Уроборос

— Есть мысли о том, что это могло быть? — Мадара разлегся на траве, положил руки под голову и внимательно рассматривал небо, заволоченное розовой дымкой рассвета. Разумеется, ему стало слегка интересно, что это за представление было ночью, главными героями которого они с Хелой стали, и кто заказал столь грандиозный праздник на широкую ногу. Повторюсь, из одежды на мужчине была лишь странного вида простынка, впопыхах обмотанная на бедрах. Ведьма носила похожий костюмчик, только вот после бурной ночки ей стало слегка холодно, и она решила обмотать простынь на груди. Это погоды не сделало, большая часть бедра все равно была оголена, ведь Хела умудрилась удобно расположить корпус вполоборота на груди Мадары так, что только ягодицы и вытянутые ноги касались земли. Все это время она не спускала глаз с мужчины, наблюдая, чтобы тот не уснул. — Могу пошутить на эту тему или же высказать более веские предположения, — на лице ни тени улыбки, лишь задумчивая мина, — Либо мы чего-то надышались или наглотались воды, либо тут в силу вступили силы более весомые, чем я могу сейчас представить. По коже прошелся табун неприятных мурашек от воспоминания о встрече с Брендом. Девушка дернула головой, отгоняя липкие мысли и домыслы, поджала губы и продолжила: — В любом случае, надо выбираться отсюда. Мы не знаем, сколько времени прошло в твоем Отражении. День, два или целая неделя, — в голову скопом лезли неприятные мысли, не оставляя свободного пространства для вдумчивых размышлений, — Кто бы не стоял за этой странной шалостью, я его разочарую, — Хела грустно ухмыльнулась, довольно агрессивно выдувая воздух из носа и напрягая мышцы пресса, — фокусы с одурманиванием на меня уже давно не действуют, в голове слишком много ненужных мыслей. Расслабиться как прежде не получается. Хела встала на ноги, отряхнула простыню и подала Мадаре руку. Он пялился на ладонь пару секунд, явно не собираясь подниматься. Он лишь приподнялся, опираясь на локти и немигающим взглядом прожигал тонкие девичьи пальцы. Шестеренки в голове нашли самый логичный и элегантный ответ на вопрос о странном путешествии. Не хватало пары незначительных деталей. — Как давно? — Что? — свела брови вместе, потеряв нить разговора. Голоса снова забита миллионами забот. В целом, Хеле было довольно непросто общаться с кланом Учиха. У них мозговая деятельность велась будто непрерывно, к примеру, Мадара мог долго размышлять над одним вопросом, около полудня, а затем выдать свое предположение или уточняющий вопрос, в то время как Хеле требовалось приложить значительные усилия для вспоминания темы их диалога. Может, она настолько постарела, что не в состоянии сконцентрироваться на одной проблеме сразу? И да, и нет. Просто кое-кто так сильно впечатлил своим появлением ведьму, что все мысли теперь заняты одним вопросом: «Кто такой Бренд, и как он связан с Зейном?». Разумеется, общий знаменатель был — книги. Те самые, что прятал мелированный говнюк у себя в храме. Может, на них стоит какая-то слежка? Вероятнее всего. Глупо было оставлять их в крепости и подвергать опасности жителей той Тени, но, с другой стороны, лучшего места для их хранения не найти. — Как давно ты не можешь расслабиться таким способом? — Ну, — ведьма стала размышлять вслух, но протянутой руки так и не убрала. Подняла глаза к небу, вспоминая, — во времена дебоша с Зейном у меня хорошо получалось накуриться и забыться с каким-то партнером, которого я видела первый и последний раз в жизни. Когда же я сбежала и поменяла ареал обитания на более северный и слегка языческий, травки сменились, но теперь я применяла их для вхождения в своеобразный транс перед битвой. А в последнее время