Уроборос

— И что теперь? — Готовиться к войне.

***

Первое, что услышали собравшиеся на первом этаже Акацуки, истерический хохот, доносившийся со второго этажа. Нагато в шоке уставился на лестницу, по которой, пританцовывая, спускались два алконавта. Мужчина не сразу понял, что смеялся именно Какузу, думал, его слух подводить стал. Не понимал, каким образом Хела смогла вывести самого угрюмого и сдержанного на проявление положительных эмоций человека на истерический ржач. Парочка не спеша проследовала на кухню, обмениваясь какими-то шуточками, которые понимали только эти двое. Ведьма налила в два стакана воды, и отдала один Какузу. На кухне сидел Кисаме, странно поглядывающий на кухонный стол, заваленный деньгами. С одной стороны, он рад, что они смогли поладить, но вот с другой стороны, события, происходившие за время отсутствия Хелы в убежище и Какузу, в частности, заставили пересмотреть некоторые установки по поводу отношения к ведьме. Нагато, что стоял возле холодильника, скрестил руки на груди. В голове крутились множество мыслей по поводу предстоящей беседы. Вчера вечером Зейн загрузил их сознание по полной программе настолько сильно, что Хидан ушел еще рано утром в лес, подумать. Может, даже поорать. Он не завидует тому, кто попадается ему на пути. Конан спускалась по лестнице, неся с собой поднос с таблетками от головной боли, тошноты и рвоты, которые услужливо несколько часов назад предоставил им сам змеиный саннин. Лекарства не понадобились, чувствовали себя Бонни и Клайд замечательно. Голова не раскалывалась, тошноты и в помине не наблюдалось. Мадара же занимался изучением домашней библиотеки, найдя книгу на понятном ему языке. Развалился на диване, перекинув ногу через другую; радовался тому, что зрение теперь не подводит и был приятно удивлен сему факту. С жадностью поглощал новую информацию, пока не услышал яростное топотание ног. Оторвал глаза от страниц книги, проводил взглядом улыбающуюся парочку. Думал продолжить чтение, но отказался от этой идеи. Сейчас предстоял более интересный разговор. Все присутствующие на данный момент личности сейчас полукругом облепили стол. Практически каждому было, что сказать и о чем спросить. Хела с непониманием посмотрела на их угрюмые лица, попутно делая новый глоток воды: — Свет русской интеллигенции, что у вас случилось то? Что такие кислые лица, умер кто-то? — Откуда деньги? — первым заговорил лидер. Конан встала около него и с тоской глядела на девушку. Ведьма покрутила головой в разные стороны, мол, не скажу. Нагато перевел взгляд на Какузу, тот повторил за ней. — Она мне заплатила, так что тайна того вечера умрет вместе со мной. Он улыбался, наверное, впервые так искренне за долгое время. На душе было очень легко. Казалось, вместе они могут горы свернуть. Казначей начал было планировать новое дело, где бы пригодились многогранные таланты девушки, да только мыслительный процесс перебила фраза Кисаме: — Думали, вы сбежали. Повисла тишина. Девушка с непониманием уставилась на мужчину, который сейчас смотрел в пол. Он…расстроен? Затем до нее медленно начало доходить, что могло случиться за эти сутки. — Что он вам сказал? Кисаме удрученно взглянул на нее. Утро прошлого дня выдалось тяжелым. Акацуки видели, с каким интересном Зейн рассматривает их, неотрывно сверля глазами каждого, кто проходил мимо кухни, где обосновался недо-бог. Мужчина раз за разом заводил беседу с любым нукенином, что ненароком посмотрел на него в ответ. Кто-то игнорировал его присутствие, а кто-то поддавался его чарам и начинал диалог. Мадару, что наблюдал издалека, заинтересовал долгий пристальный взгляд Зейна направленный на Итачи, что лишь мельком заглянул в столовую налить себе воды. У его потомка явно крутилась какая-то мысль в голове, но делиться ей он ни с кем не стал. Зейн же прожигал парня странным взглядом, в котором невозможно было прочитать какой-то определенной эмоции. Заметив за собой слежку, светловолосый мужчина вздрогнул, а затем нацепил на лицо маску ехидного подонка: ухмыльнулся и отвернул голову в сторону от Мадары. В тот же день Мадара пошел с дипломатической миссией к ведьме, нажаловаться простыми словами, только вот ее и след простыл. Его непродолжительные поиски не увенчались успехом, чем он поспешил обрадовать Нагато. Вечером того же дня, в момент, когда дуэт бессмертных обкрадывал стриптиз-клуб, Зейн решил устроить представление для широкой