Уроборос

Лес буквально выл от невыносимой боли. Хела ощущала ярую злость и ненависть, витавшую в воздухе. Давненько она такого кошмара не видела. Небо затянули свинцовые тучи, земля гудела и вибрировала, будто прямо сейчас на всех порах несутся кони. А все было очень просто — старина Корвин решил пожелать всего хорошего и светлого своему братцу Эрику, который любезно лишил его зрения не так давно. Круги на воде дошли и до этого Отражения. С опозданием, разумеется, но оттого не теряя сей губительной силы. В приступе первородного ужаса даже старина Зецу смылся куда подальше от дома ведьмы, ведь его разрывало от боли и ненависти, которой пропитался воздух и почва. Удобно, да, только вот тот пошел докладывать все своему начальству, а это чревато последствиями. Рыба крупная — ловить ее следовало осторожно и максимально быстро. Интуиция маменькиного сыночка не подводила, я бы даже сказала не столько интуиция, сколько «память предков». Это чудовище довольно быстро оказалось подле человека в оранжевой маске, который с нескрываемым любопытством наблюдал за занимательной картиной. Тоби стоял на стволе дерева в момент, когда трава в лесу почернела широкой полосой. Невооруженным взглядом было заметно, приближаться к этому дерьму не стоило. Разумеется, он полез в траву сразу же, он же великий шиноби, владеющий пространственной техникой. Чего ему бояться? А бояться надо было, ведь Зецу силой вытолкнул тело Тоби с черной полосы травы. — Что это означает? — Нам необходимо… — замолчал на полуслове, ведь он слышал слишком знакомые звуки горна. Был бы он человеком, обделался на месте, — бежать. Такого напуганного Тоби не видел Зецу еще никогда. В его поведении читался ужас настолько сильный и зверский. Паника. Слуга не смотрел на господина, лишь озирался по сторонам, в страхе тащил за собой фигуру Тоби. — Что это такое?! Пиздец подкрался незаметно. Рыба куда более крупная, нежели старая ведьма с замашками отшельника, пожаловала на праздник жизни в их Тень. Влезать в разборки старых богов Зецу очень сильно не хотелось, прям совсем. Что делать он не знал, поэтому перенес вместе с собой Тоби в убежище под землей, где маленький империалист провел большую часть жизни после смерти. Ему надо хорошо все обдумать. А самое главное каким—то чудом объяснить мальчишке свой дикий ужас перед монстрами из Хаоса, которые вальяжно начали стекаться в Амбер по Черной Дороге. Кагуя явно будет не в восторге от этой новости, если до момента ее воскрешения не убрать эту дорогу в Небеса. В тот момент в голове Зецу родился гениальный план. Ссаться под себя меньше он не стал, однако смекнул, как можно вывернуть ситуацию так, чтобы убить двух зайцев одновременно. Риск — дело благородное. Также подумал и Итачи, который ломанулся в лес со всех ног, пока Хела с ужасом в газах смотрела на бушующий лес. — Стоять! Девушка успела крепко схватить Учиха за плечи, от чего от активировал силу глаз и в гневе уставился на нее. — Они не из ваших! Или ты в самоубийцы записаться решил! — перекрикивая рев деревьев, пыталась образумить парня, пока тот прожигал ее кровавыми глазами в надежде причинить ей боль. Ставка не сыграла. Точнее, сыграла, но не так. Как только до ушей донесся звук горна, Итачи в ужасе раскрыл глаза. Двое, что прожигали друг друга взглядами, медленно повернули головы к кромке леса. Девушка машинально встала перед парнем, защищая. Учиха же в шоке от ее поведения и от собственной реакции тела, оцепенения, стоял, как в землю вкопанный. Сила, исходившая из леса, вызывала лишь хтонический, ни с чем не ассоциируемый ужас. Где—то в богом забытом храме напрягся давний знакомый Хелы. Мужчина пялился в каменные стены святилища еще долгое время, обдумывая дальнейшие исходы конфликта Амбера и Хаоса. Война была вопросом времени, все это прекрасно знали, однако настолько зажигательной шоу—программы он не ожидал: — Пиздец. Очень емкое и красочное объяснение того ужаса, который в скором времени нагрянет во все Отражения.

