Уроборос

Побитая с ног до готовы парочка пялилась на друг друга не моргая. — Кого вы только что убили, Вена? — Что ты натворил, что они за тобой пришли? Зейн, ты сам прекрасно знаешь, на что они способны, не мне тебя учить… «Я не успел еще ничего сделать!», проблема была именно в этом. Мужчина пытался просчитать в голове дальнейшие варианты развития событий, прикинуть, из-за какой именно «мелочи» им в спину дышат Дворы. Зейн не моргая уставился в зеленые глаза Хелы. Выражение его лица с обеспокоенного превратилось на обессиленно принимающее. Он смог просмотреть воспоминания о битве в лесу. — Ты знаешь, кого ты убила? — А откуда ты знаешь, кого я убила? Зейн… С нажимом в голосе, ведьма просила об откровении. Зейн замотал головой в разные стороны, прикрыв рот ладонью: — Они не могли знать, что здесь будешь ты… Они приходили именно за мной, Вена, беги отсюда, умоляю. Если остались свидетели, то о тебе уже доложили. Ведьма горько ухмыльнулась. Встала с песка, отряхивая штаны, и медленно подошла к Зейну. Акацуки держались группкой на расстоянии, дабы не попасть под горячую руку. Слушали их разговор внимательно, стараясь запомнить детали. — Бежать?! — Хела горько рассмеялась, — куда? Я всю жизнь бегу! Куда на этот раз, Зейн?! Они повсюду! Девушка указала на костер рукой, а когда старый друг обратил на него внимание, пальцами руки развернула его лицо вновь к себе: — Их проклятье разрывает эту Тень на части, куда ты хочешь, чтобы я убежала? — В другое Отражение! — он повысил голос, думая, что так сможет вразумить подругу, но все же капля яда полетела в ее сторону, — или что, умудрилась уже влюбиться?! Его взгляд, обжигающий обидой и ревностью, задержался дольше положенного на Мадаре. Учиха в удивлении приподнял бровь, не понимая причинно-следственную связь, выстроенную в сознании Зейна. Янтарные глаза уставились в темные, практически черные. Акацуки с удивлением переводили внимание с Учиха на Зейна, пока ведьма горько не рассмеялась. Погода портилась. Поднялся прохладный ветер, не предвещающий ничего хорошего. Зейн медленно выпрямился, будто кто-то крикнул команду смирно, и с широко раскрытыми глазами наблюдал за метаморфозами природы. Сглотнул слюну, желая сказать, очевидно, что-то колкое, но не успел. — Мне некуда бежать, ведь шакалёнок из рода падальщиков просто так меня не отпустит. Он знает про меня, ему ничего не стоит подговорить Черную дорогу напасть на меня! — Что? — в ушах стоял шум ветра, перекрикивать который он был не в силах. Зейн не понимал, о ком она говорит. Погожий день со стремительной скоростью превращался в пасмурный, холодный. Предвещающий шторм и бурю. — Я убью того выродка Ооцуцуки чего бы мне того не стоило! По мере того, как цвет волос Хелы с рыжего менялся на белый, а глаза приобретали багряный оттенок, Зейн все больше и больше впадал в уныние. От былой злости и ревности не осталось и следа, теперь же панический ужас от случившегося накрыл его эмоциональной волной с головы до пят. — Печать. Твою силу теперь ничего не сдерживает, Вена. Его слова звучали приговором. Ведьма не могла поверить своим ушам. — Вот почему они тебя нашли. Они думали, что ты — это я. О чем именно эти двое переговаривались никто не понял даже с нанесенной руной на руке. Акацуки могли понимать любой язык, на котором разговаривала ведьма, кроме этого. — Это невозможно! Огня в их конфликт добавил огромный корабль, который так рьяно искала Хела. Будто пелена, укрывавшая его от любопытных взоров, спала. О борт судна со всех силы бились волна, намериваясь пробить корпус и нарушить целостность. Зейн в ужасе пялился на корабль. Его самая смелая догадка оказалось правдой, не в силах сказать и слова, отошел на несколько шагов назад, старался выровнять дыхание, ведь его тело была мелкая дрожь. — Хела… сзади… — Орочимару медленно кивнул, указывая девушке, что той следует обернуться. — Сжигай и молись, чтобы ни одна душа с этого судна не осталась в живых, — первичный шок прошел, и в голове Зейна родился план. Пока мужчина говорил, Хела медленно поворачивалась к воде, тревожно глядя на корабль, — Молись всем богам, чтобы Дворы не сразу спохватились о пропаже аристократов. Если они тебя найдут, я приму