публики. — Я ей доверяю, — сказал Нагато, медленно сжимая пальцы на руках в кулак. Ему, по правде говоря, ему было некомфортно находиться Зейном в одном помещении. Было что-то отталкивающее в этом мужчине, будто он змея, что так и норовит пустить яд в его кровь. Зейн истерически хохотал над этой фразой. Он сказал такую глупость, по его мнению, что Зейн решил поглумиться над всей организацией сразу. Сказать им горькую правду, которую он уяснил спустя много лет, находясь рядом с девушкой. Одного человечка он уже обработал, толкнув его на поводу у собственных эмоций и желаний, остаются остальные. От любви до ненависти один шаг, не правда ли? Осталось лишь подтолкнуть их к мысли о том, что она в один прекрасный момент обличит свою истинную натуру. И уж тогда возле нее никого не останется. — Вы правда думаете, что она останется с вами навсегда? Считаете, что возьмет вас с собой в другие Отражения и не бросит там на произвол судьбы, если посчитает, что так будет безопасно для вас? Зейн вальяжно сидел в кресле, закинув ногу за ногу. Сидел, ухмыляясь над всеми, чуть ли не смеясь. Сейчас он был похож на Орочимару, когда тот замышлял какие-то особо изощренные опыты. В небольшом зале, где собрались все члены преступной организации (кроме Какузу, он в данный момент лицезрел танец Хелы), стояла гробовая тишина. Остальные же или подпирали стенку своими спинами, внимая монологу лже-бога, или разместились на диванчиках. Помещение было меньше главного зала, здесь в основном проводились важные переговоры либо команды ожидали нового указания лидера, смиренно дожидаясь его вердикта. — Какая разница, что будет дальше? Хела пообещала, что поможет разобраться с надвигающейся бурей. У меня нет оснований ей не доверять. Если она посчитает нужным оставить нас, значит, так и должно быть, — Нагато с вызовом смотрел в золотистые глаза Зейна. Если девушку он принял за равного себе, то этого напыщенного идиота, который всячески пытается насолить им, подливая масла в огонь, уж точно не станет уважать. Мужчина ухмыльнулся: — Что вы о ней знаете? — он того взбалмошного и безрассудного юноши не осталось и следа. Сейчас перед Нагато сидела копия ведьмы, только более самоуверенная и плюющаяся ядом во всех окружающих. Даже ужимки одинаковые. Нагато напрягся от того, как быстро сменились эмоции на его лице. — Вы не брат и сестра случайно? — Дей, заметив поразительное сходство, не мог не поинтересоваться, а мозговитый выводок Учиха ловил каждый неровных вздох Зейна на любые уточняющие вопросы. Зейн мельком взглянул на парня, так и не ответив на его вопрос. Продолжил психологическую атаку на лидера Акацуки и на всех его подчиненных. Обито внимательно слушал каждое слово, что вырывалось из его уст. Кажется, сейчас им всем раскроют подвох, на который никто толком не обращал внимания до сегодняшнего вечера. — Вы же знаете, что обозначает имя «Хела»? Она выбрала его не случайно. Поверьте, она очень сентиментальна и любит подшутить над собой. Понимаете же, что это не настоящее имя, правда же? Сделал паузу, положил руку на колено, затем продолжил: — «Хель» в мифологии повелительница мира мертвых, является одним их хтонических чудовищ. Удивительно, как она любит поливать себя грязью иногда. Самокритика у нее всегда была на высочайшем уровне. А знаете, что значит «хтоническое чудовище»? Во многих религиях Земли — это существо, которое изначально представляет из себя дикую природную мощь земли, подземного царства. Они наделены сверхъестественными способностями, могут также менять свой облик. Иронично, не правда ли? Солнце моей жизни, что так рьяно пытающееся быть человеком, сама же называет себя монстром. Скорее всего, она сделала это неосознанно, ведь ее имя созвучно другому слову — Hell. С английского языка, переводится как Ад или Преисподняя. Место, куда попадают все нечистые, после упокоения, и где горят их грешные души. Чувство юмора у нее отличное, не находите? У присутствующих, разумеется, возник вопрос, зачем им читают лекцию о мифологии и этимологии слов, однако, прерывать монолог не стали. — Вы даже имени ее настоящего не знаете, так почему же так уверены в том, что она полностью вам доверится? Никогда не задавались вопросом, где ее семья, друзья, родственники? Почему она прячется в лесах, прозябая жизнь в какой-то дыре? Почему так рьяно пытается вам помочь? Все просто — чувство вины, пожирающее ее душу изнутри, как червь яблоко.

