Уроборос

В этот самый момент сердце Хелы пропустило удар. Все слова, заранее заготовленные для речи, вылетели из головы. Девушка не могла представить, что ее змееныш может прийти к ней с таким подарком. Возможно, сейчас он попросит сделать из них какую-то хитрую и сложную выжимку. Да, наверное, так и будет. Он просто хочет потренироваться в изготовлении лекарств, да. Пока Хела сама себя уговаривала не волноваться, Орочимару прошел на кухню. Начал искать подходящую вазу для цветов. Обрезал стебли, налил воду и поставил в нее цветы. Шиноби отнес их на обеденный стол и, довольный результатом своей работы, посмотрел на девушку. Та была в прострации. Видимо, ей настолько понравился подарок, подумал парень. В принципе, он был близок к истине, но не до конца. Как только Хела подошла ближе и увидела форму бутонов, она шумно втянула воздух. С порога она не обратила внимания на их форму, первым делом в глаза бросалась его коронная ухмылочка на пол лица, а растения сливались в одно белое облако, но сейчас… Девушка пораженно уставилась, не смея притронуться к ним. Глаза широко распахнуты, рот приоткрыт в немом удивлении. — Где, — голос не слушался, пришлось проглотить слюну, чтобы наконец то внятно сказать хоть слово, — где ты их нашел? Откуда… Их не должно быть здесь. Воодушевление, с которым он бежал к ней домой, постепенно начало угасать на фоне ее испуганных глаз. — Я что-то сделал не так? — Просто ответь, где ты их взял. — В Конохе в большинстве случаев цветочными магазинами владеет клан Яманака. У них и купил. Сказали, что этот сорт относительно молодой и пользуется хорошим спросом, вот я и подумал, вдруг тебе понравится. Хела смотрела на Астильба, за которыми как раз и уходила в ближайшую Тень. Тогда она пообещала принести маленькому беловолосому мальчику, Тобираме, такой цветок, который, по ее мнению, подходит ему по своей натуре. Она хранила их, поддерживала в них жизнь до тех пор, пока не попала в Коноху. Добрые люди помогли заблудившейся Хеле найти Тобираму-сама — ведьма просто подслушала разговор каких-то головорезов в забегаловке, куда чудом переместилась из соседней Тени. Разузнала, где находится та самая Коноха. На радостях пошла докладывать парню, что за его голову хотят баснословных денег. Попасть в деревню было проще простого — две минуты и почетный караул под воздействием добродушной улыбки и малой толики чар убеждения радушно впустил за ворота. Задачка оказалась со звездочкой, ведь она не представляла, где искать мальчишку. Ходить и спрашивать у местных о том, знают ли они парня альбиноса, было глупо. Он же не какая-то там знаменитость. Было принято волевое решение пару часов изучить местность, авось найдет мальчиков лет десяти и спросит, где искать их сверстника. Жертва нашлась спустя сорок минут шатания по улицам — темненький мальчишка, мирно прогуливающийся по окрестностям жилых малоэтажных домов, явно шагал не обремененный никакими задачами. — Подскажи, — девушка, в чьих руках была охапка белых пушистых цветов, присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком, — а ты не знаешь, где живет Тобирама? Он твой ровесник, у него светлые волосы и малиновые глаза. Первое, на что обратил внимание парень — платье Хелы. Слишком уж оно было экзотичным для здешних краев. А во-вторых, знал он Тобираму, только вот… Их разговор аккурат подслушала парочка, что томно прогуливалась некоторое время по живописным улицам Конохи. Видя, как девушка наклонилась и спросила что-то у ребенка, а тот с недоумением посмотрел на нее в ответ, один из них решил подойти ближе и помочь прекрасной даме. Второй же, стоя спиной к Хеле и парню, лишь устало вздохнул, прикрыв глаза и принялся ждать друга, так и не обернувшись. А обернуться Мадаре стоило, чем он и займется, как только услышит просьбу незнакомки, обращенную к Первому Хокаге. — Добрый день. Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — мужчина излучал дружелюбие всеми фибрами души. В лице его была детская заинтересованность и неподдельное желание выручить. — Здравствуйте, — ведьма улыбнулась, кланяясь в знак приветствия, ее учили, что в этой Тени так принято, — Я пытаюсь найти старого друга. Решила, что ребенок сможет помочь мне с его поисками. Мне сообщили, что он находится в этой деревне. Мальчик немного отличается от сверстников, у него белые волосы и малиновые глаза. Пока эти двое мило беседовали, Мадара заметил, как мимо него шустро проскочил ребенок. На юном лице была эмоция смятения. Учиха нахмурился и стал прислушиваться к разговору друга чуть активнее. — Если вы знаете его имя, я помогу с поисками. — Его зовут Тобирама. Хаширама рассмеялся, да так звонко, что на них обернулись прохожие, в их числе и Мадара. Учиха обомлел, только взглянул на наряд девушки. В голове красным цветом подсветилась надпись «чужестранка, а значит, шпион». Мужчина внимательно следил за ее руками, стараясь оценить, откуда она может достать оружие. Возможно, те самые цветы, что она держит в руках, отравлены. Медленно стал подходить ближе, стараясь не попасться ей на глаза. — Моего брата давно никто не называл мальчиком. Вероятно, вы с ним в близких отношениях. — Я не знала, что у него есть старший брат, — эмоция растерянности на лице Хелы была настоящей, Хаширама прекрасно это видел, — Он говорил, что у них с братом небольшая разница в возрасте. — Конечно, у нас с ним два года разницы, — Хаширама просто обожал болтать, по мнению своего лучшего друга, болтал он слишком уж много и не с теми, с кем следовало. Что сказать, добрая душа. Слова Хаширамы вонзились ножом в сердце Хелы. Мадара не видел, как изменилось лицо ведьмы, зато Хаширама прекрасно это лицезрел. Некогда добродушное и милое лицо на миг застыло с глупой полуулыбкой, что постепенно сползала с молодого лица. Зеленые глаза наполнились тяжестью скорби и вековой усталостью, причину которых мужчина не понимал. Как взгляд человека может так быстро поменяться? — Я чем-то обидел вас? Хела выронила из рук белые цветы. Стебли упали на брусчатку. Мадара стоял сзади нее, готовый в любой момент поймать чужачку и допросить с пристрастием. Он собирался положить тяжелую руку на ее плечо, как ведьма растворилась в воздухе, оставив после себя облако мелких капель воды, на солнце блестевших радугой. Друзья еще долго гадали, кто это был и какие цели преследовал, но до Тобирамы донесли всю ситуацию без прикрас. Хмурое задумчивое лицо беловолосого мужчины застыло маской осознания, как только Хаширама описал внешность девушки и показал оставленные ей цветы. Оказалось, цветы прекрасно прижились в этом климате. Иронично и очень страшно, на самом деле. Страшно от осознания того, как все в этом мире тесно взаимосвязано. Хела задалась вопросом, много ли она наследила в этом Отражении: — Как они их назвали? — Кагаяки. — Астильба. Вот их настоящее название. Орочимару удивленно приподнял бровь. Он никак не мог перевести то слово, что сказала девушка. Хела подумала, что это очень интересное совпадение. Просто удивительное. — Удивительно, вся моя жизнь соткана из совпадений, — она стеклянным взглядом смотрела сквозь цветы, прокручивая в голове воспоминания, — Порой они приносят лишь разочарование и боль. Он внимательно смотрел в ее зеленые глаза. Пытался понять, о чем именно говорит девушка. — И сейчас? Хела вздохнула и отвернулась от него, желая закончить больную для нее тему. — Особенно сейчас. Орочимару, не думая, сгреб цветы в охапку. Широкими шагами направился в направлении выхода. Он уже открыл дверь, когда Хела спросила его, что он собирается делать. — Избавлюсь от них, если они напоминают тебе о чем-то плохом, вот и все. — Погоди, — девушка опустила свою ладонь на его руку, успокаивая, — Это твой подарок, ты не намеренно сделал это. Оставь их. Шиноби удивился. Никакой ругани, никакого сарказма. Только правда. Их отношения нельзя было назвать дружескими, они многого друг о друге еще не знали. Многое утаили. Однако им было комфортно вместе. В тот же вечер, когда солнце почти скрылось за горизонт, Хелу пробило на ностальгию. Как обычно, в самый неожиданный момент, разумеется. Они вдвоем сидели на крыльце, укрытые пледами, пили зеленый чай. Орочимару был не мастером