Уроборос

Трагедия в трех актах. Действующие лица: Клаус Раймер — друг Хелы из Отражения Брах-иш-Ли. Выглядит на тридцать пять. Именно выглядит, настоящий возраст слегка побольше. Женат, двое прекрасных и шибанутых на всю голову сыновей, старший из которых принимал непосредственное участие в обороне крепости. Местами перегибает палку. Любитель задушевных разговоров, после которых вы запишитесь к психотерапевту. Ричард Баттлграунд — главнокомандующий армии Брах-иш-Ли. Прекрасный стратег. С возрастом та же песня. Отличительные особенности — длинный тонкий шрам, пересекающий обе губы, и странная говорящая фамилия. Характер скверный, не женат. Миэль Ройс — полевой врач Всея Брах-иш-Ли, холост. Шальной, как пуля в камышах. Ему скоро полтинник. Слегка не из этой Тени, прибыл по программе «защиты свидетелей». По молодости подрабатывал на швейной фабрике Хьюго Босс, однако быстро понял, куда дует ветер и сменил род деятельности. Самый младший из всех присутствующих лиц, но выглядит, конечно же, старше всех. Мадара Учиха номер один — перерождение великого Индры, в прошлом глава клана Учиха, призрак великого клана и просто великолепный боец. В настоящем выпил какую-то отраву из рук Обито, помолодел, был полон сил и решимости, пока Хела не стукнула его по голове. Тормоза — присутствуют. Характер скверный, не женат. Мадара Учха номер два — перерождение великого Индры, в прошлом глава клана Учиха, призрак великого клана и просто великолепный боец. Ему в уши знатно нассал Зейн, так что Мадара пришел с ножом на перестрелку и огреб от той же Хелы. Характер буйный, не женат. Хела — клоун Пальячи местного разлива. Лежит в отключке третий день, попутно ловя странные приходы, после которых Мадара номер два будет шугаться от нее, как от прокаженной. Беды с головой, психика неустойчива, формально не замужем. Место действия: замок, одна из его многочисленных просторных комнат. Клаус, Ричард и Миэль находятся за круглым столиком подле кровати, где без сознания лежит Хела. Мадара же находится в тихом ахуе. Что один, что второй. Время действия: три дня с незабываемой встречи с Единорогом Амбера. Мужчины большую часть времени провели в гробовом молчании. Обитатели здешней Тени присматривались к диковинной игрушке, которую привела их Королева. Изредка перекидывались кивками головы и долгими обеспокоенными взглядами. Третьи сутки Хела не приходила в себя после той странной истерики. Учиха, стоя у окна, пристально пялился на внутренний двор, где тренировался его двойник. В голову приходили весьма странные идеи, например, оторвать ему руку или же выколоть глаз. В конце концов просто остричь налысо. Мужчине захотелось четко обозначить черту, мол, с Хелой путешествует Мадара с длинными волосами, а тот, у кого волосы короче — неудачник с проблемами с агрессией. Причинами этой мысли стали три кита: чувство собственной важности, чувство ревности, ведь Хела мялась первые несколько секунд, чтобы дать ответ на вопрос: «Где калечный, а где тот, кому ты мозги промыла?», и чувство куда более эфемерное, чем предыдущие, но куда более весомое, чем они вместе взятые. Ощущение странного соперничества, извращенного по своей сути и неправильного априори. Мадара должен быть один в своем роде и проявлении. Точка. Интуиция подсказывала Учиха и близко не подпускать ведьму к двойнику из другой Тени. Ревность на фоне чувства собственничества? Скорее нет, чем да. Мадара боялся себе признаться в одной подозрительной догадке. Знаете это ощущение, когда ты оставил, например, бутылку воды на столе и забыл об этом, но, проснувшись ночью от жажды, ваша рука четко потянется к столу. Воспоминания об оставленной бутылке с водой в памяти нет, но вы точно