Полубоги восхваляются вином и цветами

Истинные боги требуют хаоса и крови.

— В лучшие годы, было б ее желание, сместила власть в этой Тени за несколько месяцев, сжигая все на своем пути. Вы знаете, что она вела за собой многотысячные армии? Убивала, сжигала, оставляя после себя пустошь. Вы хоть знаете, с кем разговариваете?

«… Его страшился ад и мрак,

Ему покорны духи праха…

…Часть вечной силы я,

Всегда желавшей зла, творившей лишь благое…

…Ведь это только вы мирок нелепый свой

Считаете за все, за центр всего творенья!..»

— Только он, — Зейн пальцем показал на Хидана, что сейчас выглядел очень серьезным, — догадывается, какой силой в теории она обладает. Вы хоть знаете, как страшна она в гневе? Ее имя вызывало благоговейный ужас, произносить его в некоторых Тенях категорически запрещено. На самом деле ей нужна лишь корона, трон и полная власть над этим миром. А что сейчас? Нагато не мог понять, зачем он начал этот разговор, чего хочет добиться своими речами. — Она стала сентиментальной, сострадающей, слабой. Да, порой безжалостной к своим обидчикам, но это ни в коем разе не сравнится с той местью, что была до этого. Глупые детские мечты о покое и тишине. Ее чувства — ее ахиллесова пята. Она не может раз и навсегда избавиться от привязанностей. Ее сердце теперь обливается кровью, когда глаза видят хоть что-то отдаленно напоминающее ей о прежней жизни. Такой далекой, кровавой, холодной и всемогущей, как она сама. Как вы думаете, зачем она помогает вам? — Чтобы доказать, что мы оказались неправы, — Обито процедил это предложение с пренебрежением сквозь зубы, явно не соглашаясь с его смыслом. — Нет, ей плевать на вас, правы вы или нет. Она хочет добраться до тех, кто причинил ей зло. Люди — странные существа. Все их поступки движимы желаниями. Их характер закаляется болью. Как бы они не старались подавить боль, подавить желания, они не могут избавиться от вечного служения своим чувствам. Пока в их душе бушует буря, им не найти покоя. Ни в жизни, ни в смерти. Зейн приготовился к главному ходу своей шахматной партии: — Как только она доберется до шакаленка Ооцуцуки, сразу же забудет о вас. Ей станет наплевать на вашу жизнь, ваш быт, ваши желания и мечты. Учиха, стоя позади Зейна, переглянулись. В их глаза промелькнула какая-то необычная эмоция, будто они что-то поняли из его поведения. Зейн же ухмыльнулся, вспомнив кое-что: — Хотите увидеть подлинные эмоции? Хотите увидеть, как она сломается прямо на ваших глазах и забудет о ваших просьбах? Тогда спросите ее про Ульва и про Мунарвагр. Вы увидите в ее глазах неподдельный ужас и страх. Поймите, я не хочу вас пугать, а лишь желаю рассказать истинное положение дел. Ваше дело — верить или нет, но на вашем месте я бы задумался.

