Уроборос

Девушке снился коридор. Длинный коридор замка с сырыми, грязными катакомбами. Хела не чувствовала своего тела, верно, это не воспоминание. Она могла кожей ощутить липкий страх, исходивший от двери, что массивным столпом стояла в конце коридора. Появилось ощущение чего—то неправильного, будто ее здесь быть не должно. Хела прошла сквозь дверь, будто призрак, и увидела каменную лестницу, ведущую куда—то вниз. Не нравилось все это. Было бы неплохо проснуться, но, к сожалению, сделать этого не удавалось. Медленно спускалась вниз. Сознание само вело ее туда. Вероятнее всего, это была темница. Железные прутья на массивных грязных деревянных дверях, отсутствие нормального освещения, мерзкий запах и пара дохлых крыс говорили об этом. Большинство камер пустовало, однако в одной из них находился человек. Ну, хотелось верить в это. Хорошо сложен, однако немного не в форме, раз угораздило попасть сюда. На нем была потертая одежда, залитая кровью, черные длинные волосы спутались, на руках многочисленные кровоподтеки. Когда мужчина поднял голову, Хела увидела, что его глаза были выжжены. Как только девушка захотела коснуться пленника, она проснулась. Странное чувство чего—то родного, но в то же время чужого и неизвестного захлестнуло ее. Хела глубоко вдохнула, потирая глаза. Возможно, она бы поверила, что это всего лишь сон, если бы не покалывание во всем теле. Такое чувство, что она все еще находится в камере вместе с ним. После такого многообещающего сна день точно будет незабываемым. Часов в десять утра пришел Какузу. Настроение у него было приподнятое, вероятно, предвкушал незабываемый фуршет. Вместе отправились в деревню, что простиралась чуть ниже логова. Мужчина рассказал, где можно купить овощи, мясо и рыбу. Показал торговцев, которые в теории могли быть полезными ведьме. Стоял безмолвным телохранителем, пока Хела закупалась к ужину. — У нас сегодня день тишины или что—то случилось? Ведьма ответила с опозданием, по ее лицу было заметно, что та не рвется рассказывать о душевных тревогах: — Плохо спала ночью. — Могу сделать так, что ты до утра не встанешь с кровати, сокровище. Какузу подразумевал немного иной контекст данной фразы, более пикантный, однако ведьма решила перевести его в более темную плоскость: — Сделай так, чтоб я вообще не проснулась. Тяжело вздохнул. Видимо, настроение у нее боевое. Оно и понятно, к тебе в дом вечером вломятся куча преступников, которые могут умертвить одним лишь взглядом, обнести весь дом и напоследок покопаться в теле, оставив себе на память пару сувениров. Когда Какузу указал на местную маленькую кузнецу, глаза ведьмы загорелись огнем. Хела поблагодарила всех богов, старых и новых за такую щедрость. — Слушай, а рядом есть цветочный магазин? — с воодушевлением спросила Хела. Какузу внимательно посмотрел на нее. Два варианта — либо хочет найти ядовитые растения и всех умертвить сегодня вечером за ужином, либо она слишком сильно любит растения: — Ты настолько сильно любишь цветы? — Не хочу, чтобы дома было пусто, — улыбнулась она. Рассказал и показал, где находится лавка с цветами, но не пошел с ней, аргументируя тем, что устал таскаться с пакетами и подождет ее у выхода. Избавившись от пары лишних глаз, отправилась на поиски букета. В какой—то степени цветы напоминали Хеле о красоте и мимолётности настоящей человеческой жизни. Было что—то поистине волшебное в тот момент, когда их жизненный цикл подходил к концу. В такие моменты девушка с помощью магии возвращала силу обратно, не позволяла энергии перейти в другую форму и слиться с Всеобъемлющим в танце. Спустя двадцать минут они вернулись домой. В руках Хелы был огромный букет из различных цветов. Дицендра, мускари, нарциссы — все запахи смешались воедино. Быть может, хоть эти ароматы перебьют въедливый запах полыни, которой она уже очень долгое время окуривает помещения. Спойлер: не перебьют, ну да ладно. Начались приготовления. Сидя на кухне, Какузу наблюдал, как ловко Хела управлялась с ножом, нарезая свинину тонкими ломтиками. Отправляла ее в глубокую миску, добавляла какие—то специи, коих в кухонных шкафчиках был миллион, соль и соевый соус. Вывалила все на сковородку и оставила тушиться. Параллельно с этим процессом заваривала несколько маленьких чайничков чая. Наемник сидел довольно тихо, не говорил под руку. Одним словом — идиллия. Хела была благодарна только за то, что мужчина просто молча с ней сидел. Большего не надо. Только вот все то время, пока ведьма готовила, Какузу анализировал всю ситуацию в целом. Множество раз рассматривал кухню, весь первый этаж дома, старался найти более—менее логичное объяснение фокусу с книгами на странных языках. Новый метод шифрования? Быть может. Заметил, как девушка помыла и вытерла руки. — Уже закончила? — удивился Какузу. — В целом, да. Осталось полтора часа на сервировку. Я хоть карты на вас всех разложить успею. — Чего? — его вопрос остался висеть в воздухе, ведь Хела пошла на второй этаж за Таро. Через десять минут в дом пожаловал язычник, аккурат к тому моменту, как Хела начала раскладывать карты на столе. Хидан медленно, стараясь не отвлекать, обошел напарника сзади и уставился на цветные картонные картинки. Кивнул, спрашивая Какузу, что это. Мужчина сам не имел ни малейшего представления, поэтому тупо промолчал и помотал головой. Удивляло то, с какой аккуратностью его ненаглядный любитель потрошения всего и вся опускается рядом с ведьмой на стул и, практически не дыша, рассматривает ее профиль лица. При грамотно заданном вопросе, отсутствию сдерживающих факторов в виде замороченных чар, а также абстрагированию от социума можно выудить из Таро нехилые такие факты. Было бы, конечно, славно держать на привязи тех, кто будет еще и нашептывать правильные ответы на вопросы, но этот уровень мы уже проходили, это выше нашего достоинства. Карты выходили так себе. Ну, если говорить без мата. — Сегодня либо кто—то сдохнет, либо произойдет какой—то пиздец [немец.] Как в воду глядела. — Ладно, — сложила карты в коробку и посмотрела на мужчин, — Сервируем стол, и вы меня потом не трогаете минут двадцать. Хела, отдавая ценные указания по месту каждого блюда на столе, параллельно доставала бутылку белого вина из шкафа. С сервировкой покончено. Еда расставлена. Независимый контроль качества еды со стороны Хидана пройден — он умудрился попробовать практически каждое блюдо, пока ведьма не видела. Дело осталось за малым — глотнуть вина и постараться не паниковать. Из выдвижного ящика девушка достала штопор и прозрачный стеклянный бокал на длинной ножке — первый этап плана прямо сейчас претворялся в жизнь. Отступники внимательно следили за каждым ее движением. Вот она достала какое—то орудие убийства и вскрывает им бутылку. Нюхает сначала пробку, потом содержимое бутылки. Неспеша наливает светло—зеленую, почти белую жидкость в бокал. Опять нюхает. Потом с блаженной улыбкой пробует напиток. Улыбка становится еще шире, когда вино окутывает своим вкусом сначала ротовую полость, а затем попадает в пищевод. Ставит бокал на кухонный гарнитур и говорит: — То, что можно съесть сейчас, — пальцем показала на два блюда, с рыбой и мясом, — Идете на диван и не нервируете меня какое—то время. Джекпот, подумал бы Хидан, если бы знал такое слово, а вот Какузу напротив напрягся. Мужчина пристально следил за Хелой пока та доставала из ящика тумбочки маленький тканный мешочек и медленно, прикрыв глаза и шевеля губами, клала на кухонный стол один камень за другим. Выражение ее лица становилось мрачнее с каждым вытянутым камнем. Руны подтверждали расклад, щедро делясь подробностями. В момент, когда ведьма достала пустую руну, настроение окончательно испортилось. Закатила глаза и потянулась за бокалом. Голова начинала неприятно побаливать. Хела списала это на усталость и некоторый стресс. Было ощущение, что кто—то сканирует пространство и ее с ног до головы. Чувство чего—то холодного, пробирающего до костей, но понятного и обыденного, в какой—то степени родного. Вопросов в голове прибавлялось, да только вот ответить на них никто не мог уже как несколько тысяч лет. Сконцентрировавшись, девушка с силой вытолкнула непрошенного гостя из своей головы. Поставила еще один блок, будто это было что—то обыденное для ее, как закрыть на ключ дверь. Глубоко втянула в себя воздух. Досчитала до семи. Выдохнула. Она все еще ощущала слежку. «Я тебя чувствую. Заходи или убирайся прочь», — мысленно послала весточку наблюдателю. В крови закипала ярость. Ярость от неопределенности смешивалась с раздражением, которое испытываешь от непрошенного визита в твою черепную коробку. Входная дверь открылась. Девушка не сразу заметила присутствие гостей.