уверены, что она находится именно там. А теперь переиначим эту ситуацию на наш лад. Воспоминания о том, что Мадара из другого Отражения вместе с Хелой творят что-то очень нехорошее, не было, но уверенность в этом действии присутствовала. Интуиция? Хорошие аналитические способности? А может воспоминания из прошлой жизни? Кто знает. — Может, ему отрезать патлы? — в какой-то момент Учиха стал размышлять вслух. Клаус от неожиданности подавился слюной. Саркастический смешок вырвался из уст военачальника, а на губах нарисовалась ухмылка: — Под горшок, чтоб вас различать удобнее было. Не оборачиваясь на звук голоса, Учиха задал вопрос: — А это как? — Берешь миску размером с голову, надеваешь на череп и состригаешь все волосы, которые торчат из-под миски. Дешево и сердито, — Ричард уже добрые двадцать минут наблюдал за действиями Мадары, поэтому решил, раз тот подал голос, пора дожать эту тему, — Чувствуешь в нем соперника? Дабы объяснить, почему следующая фраза, сказанная Мадарой, ввела в ступор всех присутствующих, обратимся к матчасти. Миэль вырос в Германии, являлся носителем чистейшей немецкой речи. Вдобавок выучил русский, английский и французский. Антанта отдыхает, так сказать. Клаус и Ричард также изучали эти языки, однако Ричард специализировался на языках греческих, а Клаус в свою очередь питал нездоровую привязанность к ивриту. Любовь и ненависть к этому языку привила Хела с ее библейскими речами. Ну и разумеется, у всех была специальная руна на теле, позволяющая воспринимать устную речь на любом существующем языке. Ну, или почти на любом. Полевой врач понимал Бенедикта лишь потому, что тот говорил на английском. Перейди принц Амбера на свой родной язык, никто бы и слова не разобрал. Если вам это интересно. Мы отвлеклись, мужчины не в курсе, что такая же руна стояла и на коже Учиха, поэтому высказывали свои догадки и предположения не боясь, что он их поймет. А Мадара старательно делал вид, что не понимает ни единого слова — просто делал морду кирпичом. За три дня Мадара узнал много новых подробностей относительно жизни ведьмы, а также собрал все существующие сплетни про себя и своего двойника. Очень удобно, я вам скажу. Штирлиц никогда не был так близок к провалу — один единственный раз уголок его губ чуть дернулся в усмешке после очередной фееричной шутки Клауса. Учиха уж больно по вкусу пришлась старая итальянская пословица: «Один проёб, два зуба нахуй!». — Как там говорится, — Мадара заметил слежку за собой, а может все это время старательно изображал из себя слепого, и самодовольно уставился в окно замка, расправив плечи и подняв высоко подбородок, — «Враг вступает в город, пленных не щадя, потому что в кузнице не было гвоздя». Так вот я должен стать тем самым гвоздем в крышке его гроба. Мадара запомнил отрывок из стишка, который однажды процитировала Хела, а прикол был в том, что произнесенный отрывок, Учиха умудрился воспроизвести на английском языке. Разумеется, мужчина не заметил, как перешел на иностранный для него язык, а вот присутствующие на этом празднике жизни немолодые джентльмены впали в недоумение. Если выражаться более понятным языком, очко сделало жим-жим. — Так ты все это время понимал, о чем мы говорим? — в голосе Клауса послышались высокие нотки. Ему слегка было стыдно за свой длинный язык, но это уже другая история. Учиха же отвлекся от созерцания тренировочного поля и повернул корпус к столу. Брови сведены к переносице, а взгляд непонимающе сверлит Раймера: — В смысле? Когда я успел проколоться? Тупая фраза, да, но спишем ее на общий шок Мадары. Теперь была очередь Клауса повторить выражение лица шиноби. Нижняя челюсть Раймера поздоровалась с деревянным полом. Миэль и