Уроборос

Когда Орочимару проснулся и не обнаружил рядом с собой девушку, испугался. Подскочил с матраса и судорожно крутил вокруг головой, затем почувствовал запах кофе, доносившийся с кухни. Прикрыл глаза и выдохнул от облегчения. Глазами нашел аккуратно сложенные две стопки с одеждой. Среди них узнал свою, около которой, плюс ко всему, лежали длинные штаны темно-фиолетового цвета и серая кофта. Вероятно, для него. Кофта, правда, оказалась ему немного великовата. Девушка уже разливала по кружкам кофе, в момент, когда Орочимару подошел к ней сзади и обнял за талию, положив свою голову ей на плечо. — Доброе утро, — с улыбкой произнесла Хела, беря в руки две кружки. — Доброе, — поцеловал ее в висок. Прижался щекой к шее, смотря вниз, на дымящийся напиток, — Как спалось? — Замечательно. Я сделала нам кофе, садись. Нехотя отпустил ее, усаживаясь на стул. Внимательно наблюдал за ее действиями. — Если тебя что-то будет беспокоить, скажи мне, — девушка поставила перед ним кружку, — Головокружение, тошнота, рвота. Все, что угодно. Хела по привычке улыбнулась, махнув рукой. — Даже не переживай по этому поводу. Орочимару в замешательстве посмотрел на нее. — В каком смысле «не переживай»? Это весьма серьезно. Мы ведь не предохранялись. Я просто хочу быть готовым к… В тот момент ведьма мельком кинула в его сторону короткий острый взгляд: — Орочимару, не переживай на этот счет. Я не могу иметь детей сейчас. После этой фразы саннин замер. Такого ответа он не ожидал. — Почему? Поверь, это проблема решаема, если захочешь, я смогу найти способ. Это не повод расстраиваться, Хела. Вместе мы сможем преодолеть эту проблему, — он положил руку на ее, чуть сжимая. Хела глубоко втянула воздух. Она не рассчитывала на утренний разговор о детях: — Со мной все в порядке, правда. Пожалуйста, давай больше не будем поднимать эту тему. — Ты мне не доверяешь? — Если честно, меня немного пугает твоя прыть в этом вопросе. Просто, — она сделала глубокий вдох, — думаю, детей нужно рожать лишь тогда, когда можешь обеспечить им безопасность. Когда осознаешь, что никто не сможет их тронуть, навредить им. — Значит, считаешь меня слабым. Девушка страдальчески улыбнулась. — Да нет, просто.., — пару секунд вглядывалась в его глаза, зрачок в которых сузился. Замерла, так и не договорив. До нее медленно доходила предполагаемая причина такого поведения. Она постепенно менялась в лице, улыбка медленно с него сползла. Теперь же мягкий взгляд сменился настороженным: — Что он тебе сказал? — Я просто хочу быть рядом, хочу быть с тобой, защищать тебя, хочу быть уверенным в том, что не оставишь меня снова. Я хочу тебя. Всю без остатка. Хочу видеть каждое утро, просыпаясь, чувствовать тепло твоего тела, смотреть на то, как ты улыбаешься. Помогать тебе. Хочу учиться у тебя, погрузиться в тот мир, которым ты живешь. Девушка сглотнула. Прикрыла глаза, рукой начала водить по лбу. — Смогу тебя защитить, — он сжал ее руку сильнее, — Просто дай нам время и шанс. Хелу пробрал холодный пот. Эту фразу она уже слышала, много лет назад. От Ульва, ее мужа, до того, как он ушел и не вернулся. За день до его смерти. Ее глаза расширились от ужаса, сама девушка задрожала всем телом. Быстро моргала, чтобы прогнать тревожные мысли и непрошенные слезы. Встала из-за стола, немного покачиваясь на ногах. Старалась глубоко дышать, успокоиться. — Мне надо подышать свежим воздухом. — Опять уходишь? — язвительно подметил мужчина. На ее глаза навернулись слезы. — Ты мне не доверяешь? — голос перестал слушаться, говорила хоть и тихо, но с надрывом. — Почему ты всегда уходишь после того, как я проявляю инициативу? Чего ты боишься?! Почему, когда трахнула Хидана, не ушла в лес на тридцать лет, а?! Или ты просто сожалеешь о том, что позволила себе дать слабину, влюбившись в меня?! Она смотрела на него с огромными от шока глазами. Тихие слезы оставляли дорожки на ее щеках. Хела боялась даже вдохнуть. Ее чувства практически рассмотрели под микроскопом. «Откуда он это знает», вот единственный вопрос, которым она задавалась. Не глядя надела ботинки, накинула черную кожаную куртку и быстрым движением открыла входную дверь. Пошла, куда глаза глядят, поежившись от свежего холодного утреннего воздуха. Орочимару в шоке наблюдал за тем, как она уходит. Кажется, его длинный язык сейчас сморозил такую глупость, что проще было закопать себя живьем. Не понимал, как смог сказать ей такое. Закрыл руками лицо. Каким уродом надо быть, чтобы сказать такое? Или он впервые был честен сам с собой? Рассказал о том, что чувствует. Но это все равно не давало