запястье, Ли недолго смотрит на рисунок нарцисса. (Почему именно он, Вселенная?) На улице ни черта не видно, тусклые фонари из последних сил помогают отличить тротуар от грунтовой дороги, так что наступить в первую лужу не составило труда. Промокшие кеды дополнили картину бесконечной невезухи, ничего не скажешь… Светловолосый тихо усмехается, понимая, что скорая простуда ему обеспечена. Но на собственное здоровье более, чем плевать, а вот кто закончит злосчастный проект ко дню его защиты? И не отхватит от «лучшей пары», что всё время просидела в телефоне, мешая сосредоточиться над заданием. Конечно, он прекрасно знает, что может раскрыть правду, но особого желания не присутствует, да и бояться Джисона ещё больше, чем до этого, знаете, не хочется. Пусть лучше Минхо сам завершит его, не тревожа посторонних. Зато после они спокойно разойдутся, как в море корабли, продолжая игнорировать существование друг друга. Впереди виднеется яркая вывеска самого большого торгового центра в данном районе, поэтому становится неспокойно. Тишина обрывается, сменяясь гулом чужих, пьяных, прокуренных голосов, что вызывает лишь отвращение. Угораздило же пойти именно этим путём… Минхо бегом заворачивает в последний переулок, представляя, как придёт домой, снова заварит мятный чай, завернётся в тёплый плед и, наконец, даст себе заслуженный отдых от недавнего стресса. Знает, что из головы также не будет выходит незаконченная работа, но один вечер небольшого перерыва ничему не навредит, правда же? Рефлекторно сжимает ручку рюкзака, когда слышит довольно громкие вопли, перебиваемые отборным матом, совсем неподалёку, и нервно сглатывает, стараясь не обращать внимания. Наверное, местные алкаши снова что-то не поделили и слишком эмоционально высказывают друг другу бредовые аргументы, которые и разобрать-то невозможно. Лёгкая дрожь пробегает с головы до ног, задерживаясь на вспотевших ладонях, и светловолосый резко останавливается. В голове яростно бьётся: «что ты встал, беги домой, идиот!», но этого недостаточно, чтобы сдвинуть его с места, вслушиваясь в назревающий конфликт. — Я тебя предупреждал!? — Ты сам виноват, придурок! Учись контролировать себя хоть немного! — А ты, оказывается, крыса, да, Хван? Я тебе говорил держать язык за зубами и не пиздеть при мне лишнего! Говорил же!? Отвечай, сука! — Не трогай его, Джи! Всё, хватит! Разошлись по углам, быстро! — Какого хуя я должен слушаться тебя, Чан!? Ты защищаешь этого ублюдка!? Твои приоритеты тоже пошатнулись!? Что он вам напиздел на этот раз!? — Закрой пасть, наконец! Заебал уже, успокойся! Глухой удар… Кто-то с размаху падает на грязный бетон. А кто-то продолжает без зазрения совести попивать дешёвое пиво, равнодушно смотря на данное представление. Противные крики, ругательства, снова удары и до трясучки самодовольный смех. Компания парней окружила обездвиженное тело парня, что успевал стирать кровь с губ, тяжело дышал, чувствуя очередной удар по грудной клетке, что вынуждает чуть ли не начать задыхаться, жадно глотая воздух. Вперёд выходит Хёнджин, поднимая того за воротник рубашки, и специально смотрит в пропитанные злостью глаза, вызывающие лишь тихую радость и удовлетворение. Он так сильно горел желанием ответить Джисону за разбитый нос, поэтому бил до тех пор, пока его не оттащил Чан, говоря, что с него достаточно. — Знай своё место, шавка. Пошлите отсюда. Минхо вовремя замечает приближающиеся шаги, скрываясь за вывеской и перестав дышать, пока запах перегара и табака пропал без следа. Затем выходит на свет, пытаясь отряхнуть брюки, что он благополучно запачкал, вылезая оттуда. Видимо, всё услышанное ещё нескоро забудется, снясь в самых страшных кошмарах. Страх постепенно отступает, не веря, что ему сегодня повезло не стать грушей для битья. Хоть что-то радует. — Вот же... Дерьмо... Блядь, чтоб вас... — Хан потихоньку выходит под свет фонаря, держась одной рукой за кирпичную стену, а другой за больной бок. — Джисон!? Что с тобой произошло!? — невольно выкрикивает Ли, увидев его избитое лицо и запачканную кровью одежду. Мысли о том, что это не твоё дело куда-то улетучивается, сменяясь на «синдром спасателя». И совершенно плевать, кого именно придётся спасать. — Ч-чего..? Кто-... Блядь, опять ты, очкарик... — Джисон поднимает голову, видя в паре метров испуганное лицо Ли. — Чё смотришь!? Пиздуй, куда шёл! Опускаясь на корточки, Хан начинает бить стену, сдирая кожу на побелевших костяшках, чтобы хоть как-то разбавить боль, что жгучими иглами прошлась по всему телу, не собираясь покидать его. Из губ доносится ядовитое шипение, полностью пропитанное унижением мирового масштаба. Зажмурив глаза, брюнет садится на тротуар, опираясь на стену спиной, и крепко сжимает ноющий бок. Кажется, что сломали ребро… Или рёбра. Не моргая, Ли продолжает с ужасом на лице смотреть на его мучения, забывая про угрожающие слова в свой адрес. — Я... Хочу помочь, позволь... — осторожно подходит ближе, опускаясь рядом на корточки. Не в его стиле бросать человека в таком положении. Даже если он может сделать тебе в миллион раз хуже, не задумываясь о последствиях. Джисон слизывает кровь с пересохших губ и неожиданно хватает Ли за затылок, заставляя опуститься на колени, невольно зажмурившись, чтобы не видеть, что с тобой сейчас сделают. От брюнета разит сильным перегаром, что аж глаза режет, вынуждая сжаться в маленький комочек из-за страха, вставшего комом где-то в горле, но крепкая хватка не позволяет пустить всё на самотёк. — Не смей меня трогать, понял!? — орёт в лицо Джисон, а свободная рука слишком резко прилетает прямиком по щеке. Светловолосый приземляется на бетон, тихо скуля от режущей боли. Очки отлетели куда-то в сторону, они разбились – треск стёкол это подтвердил. Сверху слышится больной смех, а место удара начинает неметь. От шока Минхо не может ничего сказать, даже прошептать, никак не ожидая такого исхода. Не может подняться, продолжая неловко дрожать… (За что, Вселенная? Я не понимаю…) — Я б тебе ещё всыпал, чтобы не лез не в своё дело, но сам еле стою... — слышалось где-то вдалеке, прерываясь скрежетом шин по мокрому асфальту. Минхо не сразу смог прийти в себя, смотря на размытую, удаляющуюся спину...