Ричард же обменялись долгими взглядами, понятными только им двоим. А когда послышался шум со стороны пастели, вот тогда у всех мужчин глаза стали по пять копеек. Хела села медленно, словно в трансе. Бледная, как смерть, в прямом и переносном смысле. На фоне всего лица теперь ярким пятном выделялись красные зрачки глаз, волосы на голове слегка утратили меланин. Да в целом все волосы на теле теперь утратили меланин. Теперь ее длинная белая ночная рубашка казалась совсем не белой, а максимум цвета слоновой кости и то с натяжкой. Такого шоу мальчики еще не видели. Раньше то было проще, ресницы и брови хоть как-то сохраняли свой естественный цвет при изменении цвета глаз и волос, сейчас же что-то явно пошло не так. — Теперь у нас есть альбинос, — шепот врача, звучащий в общей тишине, веял безнадегой. — Я в ахуе, — бывалый вояка Ричард наиболее точно передал тонкое ощущение крайней озабоченности сложившейся ситуацией. Хела неотрывно пялилась в стену, не моргала и, по наблюдениям, даже не дышала. Глубокий вдох сделала спустя минуту, после чего часто заморгала, а затем и вовсе закрыла глаза. Мужчины не понимали, что происходило, а вот Хела в этот момент чувствовала адскую боль по всему телу. Зуд и боль внутри мышц, будто тебя заживо сжигают. Было настолько больно, что тело атрофировалось, а язык не поворачивался закричать, ведь если она откроет рот, боль усилится. Рваный вдох, за которым последовали подозрительные движения в сторону пола. Ведьма все же упала с кровати, Мадара рефлекторно дернулся в ее сторону, а Миэль напротив, рукой перегородил ему путь. Девочки и мальчики, хочу запротоколировать, что Учиха дернулся рефлекторно. Еще раз, по слогам. Ре-фле-ктор-но. У меня все, продолжим. Стеклянными глазами она рассматривала пылинки на деревянном полу. Ладонью провела по шершавой его фактуре, медленно, словно в трансе. На самом деле Хела старалась прийти в себя, ведь после того мрака, который творился в ее мозгах, срочно надо было заземлиться, иначе сознание быстро могло попрощаться с телом. О ее видениях я расскажу позже, как и о причинах, стоявших за данным поведением, сейчас следует сосредоточиться на действиях, которые последуют после. Боль не собиралась уходить. Она сдавливала грудину так сильно, будто ты опустился на большую глубину и на тебя давят кубометры клятой соленой воды. Она не видела комнату, перед глазами все еще стояли красочные обрывки образов, проносившихся в голове все три дня. С каждой секундой воспоминания становились больше похожи на яркие пятна, они гудели и кричали что есть мочи, распирали изнутри, старались остаться под ребрами, но сознание беспощадно глушило их, подавляя их рьяную мечту рассказать правду. В итоге Хела стала похожа на Мадару, когда тот смотрел на свою копию — память отшибло, но толика недоверия к миру все же осталась. Все было правильно и неправильно одновременно. Ты смотришь избитую временем постановку, будучи уверенным в ее новаторстве и глотке свежего воздуха. Все было неправильно. Фальшиво и одновременно так реально, что на голове вставали волосы дыбом. Связь с внешним миром никак не хотела налаживаться, а легкие переполнял углекислый газ. Донесся глубокий колючий вдох, вибрацией разнёсшийся по костям девушки. Она смогла подняться на четвереньки, после чего оперлась на кровать и кое-как встала. Голые ступни сделали мелкий шажок. И еще один. Спустя пару секунд распрямила плечи до хруста так, напрягла спину так, что чувствовала каждую мышцу. Подняла высоко голову, задрав подбородок и с широко раскрытыми глазами обвела взглядом каждого из присутствующих, сделав глубокий вдох грудью. Этот взгляд знали трое из четырех. На лицах мужчин синхронно опустились брови