мне сложно вогнать себя в такое состояние, не говоря уже о сексе. С ним вообще все тяжко. Удовольствия от процесса я не получаю никакого, — с каждым новым предложением голос становился на тон ниже, выдавая усталость от происходящего и некую обреченность, пропитывающую каждый сантиметр земли под ногами, — Вероятно, тяги к жизни и продолжению рода, как у нормальных людей, у меня теперь нет. — Переводишь тему. Сосредоточься на том вопросе, что я задал, — со стороны Мадары это высказывание — неслыханная дерзость, но он готов рискнуть. Гнев и есть та самая движущая сила, которая может заставить бороться Хелу до последнего, и он это прекрасно понимает. Теперь понимает, когда бледные оковы морока спали с его разума. Ведьма нахмурилась снова, только теперь во взгляде читалось явное непонимание и удивление по отношению к Учиха. После сегодняшней ночи у него явно прорезались зубки и насколько глубоко они могут впиться в ее шею не знает никто. — «Как давно?». Ну и что это за вопрос такой?! Какая разница, как давно я… — вывести на незначительное проявление эмоций получилось, мозг работать начал, поэтому намек, изначально заключенный в вопросе, Хела наконец-то уловила, — О боже… — Дошло? Кто-то, кто тебя знал много лет назад, решил проверить твои нынешние увлечения, если можно так выразиться, — теперь его очередь ухмыляться. Приятно, что его посыл уловили и смогли развить. — Я не знаю никого, кто бы обладал такой властью, — она врёт. Нагло и безбожно врет, ведь на коже появились мурашки. Почему-то стойкое убеждение в том, что Бренд так может, закралось к ней в голову еще в первые секунды их с ним встречи. Однако, это всего лишь догадка, а не истина в первой инстанции. Страх сильнейший мотиватор защиты, поэтому неосознанно ведьма приписала в заслуги принца Амбера все мыслимые и немыслимые формы магии и манипуляции пространством. Мимо, надо метить выше Бренда. Мужчина узнал о Хеле не так давно, так что подстроить свистопляску не успел бы, да и сил после ножевого ранения, знаете ли, не остается. Но это уже другая история. — Это испытание. Скорее всего, тебя проверяют на степень сил. Эта ловушка была явно не для меня, уж поверь. Ты слишком легко в нее попала, даже глазом не моргнула, хоть звоночки и были. — Например? — Вода. Я видел капли воды на картине и на диване в гостиной. Девушка посмотрела на него, как на умалишённого. Подняла бровь и осмотрела его с головы до пят, затем хмыкнула. — Мнительный? Ухмылку Мадары надо было видеть. Мужчина не понимал, как можно было не заметить таких очевидных знаков. Затем вспомнил, что Хела из будущего оставила после себя такие же капли воды на паркетном полу в зале собрания Каге, и улыбка медленно сошла с лица. Быть может, это затея будущей версии? Тогда он не понимает конечной цели данной военной кампании. — Поверь мне, он после себя ничего не оставил! — злость поднималась по пищеводу вверх, оседая в горле. Ярость мешала здраво мыслить и изъясняться, мешала обуздать собственные эмоции. Учиха не мог понять, о ком она говорит. Кто «он»? — Только рябь в глазах от яркой вспышки света и хтонического ужаса! А когда он мне под нос сунул кар… Вовремя остановилась. Напряглась всем телом. Хела понимала, что сболтнула лишнего, личные терзания души должны остаться при ней, ведь никогда не знаешь, что будет, если рассказать. Вдруг, Бренд найдет и Мадару? Вдруг, сможет воздействовать на него? Подвергать мужчину такой опасности было делом роскоши. Один неверный шаг и неровный вздох — все летит к чертям. Если Мадара прав и это проверка, то дела у них обстоят прескверно. От ее действий зависит… Кстати говоря, а что? Вот бы была письменная инструкция к этой идиотской