Уроборос

Этот белобрысый немолодой человек мало того, что ничего о себе не рассказывал, так еще и ходил с блаженной улыбкой на лице, будто затевает какую-то пакость. Из него клешнями удалось вытянуть только то, что он очень давно знаком с девушкой. И все. Дальше — темный лес. Ни паролей, ни явок. Зеро. Нулина. Так мало того, ходит он по убежищу с важным видом, старается со всеми пообщаться отдельно, у всех спросить, где обитает Хела и как к ней пройти. Удивительно, но более-менее нормально он относился лишь к Хидану, и только потому, что тот считал его богом. Зейну нравилось чувство собственного превосходства над головорезами. Да, он не так силен, как они, однако убить его не получится. Ни сжечь на костре, ни закопать под землей, ни расчленить. Ничего. Плюсы вложения очков в собственное здоровье: зарядочка по утрам, два литра водички каждый день и медитации по расписанию. Язычник решил не задавать вопросы про прошлое Зейна, а пошел немного другим путем. Спросил, как работает их с ним связь. И вот тут то и выяснились интересные подробности. Оказалось, что лже-Джашин появился в этом отражении лет так семьдесят назад. Каким образом, не уточняется, ведь мужчина не хотел палить всю контору раньше времени. Раскрывать все карты прямо сейчас — глупый поступок. Ему необходимо играть свою роль до победного конца. Зейн, в ходе анализа данного Отражения, немного углубился в мифологию этих краев, поигрался с верованиями и нашел идеальную кандидатуру для маскировки — бога, которого никто никогда не видел, обладающего просто волшебными для данного Отражения способностями. Все бы было прекрасно, если бы кое-кто очень злой на него не запер его милую задницу в храме. Соответственно, Зейну надо было как-то выбираться. Вот и стал он думать, каким образом провернуть аферу. Поскольку наш удалой красный молодец был хорош в иллюзиях, решил чутка пошаманить, а именно посылать сны тем, кто войдет в его храм или же найдет его знак. Начал призывать страждущих вступать в его ряды, уверовать в его божественную сущность, приносить кровавые жертвы, помогающие разбить этот клятый замок. Он не рассказал, что бессмертие Хидана не временное, а навсегда, и что можно обходиться и без кровавых подношений для поддержания его формы. Зейн просто поделился с ним частичкой своей силы, назвав это «благословением кровью». От нечего делать принялся переделывать свою собственную тюрьму по образу и подобию тех мест, где он пробыл некоторое время тому назад. Ему полюбилась та холодная, непокорная и таинственная аура скандинавской культуры, в которой Хела провела свои самые насыщенные (хотя, камон, где бы она ни была, везде найдет приключений на свою попу) года. Угорел настолько сильно, что превратил свой храм в настоящий музей северной мифологии. Вот поэтому-то Хидан и вспомнил те руны, узнал их тогда, при первой встрече. Разумеется, это вольный пересказ. Зейн изложил язычнику более красочную, книжную и загадочную легенду о возвышении бога Джашина на престол. Нукенин напрягся капитально. Учитывая то, что Хела рассказывала и показывала всем Акацуки, создавалось впечатление, что Зейн… Как бы выразиться. Ведет себя так, как и должен вести себя бог. Надменно. Хитро. Беспощадно. Не обращая внимания на земные распри, концентрируясь лишь на своих собственных делах, мыслях и чувствах. Хела же была более живой, человечной. Пускай временами и пугала их до усрачки своей силой, словами и действиями. Могильным тихим голосом, прожигающим внутри тебя огромную дыру, заставляющим склонить перед ней колени. Но она была человеком. Он чувствовал в ней жизнь. Тогда почему девушка знакома с таким величественным существом, как Джашин? Почему она бьет его ногами до потери пульса, а он в ответ не убьет ее одним взмахом руки? Зачем такому могущественному существу обитать в такой Тени? До Хидана не доходил тот факт, что девушка, так рьяно старающаяся быть человеком, на самом деле таковым в привычном для всех понимании не является. Знал бы, умер от страха и восхищения. Это как встретить подростком кумира. Тут два варианта — или смерть от остановки сердца или дискотека. На все эти разборки ушло примерно дней пять. За это время Нагато всеми силами пытался удержать Зейна в логове, чтоб не дай боже тот вышел на улицу и узрел недвижимое имущество, увы, незастрахованное от внезапного разрушения высшими силами. Выделил даже ему маленькую комнату. Какузу сразу же начал бурчать, мол, нахуя, но потом решил поубавить свой пыл и придаться любимейшему делу — учёту денежных средств, планированию будущих заказов