и опустилось веко. Они как один разом опустились на колено, склонив голову к полу, не смея поднять глаз. По коже Учиха прошелся табун скользких мурашек. — Где Абрасакс? Весь ужас данного вопроса был не в том, каким тоном ведьма произнесла это, нет, весь ужас был в том, что никто не понял ни слова из сказанного Хелой. — Где Абрасакс, я спрашиваю?! — от громкости ее голоса в рамах дрожали стекла, — Лабиринт поврежден, мне нужно знать, где носит этого старого хрыча, когда он так нужен! Если он думает, что спикард спасет его от моего гнева, то он сильно ошибается в своих интеллектуальных измышлениях! Я тот камень ему в задницу запихну! Скажем так, для героев данной сцены набор звуков не имел ничего общего с людской речью, а вот для товарищей, которые посвящены в некоторые интересные хитросплетения дворцовых интриг Амбера и Хаоса, данный монолог насыщен подробностями и заставляет испытать некоторое чувство заинтересованности и неподдельного интереса к сложившиеся ситуации. Ни в коем случае не пугайтесь сложных словесных конструкций, сказанных Хелой, нам, как наблюдателям, следует запомнить три заветных слова: Абрасакс, спикард и задница. Прошу прощения, Абрасакс, спикард и камень. Следующий же монолог ведьмы поняли почти все, кроме Мадары. На этом его положительные стороны заканчиваются. На лице Хелы сменилась эмоция, будто она сменила маску. Широко раскрытые глаза смотрели прямо в стеллаж с книгами за спиной мужчин, а брови опустились. Замерла на месте, вытянув шею вперед, будто всматриваясь во что-то. Учиха провел параллель с гендзюцу, ведь ее движения и слова больше похожи на театрализованную постановку театра «Юное дарование». Театр оценили не все, особенно сильно не понравилось представление Клаусу. Сейчас поймете, почему. — Ноа… Раймер шумно вдохнул, поднял голову и пораженно уставился на Хелу. Резво поднялся с колен и хотел было кинуться к девушке, но Ричард остановил мужчину, схватил его за плечо и потащил в сторону, к Мадаре. Миэль также решил ретироваться к джентльменам, пока ветер без камней. Врач, конечно, догадывался, что сейчас произойдет. Очередной «разговор» с мертвецом, только вот уж больно много времени прошло с их последнего «разговора». Он думал, что тоска по давно умершему другу — уже пройденный этап. И лишь Ричард заподозрил что-то неладное. — Он же… — Хела подняла руку и будто положила ее на что-то, по факту держа в воздухе. Со стороны казалось, что девушка держится за что-то на уровне глаз, — как долго он тут… — Блядь, — кажется, Ричард все-таки был прав в своей неозвученной догадке. Его возглас пугал, ведь он прозвучал настолько громко и неожиданно, что вызвал звон в ушах. На лице мужчины сожаление и обеспокоенность. Не успел он подойти к ведьме, как она, скрючившись, сидела возле книжных полок, странно расположив руки на весу, будто обнимала кого-то. Странно для остальных, но не для человека, наблюдавшего много лет назад эту сцену вживую. Ее белая ночная рубашка начала окрашиваться в алый цвет по мере того, как Хела меняла положение. В какой-то момент времени Хела подняла голову и уставилась на противоположную стену. — Ричард, уведи его. Уведи ребенка, Ричард, прошу тебя, — ее голос похож на хрип, а приказ прямому подчиненному превратился в мольбу, — Клаус, милый, уходи с ним. Клаус… Тут уже не выдержал Раймер, подлетел к Хеле и попытался поднять ее на ноги. В его глазах стояли слезы. Ее тело висело у него на руках; стеклянным взглядом уставилась на мужчину, а спустя долгих несколько секунд начала рассеянно моргать. Коснулась щеки мужчины: — Как ты вырос, Клаус, — сдерживаться было бесполезно и Раймер заплакал, уткнувшись лицом в ее плечо. Он заново испытал тот ужас потери