проверке, где указаны правильные и неправильные варианты действий. Например, баллы зачисляются при посыле Мадары с его каверзными вопросами на три веселых буквы, а отнимаются при изливании души коллеге по цеху. Или, наоборот. На самом деле, такая методичка пригодилась бы по жизни. И жить было бы легче, и меньше разборок от последствий выборов. К сожалению, в реальном мире так не работает, судьба — лишь набор действий, приводящих к той или иной развилке событий, словно ветви дерева. Бесполезно гадать, а что бы было, если бы не… Прошлое ушло, настоящее неумолимо просачивается сквозь пальцы, как песок, а будущее скрыто пеленой сомнений и страхов. В наших силах лишь постараться предугадать будущее, вынося уроки из прошлого, не иначе. Как бы сильно Хеле не хотелось отрицать, Мадара, скорее всего, прав. Он, кстати, сверлил ее фигуру глазами добрую минуту, дожидаясь продолжения монолога. Понимал, что на борется сама с собой, взвешивает все за и против. Играть в молчанку не выгодно, надо идти напролом: — Не знаешь последствий, я прав? Если расскажешь, не знаешь, как я распоряжусь информацией? — Я боюсь не тебя, точнее, тебя я боюсь в меньшей мере. Боюсь за тебя, — в этой фразе было намного больше смысла, чем в нее можно вложить на первый взгляд. Эффект бабочки никто не отменял, — Собирайся. Попробуем выбраться еще раз. Учиха был уверен, уйти сегодня они не смогут. Чуйка подсказывала, что второй этап проверки будет похлеще предыдущего, а завершающий — выбьет Хелу из колеи. Мужчина по пути в пещеру сопоставлял все известные ему на текущий момент факты. Вспоминал дословно разговоры с Эстер и Диланом, достраивал картину происходящего в воображении. Необходимо было выяснить, кто обладает властью запирать в Отражении. Кто обладает знаниями о слабостях Хелы, почему этот кто-то начал действовать именно сейчас. Ведьма же живет на свете уже не одну сотню лет, так какого же черта настолько серьезные, по его собственным меркам, события стали происходить именно сейчас. Мадара не мог даже предположить, что полномасштабная шахматная партия ведется уже с незапамятных времен. Не мог даже подумать о том, что исход и конечная точка этой игры уже предопределена, оставались лишь мелкие детали. Мелкие, но значительные, будто ювелирные завершающие штрихи кистью по полотну. И эти самые штрихи пишутся именно сейчас. Шиноби не знал, хочет он напрямую участвовать в ее проблемах и разборках или же остаться сторонним наблюдателем. Понимал ведь, долго так продолжаться не может, рано или поздно наступит тот день, когда придется выбирать — остаться или пойти дальше, вглубь темного леса, покрытого кровью и зарослями мха. Все следы пребывания они замели. Вещи девушка переместила в другую Тень, заодно вытащила из бездонного пространства Вселенной высокие сапоги на манер рокерских и плотные штаны на резинке, ведь в те, в которых Хела пришла в это Отражение, не влезла. Точнее, влезла, однако одно неосторожное приседание привело к тому, что джинсы треснули прямо на ляшке. Звук рвущейся ткани еще долго стоял у Мадары в ушах, а неожиданный смешок был задавлен по пути из гортани. — Ну хоть не на жопе, и то спасибо, — Хела так и осталась сидеть на корточках, скатывая одеяла в рулон. Тщетно. Учиха все же прыснул со смеху, оперативно прикрывая губы ладонью. За день это был последний искренний смех парочки. Дорога вглубь леса была выматывающей морально. Еловый лес не хотел заканчиваться ни на пятой, ни на пятьдесят пятой минуте их шествия, мирно укрывая гостей тенью. Хела пыталась изменить ландшафт, пыталась заставить воздух в округе потеплеть, а зеленую траву под подошвой стать сухой и выцветшей. Бессмысленно. Похоже, Учиха прав. Это