***

Немая сцена. Большая часть организации в шоке сидит за обеденным столом, изредка кидая взгляды на Лидера, пока тот молча смотрит на ведьму. Хела же в свою очередь оперлась руками на стол и усиленно думала. — И что это было? — Дейдара видимо отошел от увиденного и пережитого раньше остальных, поэтому усиленно забивал своей болтовней неловкую паузу, — Я имею в виду… Какузу, да и чего греха таить, добрая половина организации с любопытством наблюдала за внимательным и долгим взглядом Хелы на Пейна. — В тебе что—то не так, — за перепалкой Сасори и Дейдары, которые умудрились на ровном месте учинить очередной скандал, — глаза не твои. Взглянула на Конан. Минуту спустя лицо ведьмы разгладилось, а сведенные к переносице брови расслабились. Создавалось ощущение, будто она читает ее мысли. Видит то, что не дозволено узреть другим. Зеленые глаза выражали сожаление. Конан же дышала медленно и глубоко, скрывая истинную реакцию на происходящее. — Они не ваши, но я никак не могу вспомнить, чьи глаза, — чем дольше она смотрела, тем сильнее менялось ее лицо. Изумление, смешанное с осознанием происходящего, проносилось на бледном лице. — Из—за любви, — указательным и средним пальцами показала на Конан. Каждое новое слово — приговор. Ведьма заглядывала в глаза каждому из присутствующих. — Из—за денег, — Какузу по левую руку расправил плечи, показывая, что ведьма попала в точку. — Из—за долга, — Хела не сдала Учиха сразу, видимо уловила тонкую нить происходящего. — Из—за правды, — Кисаме хмыкнул, отпил чай из пиалы. Взгляд упал на дует любителей искусства: — Эти двое для изменений сверху и снизу. Блондин — устрашение масс, красивый мальчик — аккуратно манипулирует верхушкой власти. Неожиданно они затихли, оставив распри на потом. Сасори слегла удивился прилагательному, которое в его сторону применила ведьма. — По правую руку — религия, — Хела ухмыльнулась, вероятно, уловив некую параллель, а затем перевела внимание на Лидера, — а ты — из—за боли. Ты местный Эрен Йегер. Так малышня, тормозим, кого—то не хватает, — защелкала пальцами, судорожно ища карты на тумбочке около кухни. — Может, она сумасшедшая? — вопрос Дейдары остался без ответа, ведь Хела, найдя карты, стала судорожно вытаскивать из колоды арканы. — Предатель. Один покинул вас, — девушка указала на карту старца с покрытой головой, — Отшельник. Свалил от вас сразу же, когда понял, что духовным развитием не пахнет. Интроверт, мать его. С твердой жизненной позицией. Она говорила про Орочимару. Итачи в тот момент напряг корпус тела сильнее. Молил богов, чтобы ее длинный и слишком уж правдивый язык, как он мог судить по тишине в комнате, не проболтал лишнего. — Теперь самая интересная часть мальчики и девочки, — произнесла девушка, — четыре всадника Апокалипсиса. Пятерка кубков, девятка пентаклей, Луна и Дьявол. «Почему четыре?» — мысль, пронесшаяся в голове у каждого присутствующего за столом. — Идеалист. Пятерка кубков. Человек ведомый, легко поддается манипуляциям. Потерпит неудачу. Разрушительные эмоции, кризис, депрессия на почве любви. Но есть кто—то выше, — Хела выкладывает еще несколько карт, — тот, кто привил идеалы и обозначил цель. Вот он, — пальцем указала на следующую карту. Очень тонкий лед. — Луна — Его обманули. Хаос и обман. Тайна, которая выльется опасностью. В жизни человека произошли такие тяжелые эмоциональные моменты, что он, потеряв контроль над разумом, шагнул в неизвестность. И он — один из вышестоящих. А напиздел ему вот этот гандон. Хела указала на Дьявола. — Боюсь спросить, господа, а вы, собственно, кто такие? Медленно оторвала глаза от карт и в очередной раз за вечер окинула присутствующих взглядом.