в этом деле, однако ругать его за плохо сделанный чай девушка не стала. Главное, что он старался, вложил в этот процесс частичку своей души. — Хотела бы я побывать там, на краю света, где солнце встречается с горизонтом, — не заметила, что сказала это вслух. — Ты сейчас об определенном месте на карте? — парень сделал глоток обжигающего горло чая. Хела не отрываясь следила за тем, как ярко-красный солнечный диск постепенно утопает в зелени леса. — Думаю, закаты там во много раз прекраснее. Высокие могучие деревья, чьи размеры поражают сознание, кишат различной живностью. Хотела бы поохотиться там, определенно. Ветер бы развевал мои волосы, лаская кожу. Разнообразие запахов будоражило бы сознание, а на небе неотрывно сменялись бы краски. Все залито золотым светом закатного солнца, лучи которого проходят сквозь могучие дубы и ели, — она улыбнулась своим мыслям, — А рядом старые друзья, с которыми сражались бок о бок. Ему не нравилась эмоциональная окраска данного монолога. — Мне рассказывали об этом месте разные истории, но все они сводились к одному. Один раз побывав там, никогда не сможешь выбраться. Твоя душа навсегда поселится там. Говорили, как там спокойно и легко на сердце. Говорили, как великолепен замок на горе Колвир. Горный хребет исполосован реками, лесами и долинами. Когда-нибудь и я там окажусь. Надеюсь, смогу обрести покой в тех землях. Орочимару внимательно слушал, не перебивал. В голову пришло лишь сравнение с загробной жизнью. Он не понимал, как можно было желать поскорее умереть, ведь во всем мире столько неизученных явлений, мест и техник. На разгадку этих закономерностей уйдет целая вечность, которой ни у одного человека нет в запасе. — А у этого места есть название? — Янтарный город, Амбер. — Тебе пока рано туда, — произнес Орочимару. — Почему? — Ты еще слишком молода. Хела усмехнулась. В этот момент девушка не поняла, что они с парнем думали совершенно о разных вещах. Она — о месте из легенд, в котором побывали некоторые ее друзья и знакомые, он — о смерти. Развивать тему Орочимару не хотел, чувствовал, что не сможет переубедить ее. Отдавать жизнь девушки в лапы Шинигами не собирался. Тогда-то в его голову и полезли мысли о скоротечности людской жизни. С тех пор каждая смерть, с которой он столкнется, все больше и больше приблизит его к идее о бессмертии. Можно сказать, этот вечер стал для него ключевым во многих аспектах. Во — первых, он осознал, чего хочет достичь. Во—вторых, понял, что не хочет отпускать эту девушку, хочет сидеть так каждый день. Наблюдать за тем, как она обучает его приготовлению лекарств, делится своим опытом экстренной помощи на поле боя. Оказывается, девушка участвовала в масштабных побоищах, о которых сам парень слышал впервые. В участии в Первой мировой войне шиноби и речи не могло идти, она слишком молодо выглядит. Хела объясняла это тем, что пришла из дальних краев. С одной стороны, звучало дико, земной шар хоть и огромен, но не настолько, чтобы не слышать и не заметить настолько кровавые битвы. С другой, методы помощи пострадавшим действительно рабочие, выдумать их за пару месяцев с чистого листа невозможно. Разве что она является каким-то гением. Она не распространялась о том, откуда именно получила эти знания. Не говорить же ему правду, верно? Правду о том, что Хела в большинстве случаев сама командовала или же была правой рукой генерала армии, о том, что самолично вела войска в атаку, предварительно продумывая свою стратегию. О том, какой ценой порой давалась победа как в сражении, так и в войне. — Ты самая странная и необычная девушка, которую я когда-либо встречал, — шиноби посмотрел в опустевшую кружку, найдя на дне пару чайных листочков. Да, чайная церемония — не его конек, определенно. — Вся жизнь впереди, не делай поспешных выводов, мой маленький змееныш, — Хела, как обычно, все переводит в шутку. Ситуация стандартная. Она поднялась на ноги, набросив плед на плечи, и поплелась в дом, держа в руках свою чашку. Как только она скрылась за дверью, Орочимару тихо продолжил: — Уверяю, со мной согласится даже Манда.