***

— Что он вам сказал? Кисаме удрученно взглянул на нее: — Много чего. Учиха наблюдал со стороны, впитывал новую информацию, как губка. Старался запомнить каждую деталь. Пусть и выглядел отстраненным, однако его мозг каждый день перерабатывал тонны новых мыслей. На кухне воцарилась тишина. Акацуки не решались что-либо сказать. Да и о чем говорить то? Пришли они лишь для того, чтобы удостовериться, что на не сбежала, а Учиха увязался за ними в своих, никому еще не понятных до конца, целях. Хотя, кого я обманываю. Пришел потому, что хотел снова окунуться в атмосферу чего-то, что сокрыто от глаз обывателей, чего-то… волшебного. Мужчина пока что не признался самому себе в том, что ему нравилось быть причастным к чему-то великому, к чему-то большему, до чего не смог дотянуться ни один шиноби, живший с ним в одно время. К чему-то таинственному и неизученному. Пусть смысла в своем нынешнем существовании он пока не нашел, ведь идею о вечном сне до сих пор то отбрасывал, то снова доставал из глубокого темного ящика, зато Мадара точно уверен, что знакомство с Хелой, пронесенное сквозь время, наверняка оставит в нем неизгладимый отпечаток. — О чем вы ругались на там, на берегу? — Конан задала правильный вопрос, на который ее надоумил Мадара. Хела понимала, что ее ненавистный дружок в очередной раз промывает мозги ее новым знакомым. Пускай она и не знает точно, что он им наговорил, но не про светлые мечты о беззаботном будущем, определенно. — Это не ваши проблемы, не ваша война. Вам не нужно знать о тех, кто пришел с Черной дорогой больше. Девушка злилась на Зейна только потому, что он всегда открыто говорил каждому человеку, хоть на толику приблизившемуся к ней, о последствиях своего выбора и действий. — Почему? Ты же утверждаешь, что Зецу — один из них. — Нет, Конан, — Хела провела рукой по волосам, — Он один из многих выводков Дворов Хаоса. Ооцуцуки лишь малая часть того бедствия, которое обитает за горизонтом. — Тогда почему ты отговариваешь нас от объединения с Дворами? — Да потому что! Я не могу сказать! Сказав, втяну вас в разборки тех сил, от которых я так уверенно и монотонно прячусь все эти века! — не выдержав, поднялась со стула, — Зейн и я всю жизнь от них бегаем, они опасны. Что те, что другие! Чем дольше мы не вмешиваемся в войну двух Полюсов Мироздания, тем лучше! Их разговор так ни к чему определенному и не пришел. Одна сторона боялась раскрыть все карты перед другой. Пока сохранялось здоровое недоверие и страх за сохранность другой, правды никто так и не услышит. Зейн наблюдал за домом Хелы, находясь в бестелесном состоянии. Медовые глаза с тоской и болью смотрели, как делегация Акацуки выходит на улицу. Мельком видел бурю эмоций на лице ведьмы. Со стороны леса подул холодный ветер. «Опять начинается», думал Зейн.