ловушка. Странно лишь то, что в груди Хела не чувствует паники или тревоги, лишь липкую и холодную тоску. Поразительный коктейль чувств, столь не подходящий данной ситуации, забавлял и пугал одновременно. С чем связана столь странная реакция на происходящее безумие, сказать практически невозможно. Невозможно сейчас. Когда откроются карты, мир станет понятен и прост, словно длинная тонкая линия на бумаге. — Что-то изменилось, — в голосе девушки послышались нотки надежды. Она принюхалась, словно дикий зверь, несколько раз глубоко и медленно втянула в ноздри воздух, — Пахнет иначе, чем-то, — нахмурилась, пытаясь вспомнить подходящее слово, однако, ничего точного и оформленного в объект в сознании не возникало. Лишь расплывчатые красочные силуэты, медленно курсирующие по кругу. Тряхнула головой и снова принюхалась, — Не понимаю. Запах знакомый или мне кажется. Учиха истинно благодарен за размышления вслух, хоть где-то старая привычка Хелы играет ему на руку. — Идем дальше? — ждал команды, не сдвинется с места, пока не даст отмашку. Ведьма в ступоре стояла среди елей, широко открытыми глазами смотря вперед. Неуверенный и робкий кивок головы — ответ, который мы заслужили. Волнение засело в районе ключиц, усилием воли мозг все же заставил конечности двигаться. Два шага вперед и снова ступор. Хела вдыхала полной грудью, не понимала, почему нервное возбуждение пришло именно сейчас и почему так быстро сменило змеиное спокойствие и безразличие. Создавалось впечатление, что этот запах прямиком из юности, столь отдаленной и забытой, что рассудок всеми силами отказывался верить в такие совпадения. — Хела, говори со мной, — в голосе Мадары звенела сталь, которую можно было услышать по отношению к подчиненным. Таким тоном раздают приказы нерадивым рядовым. Хотя, если прислушаться, можно уловить нотки чего-то теплого и необъятного. Кажется, в голосе было… беспокойство? Верно, показалось. — Так пахнут звезды. Ночь и открытое окно, — девушка смотрела сквозь шиноби, практически не моргая, — небо и звезды. Было холодно и тянуло вот здесь, — с нажимом указала на грудную клетку, пальцами давила на пищевод, — тянет внутри, мне было холодно и воздух был колючим. Скомканное описание не давало Учиха ни одной конкретной зацепки, но головой он понимал — останавливать не стоит, ведь можно сбить с мысли. — Мне так больно и тоскливо, но в то же время я чувствую благодарность и мягкость. Пахнет осенью и зимой, нет, осенью поздней. Ветер колючий, но мне нравилась та боль при вдохе. Я плакала, — в ее голове воображение и воспоминания переплелись настолько серьезно, что отличить, где вымысел, а где реальные события, было невозможно. Девушка отмерла минуту спустя, тяжело втянув воздух в легкие. Мадара не спускал с нее глаз. Мужчина не давил на нее, не кричал и не подначивал, лишь бренно дожидался окончания необычного приступа откровения. Вероятно, ведьма и сама не понимала, что только что произошло. Невольно он вспомнил собственное детство, где запах мокрой после дождя земли смешивался с запахом оружейной смазки. Почему именно сейчас в голову лезли ненужные думы? После воскрешения он нечасто вспоминал детство, совсем редко, практически никогда не акцентировал внимание призраках прошлого. — Идем, — пожевала губами, смотря тупо под ноги, — иначе мы никогда не выберемся. Кивнул, копируя движения Хелы. Сложно точно сказать, сколько времени прошло, однако, по личным ощущениям Мадары, минут двадцать, не больше. Земля под ногами начала иметь явный уклон вниз, около двадцати, может, двадцати пяти градусов, поэтому всю оставшуюся дорогу до кромки леса парочка практически бежала, стараясь не упасть и не покатиться кубарем