удар на себя. Скажу, что я убил их. Он прав, это был самый логичный выход из сложившейся ситуации. Пока черные паруса пожирал синий огонь, жадно жрущий ткань и дерево, Хела придалась воспоминаниям. Всю свою осознанную жизнь она знала этого идиота. Их знакомство было довольно скомканным: некоторое время после того, как Бенедикт проклял ее, скиталась по Теням в поисках хоть какого-нибудь пристанища. Найти дом на долгое время даже не пыталась, ведь знала, что такого монстра, как она, люди будут всегда остерегаться. Когда они познакомились, Зейн был еще ребенком. Маленький ученик чародея. Смотреть на него в то время было одним умилением — девятилетний ангелочек, обучавшийся магии у лучших преподавателей той Тени, питал необъяснимую тягу к всякого рода знаниям. Его всегда будоражили рассказы отца о темных магах, которые могли одним своим взглядом истребить командный дух противника, убить несколько тысяч человек по одному щелчку пальцев. Начав изучать магические постулаты, с каждым днем убеждал себя в мысли о слишком поверхностном изучении программы. Он был вундеркиндом для своего времени. Неудивительно, что из-за своего любопытства частенько попадал в передряги. Одна такая ситуация и свела наших голубков вместе. «…Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень Не столь различны меж собой. Сперва взаимной разнотой Они друг другу были скучны; Потом понравились; потом Съезжались каждый день верхом И скоро стали неразлучны…» Цитирование стихов Пушкина у себя в голове прервал звук диалога Акацуки, решавших, что с этими голубками дальше делать. Зейн закрыл лицо руками, присев на землю и опершись спиной на стол дерева. Его «забавляла» вся эта ситуация. Тяжелый вздох, руки сами потеряли всякую силу. Уставший, он лениво мазал глазами по тем немногочисленным лица присутствующий, размышляя, как он попал в такую кромешную задницу. Притвориться богом, чтобы ему приносили кровавые жертвы, помогающие разрушить клятый замок в храме и выпустить на волю? Могу, умею, практикую, преподаю. Дорого. Звоните! Его «забавляло» и то, что она вновь сменила имя. Ироничен и его выбор — для человека, не знающего культуру севера и его мифологию, это был обычный набор звуков, однако наш удалой сорванец точно не относился к их числу. — Может, просто отведем их к Лидеру, а там на месте разберемся? — Они разгромят убежище за считанные минуты, Какузу, — отступница показала головой, понимая, какой шум они могут развести. Конан взволнованно взглянула на Хелу. Ее серьезное лицо, на котором было написано выражение глубокой задумчивости, не внушало доверия. Этих двоих определенно что-то связывает, но ведьма не спешит рассказывать, что именно. Огромный риск переносить его в убежище, риск оставлять под своим крылом. Кажется, Хела сейчас думает о том же. Конан тяжело вздохнула: — Хела, переноси нас обратно. Зеленые глаза ни на секунду не оторвались, чтобы посмотреть в сторону женщины. Будто она и вовсе ее не слышит. Ведьма наблюдала, как догорали остатки корабля. Если Хела возьмет его с собой, Зейн снова выведет ее из себя. Узнает то, о чем ему не следует знать, но при этом будет находиться под пристальным наблюдением. И хорошо, и плохо. Если оставит его здесь одного, он рано или поздно сам найдет девушку. Самостоятельно вынюхает абсолютно все подробности ее пребывания здесь, откопает самые болезненные секреты и грамотно их использует. В любом случае, она в ауте. Какой бы шаг она не сделала, все сводится к одному — он снова выиграет. Девушка отвлеклась от меланхоличного наблюдения за синим племенем и взглянула на Зейна. В этом случае нет правильного выбора, есть лишь два варианта развития событий, равносильно гадких, по ее мнению. — Единственный способ стать умнее — играть с более умным противником, — девушка прожигала дыру в нем. Мужчина сперва не поверил своим ушам, а затем на его серьезном лице, как первый весенний бутон, расцвела улыбка. В уголках глаз начала скапливаться влага: — Основа шахмат, 1883 год. — Что ж, игра продолжается. Правила ты знаешь. — Разумеется, золотко. Правило лишь одно — никаких правил. Чем масштабнее разводка, чем она древнее, тем проще ее провернуть. — Ты прав, потому что стены уже сдвигаются.