и распределением бюджета организации. На Орочимару можно было забить, он вроде как экс-член, значит без зарплаты, на Зейна — тем более. Он бог, зачем ему деньги. Деньги — это мирское, а он выше этого. Правильно? Правильно. С Мадарой сложнее. Мужчина вроде бы и не просил особо средств на существование, будто был вне. Всегда тихий и задумчивый, вопросы задавал только по существу. Да и Какузу, чего греха таить, немного его сторонился, ведь от Мадары веяло какими-то глобальными раздумьями, мешать которым нукенин ой как не желал. Хела же, после разбора полетов, сначала отправилась отсыпаться. Затем решила, что немного выпить ей не помешает. Девушка остановилась в тот момент, когда открыла бутылку красного сухого вина. — Я же так сопьюсь скоро, — тяжело вздохнула. Поняла, что сдохнет со скуки, если ничем не займется. Ну, вот она и занялась. Уборка всего дома заняла часов пять. Проверка нижних комнат, находящихся под домом, сверка всего оружия в запасе, холодного и не очень, заняла еще три часа. На осмотр мастерской, где хранились краски и обилие холстов с уже законченными и, находящимися в процессе, картинами занял два часа. Залипла еще на несколько часов, начиная очередную работу. Девушка любила рисовать на больших по величине холстах. Могла ощутить свободу в движениях, в действиях, в желаниях. Делаешь мазок кистью и под ней оживает целый мир. Только ты решаешь, каким он будет. Какое настроение передаст это полотно. Какую историю оно расскажет. Ты — творец и полноправный властитель. Полюбившимся мотивом на все времена была природа. Тихая и буйная. Смиренная и гневающаяся. Таинственная и неуловимая. Пугающе родная. В которой хочется раствориться, стать ее частью. Стать частью Вечного круга жизни. С этими мыслями она и писала картину. Старалась вложить частичку своей души в нее, оживить, наполнить воздухом и светом. Успокоить свою разбушевавшуюся от череды событий психику. Холст на подрамнике был довольно внушительным, по размеру занимал практически всю укромную мастерскую. Есть где размахнуться, правда? Выгребла из закутков все свои запасы красок. Сперва легким тоном обозначила основные композиционные части. Наметила границу леса, гор и воды. Процесс рисования всегда успокаивал ее, позволял отвлечься от посторонних мыслей. Хоть мозг и работал в спящем режиме, продолжая внутри себя анализировать все события, Хела абсолютно не отвлекалась на эти мысли. С любовью вырисовывала горный хребет, покрытый белым туманом, сквозь который виднелись изумрудные верхушки деревьев. Бурную речку, что змеей извивалась на местности. Лес, виднеющийся у подножия. Каждую ветку, каждый лист, каждый камень под кистью становился реальным, из мысли в материю. Час за часом творила собственный мир. Сколько прошло времени с тех пор, как она взяла кисть, девушка не знала. Остановилась лишь тогда, когда на картине начали мерещиться пролетающие птицы и звуки воды, огибающей камни. Кожей ощутила холод ветра. Проморгалась пару раз, зажмурила глаза, потом снова открыла. Да не, показалось. Собрала краски, вымыла кисти и с чистой совестью пошла на свет божий. К мастерскую вели несколько потайных ходов, попасть в подвал можно было как с улицы, веранды, так и с первого этажа. В спальне в гардеробной располагалась целая мудреная система. Нажимаешь рычажок, спрятанный в стене, можешь открыть люк под ногами. Открываешь люк, находишь еще один рычаг и только тогда тебе на обозрение показывается лестница. Причем их было несколько — один верный и шесть липовых. Так, в целях безопасности. Механизм был довольно старым, но проверенный временем. Надежно! Оказалась на втором этаже, в спальне. За окном ярко светило солнце, а это значило, что девушка потратила целую ночь на свои художества. «Странно, казалось, прошло больше времени», пожав плечами, пошла откисать в ванную. Мышцы побаливали от долгого сидения в одной позе. Еще каким-то образом необходимо смыть с себя остатки краски. Окончив со всеми мыльно-рыльными процедурами, приведя себя в порядок, решила навестить Акацуки. Все-таки тишина в доме немного настораживала. Может, они ее искали, а найти не смогли. Придет, скажет, что с ней все в норме, и спросит про Зейна. А там как пойдет… По дороге в логово Хелу посетила одна идиотская мысль. Что, если занять себя какой-нибудь монотонной работой, чтобы мозг сильно не раскис? Идея классная, конечно. И полезное дело сделает, и языком почесать успеет. Двух зайцев одним выстрелом. Девушка еще не знала, что вместо монотонной работы, предложат самое любимое развлечение на свете — разводить людей на бабки. Но об этом позднее. Какузу спокойно сидел у себя в комнате, занимаясь подсчетом расходов за этот месяц. Новых заказов они не брали в силу обстоятельств, ведь разбирались с более глобальными проблемами человечества. Это угнетало. Зарабатывание денег — самая приятная вещь на всем белом свете, по его мнению. Мужчина уже начал скучать по тем временам, когда виртуозно выслеживал, преследовал и умертвлял свою добычу. Адреналин от этого бьет в голову и наступает блаженная нега удовольствия. В дверь уверенно постучали три раза. Подняв голову от созерцания важных бумаг, нукенин подумал пару секунд: — Входите, — его голос был немного уставшим. Хела приоткрыла дверь, сначала выглянула из-за нее, а потом, улыбнувшись, скользнула к нему в комнату. Какузу был приятно удивлен ее визиту, однако на секунду показалось, что он бредит. Она как обычно удивляла своим выбором нестандартной в этих местах одежды. Сегодня на ней винного цвета мужская рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы, темно-коричневые прямые брюки со стрелками и короткие изумрудного цвета ботильоны на среднем толстом каблуке. Казначей видел такую форму одежды впервые. И знаете, что? Ему очень даже понравилось. Строго, статусно и немного агрессивно. Удивительным образом ее внешний вид в данный момент идеально подходил под интерьер. Он сделал заметку в голове по поводу сочетающихся между собой цветов. Его комната была довольно больших размеров, конфигурацией напоминала букву Г. Включала в себя две зоны, кабинет и спальню, и ванную комнату. Напротив массивной деревянной двери, располагалась кабинетная зона. Высокие книжные полки из темного дерева по левую руку отступника, по центру — такого же цвета устойчивый деревянный стол, на котором аккуратными стопками лежали книги и свитки. Удобное кресло, на котором восседал преступник, обтянуто темной кожей. Стены выкрашены в глубокий серый цвет, на котором выгодно выделялась мебель. Прям около выхода также стояло кресло, но менее шикарное, чем у владельца хором. По левую руку от двери была длинная каменная перегородка под потолок в цвет стен. На ней красовались полочки с разными интересными, разумеется, антикварными вещами. За этой стенкой была спальная зона с полуторной кроватью. Тут уже было все чинно, мирно, благородно. Никакой вычурности. Единственным выделяющимся элементом был поразительно красивый плед, темно-синего цвета. Цвета летнего ночного неба. Шкаф с одеждой стоял по другую сторону перегородки. Удобно, заходя в кабинет, не видеть спальную зону. В этом он молодец, пять баллов за инженерное решение. При этом, сидя за столом, можно было увидеть, что творилось на кровати и видеть ванную комнату, а чтобы туда попасть, необходимо было пройти спальню до конца и вуаля, вы около двери в ванную. Хела, окинув взглядом помещение, присвистнула. Мужчина самодовольно откинулся на кресло, скрестив руки на груди. — Ты сам обставлял ее? Кивок головы. — Да тебе бы стать дизайнером. Можно неплохо подняться на этом деле. Будет, где разгуляться, — спросила разрешения сесть и, получив утвердительный кивок, опустилась в кресло, сцепив руки в замок. Какузу заметил, что девушка сидит по-мужски — корпус чуть наклонен вперед, ноги немного разведены, а них упираются локти, руки сцеплены. Казалось, сейчас она пришла на переговоры. По сути, так и было. — Собственно, зачем я приперлась. Я уже на стенку лезу от скуки. Дом вычистила, игрушки перебрала. Решила отвлечься от рисования, а то мне уже мерещиться стало всякое. Правое полушарие работало, теперь пора занять и левое. Хочешь, помогу чем-нибудь? Что угодно, — в голосе слышалась легкая моральная усталость, — хоть книги в алфавитном порядке поставить, хоть годовой отчет пересчитать, хоть от налоговой отмазать за отмыв средств. Я уже чувствую, что перегораю. Мне нужно переключиться на что-то, не требующее от меня великих свершений. Поможешь, а? Наемник немного прищурил глаза: — Ты пришла ко мне первой? Кивок головы. — Почему именно ко мне? — Во-первых, ты один из немногих, кто шарит за числа, а я уже скучаю по чувству сходящихся в конце цифир*. Во-вторых, присматриваюсь к тебе. Хочу посмотреть, какую работу ты мне дашь и как будешь вести себя со мной наедине. Мне понадобятся хорошие аналитические мозги, чтобы перехитрить Зейна. Нужен взгляд на ситуацию со стороны, не обремененный эмоциями. Казначей ухмыльнулся. Прямолинейность — прекрасная черта характера. — Мы практически ничего не вытянули из него, — вздохнув, оперся руками на стол. — Как я и предполагала, — спокойно