***

Комната на втором этаже была довольно просторной, ведь находилась аккурат над кухней и маленькой гостиной. Мебели было немного — двуспальный матрас, одна тумбочка, около одной из стен стоял деревянный комод для одежды. Пару напольных светильников, чей теплый свет разливался по комнате. Пустоту разбавляли всевозможные растения в горшках и подвесных кашпо. Казалось, именно они создавали атмосферу уюта. Орочимару мог поспорить с этим. Атмосферу уюта создавала девушка, которая сейчас старалась найти что-то из вещей, в чем может переночевать сегодня парень. Из приоткрытого окна дул слабый летний ветерок, несущий свежесть ночи. Шум деревьев успокаивал и без того возбужденное сознание Хелы. Девушка думала, что сможет вывести его за порог раньше, чем наступит вечер, однако так не смогла этого сделать. Что-то не позволяло ей пойти на такой шаг сейчас. Пока она пыталась договориться со своим мозгам и подобрать нужные слова для важного разговора, Орочимару следил за ней, скрестив руки на груди и опершись на стену спиной. Решение переночевать пришло к нему не спонтанно. Дело в том, что дебильный Джирайя, как его называл шиноби, посоветовал ему остаться на ночь именно в тот вечер, когда он подарит ей цветы. Логику в его словах он не обнаружил, ведь и до этого ночевал в ее доме, однако сила убеждения будущего Жабьего Мудреца работала на ура. Он сказал, что Орочимару сам поймет, в какой момент ему нужно действовать. От дальнейших советов извращенца он отказался, ссылаясь на то, что сам прекрасно все знает. На самом деле, он был с несколькими девушками и немного понимал, что к чему. Понимал, что и как работает, но эта ситуация была для него особенной. Парень впервые в жизни не знал, с чего начать. И надо ли начинать вообще. А что, если она не разделяет тех же чувств, что он сам? Испортятся ли их отношения после этого случая? А если ее сердце уже занято, и никого кроме своего возлюбленного она видеть не хочет? Если это так, то какого черта живет одна посреди леса и почти не выходит в люди. Почему ни разу не упомянула ни о своей семье, ни о том, живы ли они вообще. Может, ее все бросили, и теперь она пытается скрыться от внешнего мира за неприступной маской шуток и сарказма. Кто знает. Поглощенный своими мыслями, Орочимару наблюдал за тем, с каким усердием девушка подыскивает ему одежду. Она оценивающе смотрела на каждую вещь перед тем, как кинуть ее на пол. Все не то. — Да забей ты, я могу и в белье поспать, — спокойно сказал он. — Ага, а потом ты заболеешь. Мне же тебя потом и выхаживать. — Так ты беспокоишься за меня? — Да, — на автомате сказала Хела. Спустя пару секунд после этого, подняла взгляд с вещей на Орочимару. Его выражение лица ничуть не изменилось после этого слова, нет. Он лишь кивнул и продолжил стоять на месте. Девушка страдальчески вздохнула. С грохотом закрыла комод, в который закинула вещи. — Пиздец, на тебя все маленькое, — Хела начала подниматься на ноги. — Не выражайся, здесь же дети, — сострил парень. Стрельнула в него недовольным взглядом. Змей ухмыльнулся, — Сама же меня постоянно пацаном называла, забыла? Хотя я убежден в том, что между нами небольшая разница в возрасте. Она пыталась не заржать в тот момент. Хела похлопала ему по плечу, когда проходила мимо. Подошла к матрасу и сказала: — Тебе как обычно? Самое теплое одеяло? Я перенесу его на диван. — Да, самое теплое, — парень медленно пошел следом, — Можешь оставить все как есть, сегодня я сплю здесь. Внизу дует. Хела удивленно посмотрела на него. Подняла одну бровь. В приглушенном свете комнаты его глаза отливали желтым, даже оранжевым цветом. — Какая прелесть, меня из собственной комнаты выселяют. Знала, что ты наглый, но чтоб настолько. — Никто тебя не выселяет. Спи себе на здоровье, я не буду тебе мешать. Просто свернусь рядом клубком, как змея, и буду греться от твоего тепла. Ты же любишь называть меня змеенышем. Он ходил по очень тонкому льду. Откуда взялись такие виртуозные подкаты, не представлял. Все шло само собой, без стеснения и неловкости. Что удивительно, однако. — Так, мизья, я закрою все окна, чтобы тебе в попку не задуло. — Нет, ты же любишь спать с открытыми окнами. Кто я такой, чтобы ограничивать тебя в этом, — у них обоих на лицах появились саркастические улыбочки. Один продумывает атаку, другая — оборону. Два сапога пара, ей богу. Хела закатила глаза. — Ты невыносим. — Ученик скоро превзойдет учителя, — с улыбкой сказал он. Они обменивались любезностями еще около тридцати минут. В конечном счете Хела задолбалась с ним спорить, махнула рукой и сказала ему делать, что хочет. Орочимару праздновал победу. Эта битва за ним, однако война еще не закончена. Девушка поставила окна на проветривание