вниз по склону. И вот тут уже началось самое интересное. Вышли из леса. Деревья рваными волнами накатывали на поверхность рыжей, практически красной земли. Пару метров спустя земля с рыжего поменяла свой оттенок на насыщенно черный. Хела первым же делом обратила внимание на широкую всеобъемлющую темную гладь равнины, что была под ногами несколько ниже, буквально в двадцати метрах от них, где виделось движение. Несколько сотен конных солдат со странными знаменами цвета хаки стояли внизу и ждали, пока к ним подойдет лишь один единственный знаменосец вражеской, это Хела поняла по цвету флага, армии. Неравный бой. Еще одно испытание для ее психики. Помнится, в свое время она так выходила против многотысячной армии, она держала в руках зеленое знамя Амбера, она была той, кто начинал войну. — Армия. Мадара, здесь боевые действия, смотри, — девушка схватила запястье Мадары, потянула за собой на край скалы, на которой они стояли, призывала посмотреть вниз, но Учиха был заворожен небом. Мужчина не мог оторвать от него черных глаз, настолько стильно природное явление захватило разум и чувства. Внутри поднималось давно забытое и затоптанное ногами ощущение величия момента. Искусство в его истинном проявлении. Темное, глубина синего цвета поражала воображение, а миллиарды звезд холодным светом указывали путь нерадивым путешественникам. В какой момент сменилось время суток? Было слишком светло для ночи, слишком яркое небо, сверх меры яркие звезды, будто фильтр на фотографии выкручен на максимум. Он рассмотрел фиолетовые вкрапления, будто рукава Млечного Пути, опоясывающие ночное небо, рассмотрел созвездия, увидел столь странное и нетипичное тело, горящее в атмосфере и оставляющее после себя яркий хвост. Мадара потянул руку ведьмы за своей, указывая на верх. К звездам. — Господи, — лицо девушки исказила гримаса боли, губы приоткрылись, а уголок рта пополз вниз. Брови страдальчески поднялись вверх, формируя складку на лбу. Учиха нашел в себе силы оторваться на пару секунд от лицезрения красоты мира и перевел взгляд на Хелу, чьи брови стремительно поползли вниз от осознания закономерности. Ведьма не моргала, пялилась на небо, затем перевела взор вслед за кометой, очерчивающей небесную ось. Комета прошла над полем боя. Тонкий палец женской руки поднялся вверх вслед за движением небесного тела, копируя его траекторию. Хела, не смея пошевелиться, смотрела прямо вперед, старалась лишний раз не дышать и не моргать. Мадара тоже не двигался с места, завороженный величием сцены, разворачивающейся вдалеке перед ними. Воин отважно подходит на несколько метров вперед и силой втыкает знамя в землю. Горящими глазами прожигает противника, не говоря ни слова обнажает меч. Ножны гулким эхом провожают хозяина в последний бой.

«Комет не видно перед смертью нищих; вещает небо о конце владык.» «Трус много раз до смерти умирает; Храбрец вкушает лишь однажды смерть. Из всех чудес, известных мне, считаю я самым странным смертный страх людей; Ведь знают же: конец необходимый придет в свой час.»

Пара смотрела на храбрость, воспеваемую в поэмах и песнях, на храбрость, о которой слагали легенды. На храбрость, которая со временем иссякла в сердцах людей, вечно ждущих того самого, светлого дня их существования. Долг воина — выстоять. Долг потомков — помнить о его подвиге. Численное превосходство задавило смельчака, смыло его с лица земли, словно волна, накатывающая в шторм на берег. Армия затоптала копытами, изуродовала тело копьями и окропила траву кровью. Конница неистово поскакала дальше, будто ничего и не было. Интересно, куда они направляются? Со стороны вся эта сцена выглядела как театральная постановка. Слишком