родного человека, пережитый в далеком детстве. — Бляяядь, — Ричард прикрыл ладонью рот, наблюдая за парочкой, — Я теперь понял, что это было. — В смысле? — Мадара не успел задать следующий вопрос, ведь Хела, видимо, пришла в себя и пыталась самостоятельно встать на ноги. Часто заморгала, немного покачивалась в объятьях Клауса и судорожно осматривала комнату. Хела не понимала, где находится и что сейчас происходит. Еще секунду назад она… — Где я, — беглым взглядом окинула Миэля и Ричарда, затем перевела взгляд на Клауса, на чьих щеках красовались дорожки от слез, а затем взглянула на Учиха. — М… — замерла, как в трансе, всматривалась в темные глаза, ища что-то лишь ей понятное. Раймер отпустил ее и его под руки оттащили от девушки подальше. Ведьма тверже встала на ноги и медленно поплыла к мужчине, осторожно, словно к диком зверю. Откуда такая реакция на Мадару, оставалось загадкой. Вероятно, что-то случилось за то время, пока она была в так называемой коме. Подошла вплотную и подняла руку вверх, подушечками пальцев едва коснулась щеки нукенина, завороженно глядя прямо ему в глаза. — Дара. А тот, второй, другой. Он правильный, с одной стороны, но будто ты нужен больше, чем он. Я не понимаю, — в какой момент она дала ему это прозвище, также осталось за кадром, так как она уверенно развернулась на пятках и ушлёпала в противоположную от Учиха сторону. «Я тоже», подумал про себя Мадара, наблюдая за тем, как девушка подходит к двери и дергает за ручку, открывая ее. Голые ступни уверенно прошли несколько шагов по мощеному камнем полу и остановились посреди длинного коридора. Хела кого-то высматривала, если можно так выразиться. Военачальник пристально наблюдал за ней, ожидая следующего действия, а ведьма лишь смотрела куда-то вниз, будто смотрела сквозь каменный пол. — Он был здесь, — провела рукой по холодной стене и осмотрелась по сторонам. Никого. Лишь длинный коридор замка. — Его глаза, — поднесла указательный и средний палец к своим глазам, а затем медленно отвела от себя, показывая на противоположную стену, на которой висел один из самый древних, по меркам местных обитателей, гобелен, — ему их выжгли, прямо как тому парню. Как же его звали? Или я не знаю его имени? Погоди те-ка. Агрессивно подмигиваю сцене с выжженными глазами Корвина на коронации принца Эрика. Прям очень сильно. — Я его не знаю, но тот коридор мне знаком. Те катакомбы, где как же я их видела? Тем временем в комнате происходил полнейший джинг белз, ведь мужчины, все как один, подошли к открытой двери и внимали странным речам Хелы. Мадара, опершись на дверной косяк, сложил руки на груди и думал о том, какие сюрпризы ждать дальше. Ее монолог прерывать боялись, личная безопасность как никак была на первом месте. Девушка в упор смотрела на гобелен, на котором серебряной нитью выжиты розы на темном фоне: — … обратно в кузницу и выжечь ему глаза! Пусть сегодняшняя церемония будет последним, что они увидят. А потом заточить пленника в самом глубоком и темном подземелье, и да будет имя его предано забвению… — казалось, она цитирует кого-то. По правде говоря, так и было.

***

— Я короную себя и нарекаю Эриком Первым, королем Амбера, Янтарного Королевства! — Да здравствует король! — трижды провозгласили все присутствующие. И тогда Эрик наклонился к Корвину и прошептал: — Глаза твои видели сегодня величайшее зрелище из всех, какие ты когда-либо увидишь снова. Эй, стража! Отвести Корвина обратно в кузницу и выжечь ему глаза! Пусть сегодняшняя церемония будет последним, что они увидят. А потом заточить пленника в самом глубоком и темном подземелье, и да будет имя его предано забвению! Корвин плюнул ему в лицо, и его снова жестоко избили.