морального права так грубо с ней разговаривать. Она шла по лесу, не замечая ничего вокруг себя. Хотелось выть от боли. Кричать, ломать деревья, рыть руками голую землю. Все, лишь бы избавиться от тянущего чувства внутри себя. Хотелось замерзнуть насмерть, чтобы наконец-то избавиться от всех мыслей внутри головы. Рвать на себе волосы. Кусать, царапать кожу, ломать кости. Хотелось выкачать всю кровь из себя до капли. Вырвать себе сердце, легкие, которые обжигало холодом. Слезы из глаз лились, не прекращая. Хела в порыве ярости стянула с себя куртку и бросила ее на землю. Хотелось дойти до самого холодного моря и утопиться в нем. Умереть там, где умерли ее дети. Умер ее муж. Чтобы воды поглотили тело, забрали наконец ее боль, расщепили ее нервы, заполнили легкие до краев, не позволяя вдохнуть спасительного кислорода. В тот же момент в лесу был и другой человек. Крушил деревья, чтобы, наоборот, хоть что-то почувствовать. Пустота внутри сжигала его душу. Даже разозлиться толком не мог. Не ощущал ничего, кроме звенящей тишины внутри себя. Какой черт его понес рано утром заниматься ломкой древесины, вопрос хороший. Просто никогда на своей памяти еще не встречался с таким опустошающим чувством пустоты. Был гнев, были эмоции, были крики, была ярость. Было все. Все, кроме затишья. Мужчина не мог понять, почему он так спокойно на все реагирует. В свои лучшие годы, он бы в два счета свернул голову нахальной девушке, без раздумий взял бы борозды правления в свои руки, но сейчас… что-то не так. Что-то изменилось внутри него самого. Услышал какой-то шорох позади, быстро обернулся, принял боевую стойку. Затем услышал чей-то душераздирающий крик, а потом тишина. Решил проверить, что случилось. Примерно понимал, откуда мог доноситься источник звука. Быстро побежал в глубь леса, старался особо не шуметь. Когда под ногами нашел что-то черное, остановился. Пригляделся. На земле скомканной лежала кожаная куртка. Осторожно поднял ее. Следов крови на ней не было. Следов погони тоже. Покрутил головой в поисках живой души. Хотя, сказано было слишком громко. Глазами заприметил движение по левую руку от него, чья-то быстро удаляющаяся фигура размашистыми шагами удалялась в самую глубь леса. Подбежав ближе, понял, что это была Хела. Девушка хотела раствориться в воздухе. Хотела увидеть знакомые ее сердцу деревья, могучими ветвями закрывающие небо. Убежать, не оглядываясь. Прочь их этой Тени. Прочь, куда глаза глядят. Мадара же последовал за ней в целях разузнать, что случилось на этот раз. Хела не обращала на него внимания до тех пор, пока мужчина не приблизился к ней на двести метров. — Уходи, — ее голос сел, девушка даже не повернулась, чтобы сказать это ему в лицо, — Убирайся! Он не отставал, следовал за ней, почти догнал. — Что случилось? Шла быстро, скрестив руки на груди. Не отвечала. Думала, ему надоест и сам отвяжется. В какой-то момент Учиха начал чувствовать головную боль. Не такую сильную, как когда его охватывала ненависть и Черный Зецу брал его под контроль. Мужчина решил не обращать на это внимания, пока боль не стала нарастать. Что служило катализатором, он не догадывался. — Да какого лешего ты за мной увязался? — девушка развернулась к нему, не останавливаясь, — Сказано же, уйти! Мадара ухватился рукой за голову, чуть прикрыв глаза. Ее громкий голос раздражал его, голова и так раскалывалась. — Тише, голова болит, — он тер виски, стараясь унять пульсацию, набатом раздающуюся в черепной коробке. Боль прошла так же внезапно, как и началась. По спине неожиданно прошелся холодный ветерок. Еще холоднее, чем утром в лесу. Учиха смог наконец открыть глаза. Лучше бы не открывал, ведь заметил, как с неба падают редкие снежинки. На их фоне стояла Хела, что-то ему кричащая. Вся заплаканная, с красными глазами. Мадара с огромными от шока глазами наблюдал, как размер деревьев внезапно увеличился. Казалось, они сейчас находятся совершенно в другом месте. В другом лесу. Хотел активировать шаринган, посмотреть, не иллюзия ли это. Не смог. Глаза его не слушались, будто уснули. Затем осознал, что не чувствует внутри себя силы, течения чакры по каналам. Не ощущает ничего. По всему телу прошли мурашки, неприятные такие. — Хела, — голос стал намного тише, похож на сипение. Ему за долгие годы стало по-настоящему страшно. — Да что?! — отдышавшись, уставилась на него. Сначала не понимала, почему Учиха так на нее смотрит. Затем краем глаза заметила какое-то движение в воздухе. Подняла голову вверх, не веря своим глазам. Оглянулась вокруг. Деревья более высокие, чем она помнила в