***

Хела перенесла всю компанию сразу в подземелья логова, чтобы раньше времени не палить свою недвижимость перед заклятым другом. — Давненько я тут не был, — с грустной улыбкой вздохнул Орочимару. — Ждите здесь, я приведу Лидера, — в голосе ведьмы не промелькнула ни одна эмоция. Быстрые шаги громким эхом отражались от каменных стен. Конан весьма удивилась такому громкому заявлению, учитывая, что Хела еще ни разу не бродила по их коридорам в одиночку. Зейн оглядывал новое место дислокации, крутя головой быстрее лопастей турбины самолета. Подумал, что девушка уж точно не стала бы обитать в темных пещерах подземелий. Особой любви к мраку, сырости и плесени у нее не наблюдалось. Лидер, почувствовав внезапный всплеск чакры в убежище, хотел отправиться на разведку. Хела нашла его кабинет быстрее, чем он смог его покинуть. Злость прошла, ее место уступила решительность. Надо действовать. Удивительно, но девушка не заблудилась в сложных переплетениях темных тоннелей, ни разу не выругалась и не затупила по пути к Нагато. Обнаружила его по чакре, уже выучила ее теплоту, цвет и форму. Постучавшись ради приличия, открыла массивную дверь и оказалась в небольшой комнате. Высокий потолок, сиротливо стоящий широкий деревянный стол, заваленный документами и свитками. Отсутствие какой-либо растительности. Несколько книжных полок, забитых под завязку. Два кресла, обтянутых темной кожей, стояли по разным углам небольшой комнатушки. Небогато, зато для работы в самый раз, думал Узумаки. — Нагато, собирай всех в общем зале, — говорила девушка совершенно серьезно, не моргая уставилась в его фиолетовые глаза, — Нужны все как можно быстрее. И вопрос: у вас имеются камеры на самых нижних уровнях? Я почувствовала, что убежище уходит довольно глубоко под землю. Прошу предоставить мне одно койко-место, для чего расскажу на собрании. Вернусь через двадцать минут. И умоляю тебя, никого не выпускай до этого времени из зала, тем более ебаного Джашина. — «Чего?!», — только и успел подумать про себя мужчина, видя, как быстро девушка скрылась с его глаз. Красиво она ворвалась в его грешную жизнь, конечно. Во всех смыслах. Нагато пытался переварить всю ту информацию, что преподнесла за такое короткое время девушка. По сути, она сломала мозги каждому в его организации, выворачивала наизнанку все существующие устоявшиеся догмы и правила. С ноги выбивала двери, на которых висели тяжелые замки, охраняющие все самое секретное и тайное. Открыла им абсолютно новый мир. Учитывая то, что он видел своими собственными глазами, складывалось ощущение, что они вляпались в такое дерьмо, что во век не выбраться. Подчиненные стали теми, кто им управлял. На шахматную доску вывели новые фигуры, которые пугали своей силой и помыслами. Нагато запутался, кто есть кто и за что в конечном счете они сражаются. За мир? Тогда почему Черный Зецу натравил на них тех монстров с Черной дороги. За справедливость? Тогда почему тот самый Зецу следил за Мадарой, сидя внутри него. Внутри сильнейшего из Учиха, легенды мира шиноби. Какого черта она так быстро с ним расправилась? Почему Зецу разговаривал на том же языке, что и Хела? Почему Хидан тихо рыдает, сидя на корточках в зале и обнимая остатки своей косы? Кто этот улыбающийся пепельноволосый парень, удивительным образом повадками походивший на девушку? Он откровенно посмеивался, ловя на себе непонимающие взгляды тех, кто не узрел их маленькую перепалку в лесу. Лидер, как и попросила девушка, привел всех в главный зал спустя десять минут. Не прошло и месяца разлуки, как Хела вернулась к Акацуки в общий зал. Поставила личный рекорд по сбору всех сдерживающих примочек из ее арсенала. Двадцать минут искала клятые порошки, которые высыпет под дверь, чтобы никакая гадина не смогла подслушать их важный разговор. По ее глазам было видно, что предстоит серьезная беседа. — Ты тут лишний, — громко сказав это, пальцем показала на Зейна, а затем на дверь. Он притворился дурачком, мол, вообще не в курсе, о чем это ты просишь. Пришлось выкинуть, в прямом смысле слова, вальяжно развалившуюся фигуру из зала переговоров. Сделав это, плотно закрыла за ним дверь, насыпала под нее темно-синий порошок и наложила около двадцати запечатывающих заклинаний на всю комнату. — У нас в запасе сорок минут, пока Зенй не сможет нас услышать. Пора обкашлять один важный вопросик. Эта сучара, стоящая в коридоре, может изговнять все ваши планы, и