***

Хела продолжала вести себя странно, однако ее движения стали резче, чем были до этого. — Я это уже видела. Это уже было прежде. Он в главном дворе на первом этаже, рядом четверо стражников и Габриэль. Тренируется. Я это уже видела. Мадара расширил глаза от шока. Кажется, в его голову только что пришла одна догадка. Другой Мадара и правда некоторое время назад тренировался во дворе и с ним действительно было четверо служащих, включая одного мужчину в летах. Он возглавлял тутошнюю стражу, как ему объяснили. Судя по тому, с каким почтением к нему обращался Ричард, заведовать местной стражей — хобби, и тот человек занимал более высокую должность, нежели это может показаться на первый взгляд. — Его надо убрать. А вот эта идея Мадаре пришлась по вкусу. Хоть в чем-то они согласны. Считав реакцию Учиха, Ричард кивнул Миэлю и пнул Клауса, чтобы то отвлекся от созерцания спины ведьмы. Трое пар глаз с интересом уставились на пришельца, который самодовольно ухмылялся, пока Хела медленно шла по коридору, одной рукой держась за стену. Четверо мушкетеров последовали по пятам и, выйдя во внутренний дворик, замерли, наблюдая за действием в четырех актах. Акт первый: внезапное появление Королевы. Стража рассасывается в разные стороны, почтенно клоня головы, а Габриэль встает по стойке смирно, приветствуя Хелу. Она игнорирует этот жест, пристально смотрит на Мадару и делает первый уверенный шаг к нему. Акт второй: шок страдальца. Учиха номер два замирает, расширив глаза. Пялится на фигуру в белой сорочке, испачканной в крови. Откровенно говоря, в его памяти на миг проскальзывает чувство дежавю, ведь ранее, кажется, он уже наблюдал этот воинственный взгляд красных глаз. И нет, не когда его нещадно били тряпкой после пробуждения на деревянном столе в сомнительной деревне. Чувство более давнее, практически забытое. Стертое из памяти, но навсегда въевшееся в подкорку его черепной коробки. Акт третий: замешательство. Только Хела хочет сделать следующий шаг, как останавливается, живо озираясь по сторонам. Ее зрачки расширяются, а пальцы рук дрожат. Девушка моментально меняет направление движения и вместо того, чтобы придушить двойника Мадары, быстрым шагом проходит мимо него, практически бежит к двери, ведущей к одному из выходов замка. Кажется, что она смотрит в определенную точку и следует за ней. Наш Мадара, которому промыли мозги уже давно, бросается за ней следом, бросая мужчинам короткое: «Сейчас вернусь». Акт четвертый: немая сцена. Во дворе все дружно переглянулись. Комментировать происходящее никто не стал, а следовало бы. Тем временем Хела петляла по многочисленным темным коридорам замка. Мадара старался не отставать, а про себя думал, каким образом она еще не запуталась в этих лабиринтах. Да в убежище Акацуки и то было меньше поворотов и плесени на стенах. В очередной раз чуть не впечатавшись в стену, ведьма навалилась на тяжелую деревянную дверь и открыла ее настежь. В лицо сразу же подул освежающий вечерний воздух. Девушка сбросила скорость и осторожно спустилась по ступеням. Насколько Учиха понимал, они практически обогнули всю крепость и вышли с западной ее стороны, откуда открывался вид на высокие ели и широкую поляну, усеянную яркими соцветиями. В лучах закатного солнца зрелище было по истине завораживающим и слегла настораживающим, по хорошему мрачным, если можно так выразиться. Лес был живым, в воздухе чувствовалась неведомая сила, дикая и необузданная. Сила, губящая чужаков и скептиков, отважных рыцарей и невежд, решивших сунуться без приглашения. Как только мужчина отвлекся от созерцания пейзажей и взглянул вниз, заметил чьи-то свежие следы на траве. Неподалеку от места, где стояла Хела, стебли цветов втоптаны в землю, и это явно не ее работа. — Мадара? — голос звучал подозрительно растерянно, — Что мы здесь делаем? Хела развернулась и пристально смотрела