ответила Хела, — Потом с Хиданом переговорю, может, он смог что-то выяснить. — Ну, — его низкий голос заполнил всю комнату, настраивал на рабочую атмосферу. Будто она снова на Земле, где кроме экономического кризиса и очередной войны одного государства с другим нет иных проблем. Мимолетно по-доброму ухмыльнулась, — Что-то не так? — Я будто снова работаю над тем, как бы заработать больше денег, не теряя своих инвестиций и при этом голодая несколько суток подряд. Было интересно. Прости, я сбила тебя с мысли. — Ты можешь рассказать мне об это поподробнее? — Разумеется, — улыбнулась девушка, — Это будет моим подарком тебе. Только вот на полную катушку применить эти знания можно будет в другом Отражении. На другой Земле. Общую мысль, ты, наверное, схватишь сразу. Даже если и нет, я объясню заново. — Подарком за что? — За твою рассудительность и сдержанность при первой встрече. Ложь. Хела искала замену тем людям, что управляли финансами на Земле в ее отсутствие. Если Какузу согласиться на эту авантюру, если ему понравятся условия договора, он обеспечит себе безбедную жизнь на долгие годы. Только вот, к чему такие широкие вольные жесты с ее стороны? Признаюсь честно, тут две причины, одну из которых я могу раскрыть прямо сейчас: чувство долга, которым она прикрывала свою божественную скуку. Ей нравилось показывать другие миры, нравилось учить их чему-то новому, нравилось давать преданным ей людям все самое лучшее, нравилось видеть азарт в их глазах, нравилось давать им другую жизнь. Мужчина ухмыльнулся: — Хорошо, будет тебе работа. Мне нужно составить компанию сегодня вечером. Один человек поступил очень глупо, задолжав организации некоторое время назад кругленькую сумму денег, намеренно занизив ранг выполняемой нами миссии. — Мы идем просто поболтать или же готовы и к более решительным действиям? — По ситуации. — А ты умеешь заинтересовать девушку, Какузу, — хитро улыбнулась Хела.

***

Смотрели фильм «Мальчишник в Вегасе»? Ну так вот, девушка проснулась от того, что в глаз ей светил луч солнца. Сначала он просто грел ее лицо, а потом, окончательно осмелев, перебрался прямо на закрытые веки. Хела хотела было перевернуться, однако что-то тяжелое, лежащее у нее на животе, не позволило этого сделать. Она нахмурилась, не открывая глаз. В руках особо сил не было, поэтому отодвинуть объект не получилось, удалось лишь положить на него ладони. Проверить, что это за фигня у нее на животе лежит. Мозг пока работать отказывался. Руки лениво исследовали форму предмета. Пока операционная система ее памяти загружалась, Хела услышала звук приближающихся шагов. Кажется, кто-то поднимался по лестнице… Да? Человек приблизился к ней, поставил что-то на пол, наверное, на пол, и наклонился, проверить в порядке ли она. Затем до нее донесся женский голос: — Хела, ты как? Ведьма узнала. Это была Конан. Система памяти загрузилась на восемьдесят процентов, когда она открыла глаза. Пыталась не ослепнуть от такого яркого света, постепенно к нему привыкнуть. Повернула голову к источнику звука. Видела она еще немного размыто, так как долгое время проспала как убитая. Кивнула. Ее руки продолжали гладить что-то лежащее на ее животе. Кажется, оно было теплым и каким-то странным на ощупь. У этого есть… волосы… Девушка не спускала глаз с лица Конан, ну, предположительно с того места, где она думала, оно находилось. Проморгалась. Зрение сфокусировалось. Осталось наладить синапсные связи в мозгу и будет сказка. — Что, — язык немного заплетался спросонья, — случилось то? Послышался тяжелый вздох. — Если кратко, вы ужрались в такие слюни, что… Разбуди, пожалуйста, Какузу и все вместе пойдем вниз пить чай. Загрузка. Система полностью активна и готова к работе. Внезапно Хела осознала, что именно лежит у нее на животе — голова казначея всея Акацуки. Он мирно посапывал, обняв руками ее талию. Благо, что они оба были в одежде. Это уже радовало и внушало оптимизм. Уверенность в завтрашнем дне, так сказать. Единственной странностью было то, что рядом с Хелой лежала шуба из меха. Но об этом позднее. Мужчина шумно втянул воздух, немного повернул голову, чтобы расположиться поудобнее, как он думал, на подушке. Спустя пару секунд открыл глаза, также щурясь от яркого света. Проморгался. Они смотрели друг на друга пару мгновений. Смотрели спокойно, без паники и шока. До приступа истерического смеха этой парочки, который услышат все присутствующие сейчас в доме люди, живые и мертвые, оставалось ровно восемь мгновений. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один.