Уроборос

Прошло около получаса с того момента, как Хела и Мадара вышли из дома. Жильцы уже успели спуститься на кухню и заварить себе чаю, а Сасори тем временем наматывал второй круг, гуляя вокруг сруба. Скопление людей до сих пор вызывало в нем смешанные чувства, поэтому решение ретироваться было обдумано и принято за считанные миллисекунды. Когда нукенин шел на третий заход, почувствовал странное покалывание пальцев рук. Он кукла, скажите вы, но будете неправы, ведь ведьма уже успела некоторое время назад знатно пошаманить над его конструкцией. Теперь кукла юноши лежала где-то глубоко под землей в лаборатории Орочимару, а тело, все это время дающее жизнь и разум кукле, наконец-то встало на ноги. Решение пойти с Хелой в другое Отражение даже не обсуждалось. Это было очевидным. Разумеется, он понимал, что рано или поздно она уйдет от всех них, покинет своих друзей и знакомых. Отправится в сложное и тяжелое путешествие, конец которого не предрешен, по его нескромному мнению, однако… Впереди ждал новый мир. Такой большой и неизвестный. Книги, изобретения, искусство… Хотелось всего и сразу, хотелось глотать пачками трактаты великих мыслителей, глотать не пережёвывая, дабы насытиться новой культурой и заткнуть дыру в холодном сердце, оставленном войной и родной семьей. Он знал, что все это неспроста. Он знал, что ее появление в этой Тени потянет за собой события столь непредсказуемые и ошеломительные, что можно написать целую трагедию. Он знал, что кто-то или что-то сейчас находится в лесу прямо перед его носом, но отчаянная попытка рассмотреть нарушителей так и не удавалось его взору. Сердцем чувствовал инородное, отчужденное этому Отражению скопление энергии, столь колючей и изменчивой, как снежный буран в горах. Сасори уставился в чащу, так и не поняв, кто в ней прячется. Позвать остальных? А смысл. Быть может, Эстер смогла бы разобрать хитросплетения магии, коей окутана каждая ель. Однако, отвлекать ее от чаепития с Кисаме не больно уж и хотелось, поэтому наш бравый воин решил пойти в одиночку. Неразумно? Еще бы. Но, как говорят, безумству отважных поем мы баллады. Или как там поется? Он уже не знал, ведь уверенным шагом стремился все дальше в лес. На другом конце страны, в Конохе, также было неспокойно. Итачи на пару с Шисуи уставились в открытое окно кухни первого этажа. Казалось, воздух в округе наэлектризовался, листья на деревьях через чур остро реагировали на малейшее дуновение ветра. Дышать хотелось реже. Но самым серьезным и настораживающим фактом являлось отсутствие посторонних звуков. Пение птиц затихло, на улице даже кошки, до этого очень шумно и суетливо выясняющие свои видовые отношения, внезапно замолкли. Итачи особенно остро отреагировал на окружающие изменения. Ему казалось, что в жилах застыла кровь, до этого быстрым потоком проносящаяся по венам и артериям. Будто превратилась в лед. Затаилась. Боялась разоблачения. Парни обменялись долгими взглядами. Шисуи медленно сделал вдох грудью, а Итачи тем временем призвал ворона. Кажется, произошло то, чего они так опасались — за Хелой пришли ее «сородичи». На другом конце Вселенной, Бенедикт Амберский, единственный выживший из признанных старших сыновей короля Оберона, медленно и дотошно двигал Тени, стараясь уйти от погони. Все дело было в том, что после стремительного ухода с праздника жизни, где Хела до потери пульса избивала Мадару за факт его существования, на хвост сели пренеприятнейшие пассажиры. Этими чудесными джентльменами были уродливые морды, как назвал бы их Хидан, но, если обратиться к первоисточнику, данные пассажиры были созданиями из мест не столь отдалённых — стражниками Бренда, которые пустились в погоню за Рэндомом. Объясню, кто эти перцы. Бренд — принц Амбера, каким-то странным образом оказавшийся заточенным в высокой башне, ака диснеевская принцесса, охраняемой прозрачным драконом, если можно было эту тварь божью назвать таковым. Взывает о помощи, и на зов его приходит славный рыцарь, каких еще поискать надо. Рэндом — тот самый рыцарь, самый младший и нелюбимый сын Оберона, братец заточенного в башне с драконом красавца. Рок-н-рольщик каких поискать. Пришел на стрелу к брату в авиаторах, в руках сжимая меч и пистолет. Славный малый, они с Хелой подружатся. А может и нет, черт его знает! Итак, картина маслом — Рэндом огребает от дракона, так и не вызволив Бренда, а затем натыкается на охранников пенитенциарного учреждения строгого режима. Охранники те страшные, как черти, со шпорами на тыльной стороне ладони, а также видоизмененными фалангами. Про зубы лучше и вовсе промолчать. Наш славный малый съебывает из той Тени, где сидел братец-кролик, со скоростью, близкой ко второй космической. Увы, за ним погоня — вежливые люди все так же преследуют нарушителя