в комнате, а окна на кухне и вовсе закрыла. Все же будет неприятно, если они простынут на пару. Вернувшись на второй этаж, она застала парня в коконе из одеяла. Умиление, да и только. — Двигайся, весь матрас занял своей тушкой, — Хела пыталась отвоевать себе хотя бы половину спального места. Орочимару вальяжно развалился посередине и с невинным выражением лица сказал: — Кто первый встал, того и тапки, сама говорила. — Эй, а ну, прекрати цитировать меня же. Это не честно, — девушка забралась под плед, принесенный с первого этажа. Парень ухмыльнулся. Ему было приятно, что от вечернего настроения всеобщей безысходности не осталось и следа. На душе стало спокойно от этого факта. Комната была погружена в полумрак. За окном ветер колыхал ветки деревьев. Ночной воздух наполнен всевозможными ароматами. — Дежавю, — тихо сказала она. — Что, прости? Она приподнялась на локтях, и с огромными от нахлынувших внезапно чувств глазами уставилась в окно. Орочимару завороженно наблюдал. В полутьме глаза становились цвета самой темной зелени, которую он когда-либо видел. Они блестели таинственным светом, которого он раньше не замечал. — Этот запах, — Хела вдохнула полной грудью, — Такое чувство… Он не понимал, о чем она говорит. Девушка пару раз моргнула и всеобъемлющее чувство тоски по местам столь отдаленным прошло. На его место пришла ностальгия. Улыбнулась уголками губ и легла обратно, раскрывшись полностью. Прикрыла глаза, чуть ли не плача от блаженства. Это запах зелени… Она помнит его… Только вот, откуда… Она хотела насладиться этим моментом. Орочимару так и не понял мотивов такого странного поведения. Лишь заметил, с какой блаженной улыбкой на лице лежит девушка. Звук ее глубокого дыхания немного настораживал. Он коснулся ее руки. Холодная. На фоне нее, Орочимару стал настоящим обогревателем. — Накройся, ты простудишься. В ответ тишина. Решив, что по своей воле она сейчас не укроется, решил действовать решительно. Как тогда, в Конохе. Хела так и лежала без пледа до тех пор, пока Орочимару не накинул на нее один конец одеяла. Быстрым движением рук притянул ее ближе к себе, грея. Повернул лицом к себе так, что ее горячее дыхание обжигало кожу в районе ключиц. Накрыл девушку одеялом с головой, сам же остался дышать свежим воздухом «на воле». — Что ты делаешь, — ощутил прикосновение холодных рук к животу. Она пыталась отодвинуть его от себя, чтоб не задушил в порыве нежности. Не получалось. — Лежи молча. Между прочим, это ты меня должна греть, а не я тебя. Как ты вообще умудрилась так замерзнуть? Из нас двоих хладнокровная змея — я, а не ты. Вот тут можно было поспорить. Если брать прямой смысл этого слова, то да, тут он прав, но вот переносный смысл… Доносился какой-то невнятный бубнеж, поэтому парень рукой откинул верхнюю часть одеяла, чтобы посмотреть, что твориться внизу. В этот момент Хела чувствовала себя странно. Внезапно нахлынувшие чувства чего-то родного и далекого, почти поглотившие ее, смешивались с внезапной заботой Орочимару. Или, может, она просто раньше не акцентировала на ней внимание? Все возможно. От духоты щеки девушки покраснели. Немного взъерошенные от его манипуляций с укрыванием волосы сейчас выглядели очень мило. Хотелось, чтобы такую картину наблюдал лишь он один. Хела смотрела на его лицо, не в силах отвернуться. — Ты что-то сказала? — одними губами прошептал шиноби. — Не помню, — честно признается она. Хела не успевает сглотнуть накопившуюся во рту слюну, когда Орочимару мягко прижимается к ее губам поцелуем. Определенно, когда-нибудь ее посадят за развращение малолетних. Но сейчас от такого легкого и невесомого жеста на душе разливается тепло и спокойствие. Орочимару не торопится, руками водит по ее волосам, наматывая пряди на пальцы. Ладонями упирается ему в грудь и чувствует, как бьется его сердце. С уверенностью в девяносто девять процентов у нее оно стучит так же. Не спешит углубить поцелуй, языком исследует губы, старается их запомнить. Запечатлеть в памяти каждую секунду, ведь это может быть всего лишь его сон. Сладкий сон, от которого не хочется просыпаться. Приоткрывает рот, чтобы обхватить всю его нижнюю губу, неспешно посасывая губами. В ответ на свои действия получает сдавленный стон. Руками прижимает девушку к себе еще ближе, будто хочет поглотить ее полностью. Привязать к себе навечно и никогда не отпускать. От силы его объятий мышцы приятно побаливают, тело само готово отдаться на его милость. Они стараются не нарушать тишину, будто их кто-то может услышать. Нарушить их идиллию. Развеять волшебство, царившее сейчас. В комнате происходило действие намного интимнее, чем прелюдии или секс. Точка невозврата, которую оба перешагнули, не глядя под ноги.