на мужчину. В глазах читалось полное недоумение. Мадара медленно моргнул, подняв брови вверх. Выждал драматичную паузу, дал ей возможность сказать, что все это — розыгрыш. Увы, улыбки после ее слов не последовало. — Не смешно, Хела. А никто и не смеялся, если честно. Умная мысль посетила голову нукенина, поэтому он спросил: — Последнее, что ты помнишь? Девушка замялась, отводя взгляд вправо: — Помню долгий сон, подробности которого я с каждой секундой забываю все больше и больше. Помню лишь ощущение, которое было, — она медлила. Вероятно, дело было серьезное, раз подбирает нужные слова, — Гнев, после него шло тотальное опустошение, а затем скорбь. Помню отрывки, например, — снова уставилась в глаза мужчины, — помню тебя. Ты стоял возле меня и смотрел таким жалобным и пораженным взглядом, будто сожалеешь о всех совершенных тобой преступлениях. Помню ребят, Эстер и Эдмунда. Помню, звездочка почему-то плакала, но как только я стараюсь вспомнить подробности, быстрее забываю все предшествующие события. Хела опустила голову вниз и увидела следы крови на белой ткани, и фокус внимания сразу же переключился: — Это моя кровь?! — Не факт. — Что значит не факт, Мадара?! Твою мать, почему я белая! Мужчина лишь вопросительно поднял плечи вверх и сложил руки на груди, а Хела тем временем оттащила ворот ночнушки от шеи и внимательно оглядела свое тело. — Охренеть, у меня даже лобок седой! Важная информация, ничего не скажешь. Учиха закатил глаза и тяжело вздохнул. — Ты объяснишь, что произошло или как? Он с минуту пялился на Хелу, прикидывая, насколько сильно у ведьмы могла поехать крыша. Придя к выводу, головой кивнул назад, указывая на дверь, и неспешным шагом направился обратно в крепость. Альбинос на выезде поплелась за ним. А теперь расскажу, с чего началась вся эта вакханалия. Хела с Мадарой после встречи с Единорогом вальяжно попиздехали в крепость Брах-иш-Ли. Миновали стражу, постовых, поздоровались с кучей солдат и лишь затем попали на какой-то рынок. Там ведьма купила апельсинов и уверенно направилась к замку. Плутая меж многочисленных двухэтажных домиков, она устроила Учиха экскурсию, рассказывая, как именно строилась крепость и каких усилий ей это стоило. Каким-то чудным образом парочка вышла на полигон, где Мадара впервые встретил Ричарда и Клауса. На самом деле, это был один из внутренних двориков замка, но в нем давненько тренируются вояки, ведь местечко живописное и скрытое от посторонних глаз. На тренировочную площадку открывался чудный вид с незастекленного коридора замка, а на первом уровне, где колоннада, стояли несколько деревянных стульев и маленький столик. Еще раз, вводные данные, внизу колонны и чуть дальше стена. Мини лаундж-зона для элиты со столиком и удобными стульями. Сверху второй этаж, он же коридор замка, без остекления, откуда с легкостью можно наблюдать за мордобоем, просто высунув морду на улицу. Коридор, на момент начала побоища, пуст. Почему я акцентирую внимание именно на этой детали, поймете позже. Хела не успела должным образом представить своих друзей нукенину, так как в спину ей полетел кунай. Оказалось, Мадара номер два заметил ее и хотел элегантно и быстро прикончить, однако ведьма шутки не оценила. Завелась с пол-оборота, ведь в ней кипела невыраженная злость после случившегося в лесу. Один баран хотел отомстить за ущемленную гордость, второй баран хотела отыграться на ком-то, кто очень сильно похож на ее спутника, ведь этот самый спутник недавно до чертиков ее напугал. Если побьёт его копию, станет легче, думала она, да и Учиха, глядя на ее гнев, будет стороной обходить. План был отменный, но в какой-то момент времени Хела начала настолько жестоко избивать Мадару, что напряглись абсолютно все, кто был на полигоне. Возникает логичный вопрос, откуда столько злости? Ну напугал Мадара ее в лесу, что такого? Оказалось, нет. Ведьма