лесу, около убежища Акацуки. С большими от шока глазами посмотрела обратно на Мадару. — Хела, я не чувствую чакры в себе, — прочитала по его губам, ведь кроме звука своего бьющегося сердца не слышала ничего. Замерла на месте, не в силах что-либо сказать или сделать. Ситуация экстренная, надо с этим что-то быстро сделать. Пересилила себя, сделала шаг ему навстречу. Казалось, сейчас упадет на землю, как сильно они тряслись. Кое как подошла ближе. Мадара вцепился в куртку будто та была для него якорем, а он сам — корабль, который уносило течением в открытое море. Девушка обхватила его руку. — Смотри на меня. Глубокий вдох, — она глубоко вдохнула, другой рукой показывая на мужчину, — Давай же, глубокий вдох, — повторила процедуру до тех пор, пока он не сделал это, — Выдох, вот так, молодец. Еще раз, вдох, выдох. Привыкни к ощущениям внутри себя. Когда он немного успокоился, робко взяла его за запястье. Мадара вспомнил, как в детстве кинулся за тонущим братом. Изуна совершенно не умел плавать, впрочем, как и он сам. Но это не помешало побежать ему на помощь со всех ног. Умрет, но вытащит. Помнил, как легкие заполнялись водой, когда он неумело греб руками. Помнил, что камнем опускается на дно. Как его глаза закрываются, когда Мадара видит из-под толщи воды, как Изуну рывком выдергивают из воды. Следующее воспоминание было уже на берегу. Как там оказался, было загадкой. Помнил лишь два зеленых глаза, пристально смотрящие в его черные. Чей-то облегченный выдох и громкий голос брата, быстро к нему подбежавшего. Вероятно, мозг в момент сильного стресса запоминал лишь обрывками. Сейчас же, Мадара вспомнил, как кто-то успокаивал рыдающего Изуну. Такими же словами, точно в такой же последовательности. Только таким же голосом. Это не может быть простым совпадением, верно же? Это точно Хела. Сначала Учиха вспомнил ее глаза, затем — все остальное. Только вот что странно: чем сильнее Мадара пытался вспомнить, что было до и после того эпизода, память прошибало шпилькой боли, будто воспоминаний таких и не было вовсе. Эпизод был, а причины и последний ему – не было. — Пойдем, посмотрим, где оказались. Я рядом, не отпущу твою руку, Мадара — видел, с каким трудом сама боролась со страхом, видел, как дрожит маленькая рука, яростно снимающая его запястье. Высокие сосны и ели, чуть припудренные снегом, окружали их. Высокие и могучие. Хела осторожно и медленно вела его за собой, пытаясь понять, где находится. В голову не приходило ровным счетом ничего. Так и скитались около двух часов. Странным образом в этой местности потихоньку начало вечереть. Это было очень пугающе, ведь на дворе должно быть ранее утро. Они оба немного пришли в себя и теперь просто шагали вдоль поваленных деревьев, на которых рос мох. Она уже порядком устала идти. Прикрыла глаза, старалась почувствовать хоть какое-то изменение рельефа. Все оказалось намного интереснее — впереди, метрах в пятистах, был резкий перепад высот. — Впереди что-то есть, идем, — покрепче ухватила его руку. Спустя тридцать минут вышли к обрыву, покрытому зеленой сочной травой, под которым разливалась водная гладь, чуть тронутая ветром. Вид природы завораживал до тех пор, пока Мадара не повернул голову чуть влево. Увидел странные высокие трубы, на верху которых крутились механизмы с тремя лопастями. Девушка же по старой привычке сразу взглянула на небо, на котором появлялись первые звезды. По ее позвоночнику прошел электрический разряд. До боли знакомые созвездия, которых она уже лет сто не видела. — Мадара, вам преподавали ориентирование по звездам? — Не особо, — честно признался шиноби, не отрывая взгляда от странных белых сооружений, находящихся в километре от них. — Посмотри вверх. Он с трудом сделал то, что попросили. — Ну, звезды как звезды. Что в них такого? — Вот там, самая яркая, — пальцем показала на небо, — это Юпитер. Сияет сильнее всех на небе в полночь. Планета такая. Огромный газовый гигант. Крупнейшая из всех. А вон там созвездие Компас. Там — Рак, — говорила тихо, без дрожи в голосе. — А это падающая звезда? — пальцем показал на святящееся мигающее тело, стремительно перемещающееся по небосводу. Это был самолет. Хела со слезами на глазах покрутила головой из стороны в сторону. Оторвала взгляд от неба, покрутила головой. Заметила ветряки. Осознание происходящего пришло моментально. — Мадара, таких созвездий нет на вашем небосводе. Он опустил голову. Взглянул на девушку, из глаз которой лились тихие слезы. Не было истерики и криков, не было ничего. Лишь пустое осознание. — Мадара, мы на Земле. Мы в другом Отражении.