***

«… Следуя за ней, словно послушный пес. Помогая ей открывать свою истинную силу, оберегая ее от ненужных знакомств и связей. Хотел ей показать, что безопасно находиться лишь с ним одним. Только он достоин находиться подле нее. Стоять с ней рядом. Смотреть в ее глаза. Созерцать величие ее силы и ума. Трогать ее руки. Вдыхать запах ее духов. Танцевать с ней в свете свечей, которые бы отбрасывали мягкие тени на них — на их идеальную пару. Пару, у ног которой будет лежать весь мир. Ей необходимо только выкинуть из головы эти детские забавы, ребячество и признать свою истинную натуру. Взглянуть внутреннему демону, которого она так боится, в глаза. В его бездонные черные очи, заставляющие тонуть в их липкой патоке, молить о прощении, вымаливать собственную жизнь, взятую в плен…» Орочимару все думал о том, что сказал им накануне Зейн. Думал о том, насколько разными могут быть точки зрения относительно одного и того же человека. В Хеле саннин видел абсолютно другую личность, нежели описывал парень. Вспомнил ее слова о том, что было необходимо уйти. Вспомнил, как ждал ее целые сутки, сидя на крыльце ее прежнего дома. Как отправил нескольких змеек для ее поиска. Вспомнил, то самое чувство, захлестнувшее его тогда — страх. Страх потерять того, кто начал что-то для тебя значить, кто был отдушиной после сложных миссий. Страх потерять какую-то частичку себя самого. А когда он увидел ее спустя тридцать два года… Думал, бредит. И его мозг начинает подкидывать ему галлюцинации. Живая. Из плоти и крови. Смотрит на него так, будто решение уйти далось ей с огромной тяжестью. Так оно и было на самом то деле. А Орочимару смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Тогда-то он и понял, что случайно наткнулся на редкий цветок. Цветок, распускающийся в непогоду. В моменты, когда это особенно необходимо. Без чьей-либо помощи, без чьей-либо указки. Тогда, когда на небе сгущаются тучи, а воздух наполняется запахом озона, а в груди неистово тянет от боли. Человек, который может помочь обмануть неумолимое течение времени, и платит за это своей болью и сожалением. С этими мыслями он направлялся к Хеле. Его малость удивило наличие двухэтажного дома, стоящего особняком на опушке леса около убежища Акацуки. Удивило и то, с какой периодичностью к ней заглядывали гости. Как относились к ней даже те люди, которых он считал, ну, пришибленными, если выражаться предельно честно. А когда ему рассказали, как именно девушка попала к ним в организацию, так и вовсе, присел покурить, как выражается Хела. Каждый новый день для него предзнаменовывал открытие. Найти подход практически к каждому, при этом поменяв устоявшийся взгляд на существование в этой вселенной? Могла, умела, практиковала. Надо было взять у нее курсы по ораторскому мастерству и психологическим уловкам, определенно. Орочимару бы понадобились такие навыки для завлечения нового персонала в свою подпольную-подземную тайную сверхсекретную нелегальную организацию, о которой, по ироничному стечению обстоятельств, знает каждая АНБУшная собака в Конохе и за ее пределами, по производству ядов, проведению незаконных опытов и разливанию отборного медицинского спирта по бутылочкам. Изначально, целью визита была только встреча. Он ни как ни думал, что встанет столбом после того, как постучится в дверь и зайдет внутрь. Столько света и растений он не наблюдал даже в предыдущем жилище. Столько интересных вещей, собранных под одной крышей, было, разве что, в его убежище, где он проводил опыты на геноме. Успел рассмотреть весь первый этаж в мельчайших подробностях, полазить своими загребущими ручками практически везде, начиная с кухни и выпивки, чинно стоящей в нижнем ящике кухонного гарнитура около холодильника, и заканчивая книжной полкой, возле которой саннин завис. Символы, написанные на корешках книг, были ему незнакомы. Все же идея о вечной жизни не покидала его. Будоражила сама мысль о том, что он сможет полностью погрузиться в тот невообразимый мир, в котором обитает Хела. Узнать много нового о природе вещей, о силах, окружающих каждого жителя этой Тени. Девушку он ждал около сорока минут. В целях эксперимента обошел и второй этаж в поисках хозяйки. Пусто. Кто же уходит из дома, не закрыв его на ключ? Или же Хела настолько привыкла жить в глуши, что позабыла этот важный пункт? Отчасти, правда. Она просто была уверена, что