мои, в том числе. Я вам больше скажу, этот чёрт переиграет в конечном счете нас всех, поимеет, а потом будет глумиться над нами до конца наших с вами дней. Он самая опасная тварина из всех мною встреченных. Не убиваемая и с умнейшими извилинами в голове, которыми он пользуется в целях собственной выгоды, поэтому надо срочно что-то придумать, пока он не начал под всех нас копать. Обито, не понимающий, о чем она вообще говорит, нахмурился. Его бесило поведение Хелы, ее замашки руководителя, ее тон общения в экстренных ситуациях, ее самоуверенность. Девушка ждет от него безоговорочной покорности, будто все Акацуки — ее подчиненные: — Бесит. Почему мы должны решать твои проблемы? Мы не твои рабы, чтобы делать то, что скажешь, — он скрестил руки на груди и уставился на Хелу, — У нас и так все сложно, какого черта ты вообще влезла в наши дела?! Нагато попытался ответить на выпад Обито, однако девушка его опередила: — Сложно? — спокойно переспросила она, — Отнюдь. Все очень просто. Ваша история стара как мир и замес ее также очень прост, как по мне. Вас обманули, господа. Каждого. Хотите я вас удивлю? Сделала паузу, обведя взглядом окружающих. Совершенно спокойно, не крича и не поднимая голоса начала разносить по фактам. — Черный Зецу с самого начала хотел лишь одного — воскресить какую-то местную суку, которую вы принимаете за богиню. Я знатно порылась у него в голове, пока держала его за горло. Этот сгусток хитрожопости обманул Мадару, написав на каком-то священном камне ложь и запустил эту многолетнюю шахматную партию. Мадара же, чей разум захватил Зецу, решил взбунтоваться. Неудачно, но попытка засчитана. Посвятил в свои планы маленького Обито, искалеченного душой и телом, вылепил из него нового человека. А тот, в свою очередь, подмял под себя сирот из Амегакуре, единственной мечтой которых был мир во всем мире. Вы правда уверены, что я о вас ничего не знаю и не понимаю? Обито, ты правда думаешь, что я считаю вас своими рабами? Нет. Я просто показала вам другой путь. Пока Хела говорила, стояла гробовая тишина. — Я бы не вмешалась, если бы не узнала в Зецу выродка Ооцуцуки, сына падальщиков. Я не позволю в очередной раз загубить еще одно Отражение! Ее голос эхом отражался от стен, возрастая в силе. — Альтруизмом заниматься я закончила много лет назад, когда знатно за него отхватила по голове. Если действительно хотите добиться мира, то можно идти немного иным путем. Я не говорю о том, чтобы оставить в прошлом многомиллионные заказы на убийства, занимательные прогулки за добычей, интересные эксперименты над собой в поисках силы, нет. Каждый из вас талантлив по-своему, гений в своем деле. Я просто хочу, чтобы вы не напрасно умерли, сражаясь в войне, к которой не имеете прямого отношения! Уверяю вас, она точно будет, ведь хаоситы просто так не остановятся. До тех пор, пока мы не объединимся против общего врага, вы будете проигрывать. Разумеется, об этом подвиге узнают единицы, однако мир, это Отражение, которое вы так цените и любите всем сердцем, будет жить. Учиха Обито шумно сглотнул слюну, что комом стояла в горле. Похоже, сейчас она говорит совершенно серьезно. На самом деле, его просто пугали такие резкие перемены. Всех пугали, чего греха таить. — Если сейчас большинство решит, что мне следует уйти, то я так и поступлю. Скроюсь в этой Тени так, что не пересекусь с вами. Буду разбираться с Черной дорогой самостоятельно, но при этом я не гарантирую вашу сохранность, не гарантирую, что приду на ваш зов в случае острой нужды. А если вы попытаетесь мне препятствовать в истреблении сынов Хаоса, я уничтожу вас. Если захотите заручиться поддержкой сил Хаоса, чтобы завоевать власть в этом мире, я убью вас в ту же секунду не потому, что вы прибегли к чужой помощи, нет, а из-за того, что вы ввяжетесь в такие разборки, что по гроб жизни будете обязаны работать по найму на них. Девушка шумно втянула воздух. Разговор свернул в довольно неприятное русло, Хела рассказывала им абсолютно все свои мысли по поводу будущего их организации. — Войны в этой Тени не избежать в любом случае, увы. Как бы я ни старалась увидеть события дальше, не получается. Это фиксированная точка в пространстве-времени. Помощи мне больше не у кого просить. Хела становилась все мрачнее и мрачнее. Конан в недоумении взглянула на нее, не понимая, о ком именно та говорит: — Помощи? На лицах Акацуки черным перманентным маркером было написано