вычурно и гиперболизировано. Спектакль, иллюстрирующий одну из битв Хелы. — Добротный малый. Яйца у него были стальные, — нукенин тяжело вздохнул, скрестив руки на груди. Длинные черные волосы чуть трогал прохладный ветер, несущий с собой запах крови, железа и пота. — Он умер, как настоящий воин. В последние годы я стала сентиментальна к таким проявлениям героизма. Даже завидую. Малец смог осуществить мою давнюю мечту. Учиха вопросительно поднял бровь. — Смерть на поле боя? Вопрос остался без ответа. Ведьма кивнула в сторону, намекая на то, что пора идти дальше. Шли у кромки леса, дабы снова не заблудиться и не наткнуться на сомнительные источники пресной питьевой воды. Настроение, соответственно, явно уходило в сторону минуса, ведь толку от их бессмысленного шатания по красотам местной флоры не было. Хотелось пить, есть и наконец-то спокойно выспаться, желательно с своем доме. С такими мыслями они прошли еще три километра. Обстановка вокруг напоминала театральный помост перед сменой акта спектакля — декорации пропитаны фальшью и безликостью. — Стой, — Мадара резко потянул девушку на себя, схватив за запястье. Хела в недоумении уставилась на нахмуренные брови Учиха. Его глаза то расширялись, то сужались, а мимика выдавала беспокойство, — Кожей чувствую ветер, но листья на деревьях не шевелятся. Лес спокоен. Ведьма нахмурилась. Прислушалась к ощущениям. И правда, несостыковка, только вот, почему она сама не заметила перемены? Она настолько устала или же Мадара прав, именно ее заманивали в ловушку. А что, если… Хела медленно повернула голову, пристально всматриваясь в черты лица мужчины. Ег же должно выдать хоть что-то, верно? А если эту ловушку подготовил именно он? Слишком уж часто она попадает вместе с Учиха в странные передряги, слишком травмирующие и шокирующие последствия их вылазок не дают уснуть спокойным сном, слишком отчужденно и отстранённо он держится в компании. Мужчина ничего не требует и не просит. А это явный признак скрытого умысла, по версии Хелы. — Почему я раньше не додумался, — Учиха корил себя за беспечность. Как можно было забыть самый логичный и простой способ разведки? — Заберемся на дерево и посмотрим сверху на землю, тогда уж решим, куда нам идти дальше. Не дожидаясь ответа, Мадара обхватил талию ведьмы и с помощью чакры в несколько высоких прыжков добрался до пика рядом стоящей ели. Девушка даже подумать не успела, как легкие переполнились воздухом. Две новости. Хорошая и плохая. Хорошая — с высоты вид пред ними предстал шикарный. А плохая новость заключалась в том, что лес предстал перед ними бескрайним полем. Казалось, зеленые деревья не заканчивались даже на границе с горизонтом. По коже прошлись мурашки. Хела, сделав рваный вдох, обернулась, но позади себя увидела продолжение того же клятого леса. Никакой равнины, где бились воины. Никакой равнины, где героически умер солдат, защищая честь собственного знамени. Будто весь окружающий их мир — иллюзия. Чуйка Хелы была абсолютно права. Эта Тень лишь яркий витраж, сделанный из осколков других Отражений. А пока наша бравая парочка пытается понять, что к чему, расскажу поучительную историю о том, как делать не надо. Короче, жили Биба и Боба, отец и сын. И у Бобы было дохрена детей, хоть жопой жуй. И так получилось, что один из сыновей Бобы сунул свой член не в ту женщину. В ходе увлекательных и головокружительных событий, рассказывать которые раньше времени было бы подло с моей стороны, на руках у Бобы остался ребенок. Разумеется, не простой, а с приколом. Поскольку времени и мозгов в то время у Бобы не было, он сплавил ребенка на попечение своего отца, Бибы. Биба был с еще большим приколом, чем Боба, поэтому