самая мерзкая тварина по имени Зейн, ни за что не сможет приблизиться к ее жилищу ни на шаг. Ведьма зашла в дом очень тихо, неспеша. В ее руках был букет свежих цветов. Казалось, она вообще не замечает еще одного человека, сидящего прямо перед ней. Мужчина листал очередную книгу, просматривая красочные иллюстрации. Его внимание захватили гравюры Штольценберга. Орочимару с интересом разглядывал их, подолгу задерживаясь взглядом на каждой. Хела заметила, что кто-то сидит у нее на диване лишь в момент, когда несла цветы с вазой на столик в гостиной. Не испугалась, когда взглянула на гостя. Казалось, он всегда был здесь, рядом с ней. Несколько секунд апатично вглядывалась в его черные волосы, немного спадавшие на лицо. Глядела на длинные тонкие пальцы, проводившие подушечками по страницам книги. Видела в этом действии что-то умиротворяющее. Простое прикосновение холодных рук к сухим листам бумаги — тяга к жизни. Интерес. Огонь познания, заставляющий двигаться вперед. Хела впала в некий транс, желая, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Их обоюдное молчание не давило на психику. Не было желания тут же вырвать из его рук книгу и закрыть ее. Иногда каждый из нас впадает в такое состояние, вызванное раздумьями. Казалось бы, мелочь, песчинка, миг, но в эту секунду время будто бы остановило свой привычный неумолимый ход. Мужчина с опаской наблюдал несколько минут за тем, как Хела не моргая смотрит в одну точку. Рук с вазы, заполненной яркими цветами, так и не убирала. Будто бы замерла во времени, остановшись посреди комнаты. Он не решался нарушить этот миг, предельно внимательно рассматривая ее. Сейчас ее сознание покинуло тело, это уж точно. Медленно водил подушечками пальцев по странице, едва касаясь ее. Показалось, что именно сейчас наблюдает ее настоящую. Уставший апатичный взгляд, смотрящий сквозь тебя. Сейчас Хела выглядела намного старше своего возраста, девушку выдавали глаза. Она не заметила, как начала тихо, разговаривая с самой собой, произносить: — Ты знаешь, это обычное дело: все, что живет, должно умереть. Рука мужчины резко дрогнула, когда тот услышал речь на странном для него языке. Она выпустила из рук вазу, а та звонко разбилась о деревянный пол. Реакция девушки была немного заторможена, поэтому она сначала не и не поняла, что произошло. Медленно опустила голову вниз, смотря на свои босые ноги. По полу растекалась небольшая лужица воды, стремительно подступающая к ее ступням. Смотрела на нее сквозь какую-то призму, будто она наблюдает за комнатой со стороны. Девушка согнула колени, присев, потянула руку к одному из бутонов. Слегка надавила на него. Небольшой осколок стекла, что прятался в его лепестках, разрезал кожу на двух пальцах правой руки. — Я уберу, не переживай, — мужчина быстро подошел к ней и, присев на корточки, начал аккуратно убирать крупные осколки стекла. Краем глаза заметил, что вода приобрела красноватый оттенок. Поднял голову, беспокойно смотря на застывшую в одном положении девушку. Она не слышала, что произнес Орочимару. Не замечала его. — Хела, что с тобой? Ты меня пугаешь, — он взял ее за запястье и немного дернул в свою сторону. В этот момент девушка будто очнулась от морока. Внимательно посмотрела в лицо, потянула правую руку к его щеке. Ее пальцы были холодны. Хела несколько раз поморгала. — Ты настоящий? На скуле остался мазок ее кровью. Саннин с осторожностью наблюдал за ее действиями. Взял ее ладонь, посмотрел на пальцы. Затем языком медленно слизал остатки крови, неспеша обводя каждую фалангу. Заметил, как быстро затягиваются два тоненьких пореза, прямо на его глазах. Приоткрыл рот в изумлении. Помог ей подняться на ноги, аккуратно придерживая одной рукой за талию. По коже девушки будто бы прошел электрический разряд в эту секунду. Орочимару отвел ее подальше от колотого стекла. — Тебе надо отдохнуть, — тихо сказал, будто кто-то мог их услышать. Осторожно, не убирая одну руку с талии, повел ее на второй этаж. Их шаги были едва слышны. — Дежавю. — Что прости? — В нашу последнюю встречу мы вели себя также, — девушка посмотрела на него, грустно усмехнувшись, — Такое чувство, что история повторяется. Мужчина напрягся. Вот теперь было не до шуток, определенно. Его пробрал озноб лишь об одной мыли об этом странном совпадении. — Я не позволю истории повториться. Пара стояла в комнате, погруженной