непонимание. Хела взволнованно обвела всех глазами, понимая, что затронула очень скользкую тему. Однако, эта тема должна быть раскрыта, чтобы в дальнейшем не было недопонимания меж ними. — За свою долгую жизнь я сталкивалась с некоторыми фиксированными событиями во времени. Пыталась их изменить, каждый раз возвращаясь в тот момент времени. Пыталась поменять первичные данные, свою модель поведения, изменяла хронологию событий. Все сводилось к тому, что я терпела неудачу, — она уставилась в одну точку, прокручивая в памяти болезненные воспоминания. Оказывается, говорить об этом еще тяжелее, чем предполагалось. Девушка была поразительно спокойна, говорила чуть тише, нежели несколько минут тому назад. Итачи видел такой взгляд сотню раз. Он видит его каждый день, смотря в зеркало. Скорбь. Усталость. Сожаление. Бессилие. Безысходность. — После сотни неудач изменить ход времени, я искала довольно своеобразные и изощренные методы самоубийства, — подняла взгляд на Орочимару. Хотелось, чтобы именно он ее понял, осознал, как тяжело быть бессмертным. Какой груз несет на душе тот, кто не в силах спасти самых дорогих и любимых тебе людей. Жажда собственной смерти. — Однажды, вы поймете, о чем я сейчас говорю. В тот самый момент, весь пазл сложится воедино и перед вами предстанет цельная картина, — она вздохнула, — С чего все началось? Когда все это началось? В прошлом? В будущем? Кто знает, где начало всего. Я думаю, события, какими бы странными или абсурдными они нам не казались, не случайны. Мы бы хотели знать свою судьбу… Знать, куда мы идем. Но правда в том, что сквозь все времена есть лишь один путь, предопределенный началом и концом, который тоже начало. Орочимару немного повернул голову, внимательно слушая Хелу. Что-то ему подсказывало, что сейчас происходит самый откровенный, личный и интимный разговор. Один из немногих на его памяти. Такой же, как тогда, на крыльце в свете закатных лучей солнца. Мужчина был абсолютно прав. Она изливала Акацуки свою душу, делилась самой важной информацией, которая еще сыграет свою роль в их судьбе и понимании происходящего. — Совпадений быть не может. Я в них не верю. Все пути предопределены. Верю, что все идет так, как должно идти. Все происходит тогда, когда должно произойти. В нужное время. В нужном месте. Но немногие люди знают, куда заведет их тропа. Некоторые события в прошлом и будущем изменить не получится. Время всегда с тобой, где бы ты ни был. Оно видит и слышит все, что ты делаешь и говоришь. Время играет с нами в беспощадную игру, все получают по заслугам. Не стоит размышлять о том, что есть «добро», а что — «зло». Всегда нужно следовать внутреннему голосу. От ее слов становилось жутко. Особенно жутко, когда ты не понимаешь, о чем она говорит и к чему ведет свой длинный монолог. — Все наши жизни связаны воедино. Одна судьба связана с другой. Все взаимосвязано. Каждое ваше решение в пользу чего-то, значит решение против чего-то другого. Начало — это конец, а конец — это начало, — пальцем в воздухе неспеша начертила замкнутый круг, — Змей, кусающий себя за хвост. Начало и конец одновременно. Его еще называют Уроборос. Хидан почувствовал колебание энергии в воздухе. С ужасом кинул взгляд на Хелу. Та, подняв на него зеленые глаза, кивнула. — Да, Хидан, кажется, наше время истекло раньше моих прогнозов. Что ж, не буду вам мешать размышлять. Настала очередь узнать другую точку зрения, противоположную моей. Зейн проломил защиту и с минуты на минуту выбьет ногой эту клятую дверь. Не хочу слушать его очередную ложь по поводу того, как сильно он обо мне заботиться, поэтому на вашей ответственности попытаться вытянуть из него признание о том, как он попал в вашу Тень и каким образом стал богом Джашином. Веселитесь… Девушка устало щелкнула пальцами и растворилась в воздухе. Для перемещения на такие короткие расстояния не приходилось прилагать особых усилий. Хела настолько устала за сегодняшний день, что на автопилоте доковыляла с поляны до дома, кое как активировала старые барьерные руны. Радовало одно, магию, испытанную временем, Зейн сломать так просто не сможет. Тем более, уж слишком много своей крови она пролила в собственном доме, чтобы ее древний дружок смог вальяжно с ноги завалиться к ней в хату. Силу кровной магии никто не отменял. Правило старо, как мир. А в этот момент Акацуки готовились к новому, ломающему мозг, разговору по душам. Точнее, как к разговору …