мужик с лихвой накачал ребенка новыми знаниями и обучил всяким ремёслам, чтоб по жизни не скучно было. Ошибка с его стороны, да, но у Бибы был великолепный план, надежный, как швейцарские часы — трахнуть Амбер в жопу. Когда до его сына, Бобы, допело, что отец сделает из ребенка маленькую версию саблезубого тигра с ядерным реактором в пятой точке, решил забрать от греха подальше, но было поздно. Стали в яйцах убить ребенка у Бобы не хватило, а зря. Сейчас бы Амбер спал спокойно, а Хаос расслабленно потягивал бы алкоголь из трубочки. У Бобы появился еще более шикарный план — пустить все на самотёк, типо хуй с ним, как карта ляжет, так и будет. Перед этим Боба правда кое-что сделал, что в большинстве цивилизованных стран считается преступлением, но методы воспитания у него да, мягко говоря, так себе. Так вот, возвращаясь к мысли о том, что не надо так делать. Если бы Боба тогда взял волю в кулак, сейчас бы спал спокойно. А так его здоровью в скором времени может сулить нехилая такая угроза. Мораль такова — вы или убивайте ребенка сразу, чтоб не мучался, или же не позволяете ему жить бродяжной жизнью и хавать все то дерьмище, что есть в мире. Все очень просто. Если вы, как Боба, выбрали второй вариант, потом не жалуйтесь на то, что ребенок в будущем придет вам бить лицо и пояснять за моральные ценности. — Дара, я хочу вниз, — в какой момент Хела решила сократить имя мужчины до четырех букв, никто не знал. Ведьма же пристально всматривалась в горизонт, замечая, как тот плывет рябью. Напряглась всем телом, подняла руку и пальцем указала на то место, где картинка была более смазанная. Кажется, она видела какую-то постройку. Деревья закрывали обзор, однако крышу рассмотреть удалось. В свете уходящего солнца она отливала серебром. Учиха прикола тоже не выкупил, однако, как только заметил, что глаза Хелы налились кровью, а волосы медленно начали менять свой цвет на белый, лишних вопросов задавать не стал. На этот раз ведьма перенесла их сама, оставив после себя капли воды, радугой переливающиеся на свету. — Похоже на храм, — Учиха первым делом активировал свои глаза, начиная искать какой-то подвох в странном одиночно стоящем посреди густого леса подобие культового места. По правде говоря, постройка была больше похожа на какой-то склеп. Высотой не более четырех этажей, сделана из шершавого на ощупь белоснежного камня. Стиль очень уж походил на готический своими сводами и арками. Хела долго не думала, сразу поперлась внутрь, толкнув на себя тяжелые железные двери с искусной вязью на полотне. В рисунки сильно не всматривалась, за нее это сделал Мадара. Хоть кто-то из них еще с мозгами, честное слово. — Стой, — резко схватил выше локтя и силой потянул на себя Хелу, призывая не торопиться, — Посмотри на двери. Учиха не понимал и не разделял того странного стремления попасться в любезно заготовленный капкан. Хела то, безусловно, машина, но суицидные наклонности порой сбивают с толку. Она смелая или ей просто хочется поскорее умереть? Вопрос риторический, отвечать не обязательно. Девушка слегка нервно осмотрела высокие двери, быстро бегала глазами от одной детали к другой. Символизм она, конечно, уважала и любила, однако в данном конкретном случае те мотивы и та история, рассказанная на полотне металла, не вызывала ничего, кроме раздражения и стойкого ощущения незавершенности. К дверям мы еще вернемся, когда заглянем в глубину храма. Вот тут уж было самое интересное. Хела выдернула руку из цепкого хвата мужских пальцев и быстро вошла внутрь, оставляя двери нараспашку. Мадара последовал за ней. Помещение было довольно маленьким, в нем с трудом поместились бы тридцать человек. Солнечный свет, по