в полумрак. Его глаза были цвета темного янтаря. Хела осторожно прикоснулась к лицу мужчины. Орочимару блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь тактильными ощущениями. Рукой обхватил запястье и притянул ладошку к губам, оставляя невесомый поцелуй. — Не позволю. Вероятно, мысли об отдыхе сейчас сменились на немного иные, плотского характера. Жизненно необходимо удержать девушку рядом с ним, необходимо чувствовать ее прикосновения, ее дыхание, слышать ее сердцебиение. Ощущать, как она вздрагивает от его медленных движений рукой, которая сейчас поднималась выше по спине. Чувствовать подушечками пальцев мягкость ее кожи. В ответ на его манипуляции получать прерывистое дыхание. Понимать разумом и плотью, как желанна эта девушка. В эту секунду ведьма почувствовала, будто после этой ночи что-то обязательно должно произойти. Только вот не знала, что именно. Интуиция в такие минуты подавала очень скудные сигналы. Разум был затуманен, соответственно и контроля над телом практически никакого. Мысли о том, что она совершает ошибку не было и в помине. Орочимару аккуратно опустил ее на матрас, нависая над ней. Их лица были в нескольких миллиметрах друг от друга. Носом прикоснулся к щеке. В этот момент Хела поцеловала его в скулу и не спешила убирать губы с его кожи. Оба замерли в ожидании. Первым сдался мужчина. Не спешил разрывать долгожданный поцелуй в губы, стоивший ему долгих лет ожидания. Взял смелость углубить его, языком приоткрыв ее рот шире. Девушка зарылась пальцами в его длинные волосы. Притянула к себе как можно ближе. Хотела прочувствовать этот момент как можно сильнее. Хотела навсегда оставить в памяти тот момент, когда с тебя медленно стягивают одежу. Как аккуратно помогают избавиться от нижнего белья. С каким трепетом ты сама помогаешь ему освободиться от оков ткани, прикрывающей тело. Он водил подушечками пальцев по ее телу также медленно и неспешно, как трогал страницы книги. Изучал девушку так же пристально и дотошно, как те гравюры. Запоминая изгибы. Мелкие штрихи, дополняющие целую композицию. Рассматривая пристально, с особым азартом и огнем в глазах. Руками провел по обнаженным бедрам, сгибая ее ноги в коленях, параллельно разводя их в разные стороны. Девушка не сразу поняла, что он задумал. Принялся оставлять поцелуи на внутренней стороне бедер, дразня ее, то сжимал их своими руками, то наоборот, легонько водил пальцем по ним. Эта игра продолжалась долго. Орочимару целовал ее везде, опалял своим горячим дыханием кожу, откладывая самый главный момент на потом. Хела начала извиваться от его ласк, прося большего. У него была хорошая выдержка. Не поддавался на провокации. Как бы случайно пальцем провел совсем близко к половым губам, размазывая естественную смазку по коже. Хела шумно втянула воздух. Когда он ввел первый палец во влагалище, послышался облегченный вздох. Когда он медленно начал водить им внутри, ее руки машинально вцепились в простыни. Когда добавил к нему второй, услышал сдавленных стон. Когда Хела осознала, что обычные пальцы не могут быть такой странной формы, стон стал немного громче. Она приоткрыла рот в надежде вдохнуть побольше кислорода в момент, когда язык Орочимару стал набирать темп. Влажные звуки через некоторое время сменились на более громкие шлепки. Дыхание становилось частым, а постанывания доносились с обеих сторон. Мужчина перевернул Хелу на живот, меняя позу и угол вхождения. Чуть приподнял ее за бедра, а сам встал на колени, чтобы точка опоры была как можно устойчивее. Следы от его пальцев на ее коже сойдут так же быстро, как зажил тот порез. Орочимару старался держать заданный ранее темп. Их тела покачивались в одной амплитуде. В момент, когда Орочимару близок к завершению, сжимает свои пальцы, обхватывающие ее бедра, сильнее. Кончив в девушку, изо всех сил пытается не останавливаться, толкая Хелу к оргазму. Она сильно сжимает судорожно сокращающимися мышцами член, заставляя мужчину вскрикнуть от боли и удовольствия. Оба пытаются отдышаться после этого. Саннин медленно выходит из нее, из-за чего часть спермы каплями оставляет следы на постельном белье. Его тело обессиленно падает рядом с Хелой. Пара проснется рано утром и именно в этот день Орочимару поймет, что совершил очередную глупость в своей жизни, ведь он не умеет держать язык за зубами тогда, когда это больше всего необходимо.