хотела вновь почувствовать контроль над ситуацией, будто так она снова сможет иметь власть над судьбой. Её страшило будущее. Её страшили многочисленные совпадения. Её страшили сны по ночам. Её страшили принцы Амбера, страшило зеленое знамя на поле боя. Её страшил Бренд. Мадара не отставал от ведьмы, пусть у него и не было сил, дубасил кулаками он отменно. С размаху заехал ей ногой по берцовой кости, в ответ Хела кулаком пробила грудную клетку и повалила Мадару на землю. Мужчина хрипел, старался отдышаться, а Хела ходила кругами, словно акула. Она легко могла добить лежачего, однако вместо этого громко приказала ему подняться: — Вставай! Живо! Мадара чувствовал себя униженным и оскорбленным. В жилах кипела злоба, хотелось ударить ее по лицу побольнее, но тело перестало откликаться на приказы мозга, и мужчина оставался лежать на земле. — Хочешь сдохнуть?! Хочешь умереть прямо здесь?! — она практически рычала от злости. — Нет, сволочь ты тупая, — закашлялся снова, сплевывая кровь на землю, попытался подняться на локтях и замер, исподлобья глядя на ведьму. — Тогда вставай! Борись, сражайся, бейся, что есть сил. Лишь так можно противостоять самой смерти, и нет другого пути, если хочешь остаться! Эту фразу Мадара номер один очень хорошо помнил. Это слова Бенедикта. Мужчина напрягся всем телом, ожидая чего угодно. Чуйка подсказывала, что сейчас что-то произойдет. И черт возьми, он оказался прав как никогда прежде. Увы, наблюдал за избиением он как раз таки из лаундж-зоны и видеть то, что происходило на втором этаже, не мог. Краем глаза ведьма заметила движение коридоре замка и уловила в общем гуле лязг металла. Подняла взгляд и замерла на месте, не смея пошевелиться. На лице замерла маска недоумения. Она смотрела на призрака прошлого, который наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица. Лишь поднятые вверх брови могли выдать его настоящие эмоции от встречи. Бенедикт не ожидал увидеть ее здесь. Точнее, он просто не ожидал ее увидеть. Учитывая, сколько лет прошло с тем пор… Это было просто невозможно. Хуже всего был тот факт, что она чертовски была похожа на него. Это не может быть правдой, нет. Ему следует как можно скорее убраться из этой Тени и все хорошенько обдумать, а затем заявиться в замок на горе Колвир и от души пройтись по лицу Корвина, ведь его шутка только что вышла из-под контроля. Мадара вскинул голову вверх, уставился на каменный потолок, затем снова перевел взгляд на Хелу, читая ее эмоции. Девушка шумно втянула воздух в легкие и, потеряв равновесие, упала на пятую точку. Больно, наверное, со всего маху впечататься задницей в землю, однако вопрос болевых ощущений отошёл на второй план. Ведьма не могла выдохнуть, настолько сильно ее сковал страх. Тело тряслось, как после тяжелой тренировки. Учиха, которого до этого момента отменно колотили, в шоке уставился на ведьму. Проследил, куда она смотрит, и направил взор туда же. Он смог увидеть лишь то, как высокий мужчина с длинными каштановыми волосами спешно натягивает капюшон на голову и удаляется прочь по коридору. В тот день загадочный пациент Миэля покинул его скромное пристанище и ушел в закат, так и не завершив лечение. Но без работы полевой врач не остался. Хела не могла нормально дышать, будто у нее был приступ астмы. Тряслась и дрожала, пока Миэль и Ричард под руки волокли ее в кабинет врача. Успокоить приступ смогли спустя полчаса. Пришлось применить сильные успокоительные и снотворное, которое, в теории, и могло дать такой эффект комы на три дня. По-хорошему, она должна была проснуться спустя восемь часов, но что-то пошло не так. Как итог: Мадару, пришедшего с Хелой, три дня развлекает Ричард и его незабываемые экскурсии по замку, Клаус и его длинный язык, болтающий очень много лишнего, и Миэль, неусыпно следящий за состоянием ведьмы. Вот так мужики и познакомились. Офигенно правда?