задумке архитектора, попадал сквозь узкие каменные проемы, расположенные почти у самой крыши. Несколько световых проемов были по бокам, на стенах видели вычурные лампады, обделенные огнем. В центре храма была статуя высотой плюс минус пять метров, сделанная из удивительной красоты мрамора. Барабанная дробь, и по спине у обоих прошелся неприятный холодок. На Мадару с Хелой смотрели две фигуры, столь подозрительно похожие на них самих. Грудь мужчины была голой, пах и ноги закрывала длинная ряса. Одна рука подняла вверх, держа серп луны, вторая протянута вперед, сжимая ладонь женщины. У женщины же был похожий наряд, однако ткань прикрывала лишь половину грудной клетки. В одной руке она держала шар, прислонив его к себе, другую же вложила в ладонь мужчины. У статуй на голове были причудливые украшения и короны, вылепленные из того же мрамора. Со стороны это выглядело насмешкой. Опустив взгляд ниже, Учиха высмотрел у ног фигур странную мраморную подставку. В ней был предмет уж сильно по своей форме напоминающий шкатулку. Мужчина опустился на колено и взял в руки вещь, что не вписывалась в местный антураж. Действительно, деревянная шкатулка. Скорее всего за ней кто-то ухаживал, как и за местом в целом, ведь следов пыли и прочих неприятных явлений, сопровождающих опустевшие храмы, он не заметил. Хела же не могла оторвать взгляда от скульптур и повернулась к Мадаре лишь тогда, когда он ткнул этой шкатулкой прямо в лицо. — Посмотри. Девушка рассеяно окинула взглядом содержимое его рук. — Я раньше не видела подобного. Ложь, но об этом Хела еще не знает. — Откроешь? — Нет, поставь на место, иначе нам влетит по самые гланды. Любопытство не порок, как говорится, безумству смелых поем мы баллады, Учиха все же решил одним глазком взглянуть на содержимое коробочки. А теперь внимание, немая сцена. Мадара открывает шкатулку. Видит, что ее содержимое — обычная колода игральных карт. Точнее сказать, колода карт Таро, уж больно форма похожа. Рубашки у верхней карты колоды почему-то не было, поэтому Учиха берет на себя смелость прикоснуться и перевернуть карту. В этот же момент на улице перед храмом падает на колени человек. Из его жилистых рук выпадают тонкие свечи и пышный букет полевых цветов. — Боги вернулись, — единственная фраза, которую он успевает сказать перед тем, как поцеловать лбом землю. Хела, разумеется, отворачивается от Мадары, чтобы узреть источник шума. Ее глаза расширяются, завидев столь странную реакцию на их появление в храме. По привычке решает повернуться обратно к Учиха, чтобы увидеть его реакцию на происходящее, однако застает мужчину в странных чувствах. Хела в шоке уставилась на Мадару, стоящего возле нее с приоткрытым от шока ртом. Его красные глаза горят огнем, а дыхание замедлилось. Прикоснувшись к карте, он увидел то, чего не должен был. Точнее, увидел многое из жизни ведьмы, что она так тщательно скрывала. Действительно, та женщина, которую он увидел пару секунд назад в своей голове и та, что стоит сейчас перед ним — это два абсолютно разных персонажа. Жмыхнуло ее, конечно, не по детски. По правде говоря, после увиденного, он сам не прочь опуститься на колени. — Я думал, ты шутила. Мадара двумя пальцами медленно поворачивает карту рубашкой к себе. На карте изображена Хела, цвет ее волос на картоне спустя пару секунд меняется с белого на блонд с рыжиной, а глаза приобретают цвет густой листвы. Взгляд хищный, цепкий, колкий. Одета так, будто собралась на конную прогулку с Бенедиктом. Кстати о нем, Хела на секунду перевела взгляд в сторону, цепляя глазами содержимое шкатулки. Рубашка остальных карт зеленая с белым гарцующим единорогом на фоне — знамя правящего дома Амбера.