порядка, чтобы выписать штраф, выбить пару зубов и кинуть в кутузку. И это только стартовый набор того, что они хотели сделать с принцем Амбера. А дальше историю вы знаете. Корвин, который очухался в больничке и феерично ретировавшийся оттуда, материализовался в доме своей милой сестры Флоры. В один прекрасный момент в доме раздается телефонный звонок. Корвин, виляя бедрами, подплывает к аппарату и берет трубочку. Мужчина на другом конце провода очень уж хотел перекинуться парой фраз с хозяйкой поместья, но судьба-чертовка подготовила другое развитие событий. Вот примерный диалог двух персон: — Алло, — сказал Корвин, — резиденция миссис Фломель. — Будьте любезны, попросите ее к телефону. — К сожалению, ее нет дома. Ей что-нибудь передать? — А с кем я имею честь говорить? — спросил мужчина. — Это Корвин. — Боже мой! — воскликнул он и вдруг надолго умолк. Драматичная пауза. — Алло, алло, — Корвин даже подул в трубку. — Она жива? — Конечно, жива! Какого черта! Кто это говорит? — Ты что, не узнаешь меня по голосу, Корвин? Я — Рэндом! Слушай, я сейчас в Калифорнии. У меня тут неприятности. Я хотел попросить Флору приютить меня. Ты что, с ней? — Временно. — Понятно. Так я могу рассчитывать на твою помощь и защиту, Корвин? — Он еще помолчал и прибавил: — Пожалуйста. — Разумеется, я постараюсь, — ответил он. — Но я же не могу решать за Флору, даже не посоветовавшись с нею. — Так ты за меня заступишься в случае чего? — Да. — Тогда ладно. Прямо сейчас попытаюсь вылететь в Нью-Йорк. Добираться, видимо, буду кружным путем, не представляю, сколько это займет времени. Встретимся, если смогу избежать неверных Теней. Пока. Пожелай мне удачи. — Желаю удачи. Дабы внести ясность — Корвин на момент повествования не вдупляет от слова совсем. Он несколько часов назад карты то нашел с изображением королевской семьи, и мало-мальски начал вспоминать этот зверинец, а тут Рэндом. Как итог — как только Флора и Корвин мило побеседовали за чашечкой кофе, странно, что не с цианидом, раздается звук дверного звонка. — Видимо, наш братец Рэндом, — сказал Корвин, совершенно уверенный, что это именно он. — Я обещал ему свое покровительство. Глаза Флоры широко раскрылись, но потом она улыбнулась, как бы высоко оценив столь гениальный маневр. Вечер перестал быть томным, ведь кроме Рэндома с разницей в пять минут в хату завалились те самые охраннички. Собачки душки Флоры уже наточили зубки и обновили ноготочки, с минуты на минуту кинуться защищать хозяйку. Ну а дальше знаете. Вишневый Мерс, Корвин и Рэндом, незабываемое путешествие в Рэмбу и захват замка Амбера. Веселый путч со сменой власти не увенчался успехом, братец Блейз полетал со скалы, а Корвину, после коронации Эрика, его чудного единокровного братца, выжгли глаза. Типичный вторник в королевской семье Амбера. Так вот, на кой черт я рассказываю такую длинную преамбулу? Вы сейчас поймете. Вернемся к Бенедикту. В какой-то момент времени он знатно задолбался улепетывать от монстрил, решил все-таки вспомнить, что он лучший боец во всех Отражениях, и дать им знатно просраться. На этом моменте можно включать подборку отборнейшего бразильского фонка, ведь летали мальчики направо и налево, а их головами он играл в мячик, сочиняя в уме примечания к Клаузевицу. Вернемся к нашим баранам, которые отдыхали в крепости Брах-иш-Ли. Хела мало-мальски оклемалась и закрылась в покоях, где приводила себя в порядок после бурного утра. Клаус, Ричард и Миэль в это время учили Мадару играть в карты во внутреннем дворе замка, куда выходили окна спальни ведьмы. Девушка долго наблюдала за ними, пытаясь понять, что ей делать дальше. По сути, перед ней была развилка. С одной стороны, необходимо забрать своих друзей и тех Акацуки, которые хотели отправиться с ними, в другое Отражение. Выполнить обещание, которое дала. Но, с другой стороны, где гарантия того, что странности прекратятся? А что, если они случатся и с остальными? Четкое осознание надвигающегося на нее шторма приходило постепенно. По кусочкам, собранным за долгие столетия. Черная дорога, странная по своему происхождению и чем-то, отдаленно, манящая ее душу. Монстры, которые разговаривали с ней, как со своим сородичем. Зейн, который, как оказалось, не спалил ее ценные фолианты, а укравший их. Цель данного поступка ускользала сквозь пальцы, словно песок. В целом, почти все поступки Зейна ставили ее в тупик. Она не видела в них логики. Да, уверенность в том, что он давно ведет сложную игру, присутствовала, однако… Злосчастные Ооцуцуки, вновь и вновь тревожащие ее воспоминания. Бенедикт, появившийся в ее замке. Тот, чье имя давным-давно упоминали друзья. Тот, кто, оказывается, являлся принцем Амбера. Мира, который манил, но при этом сильно настораживал и отталкивал своей силой. Злополучная картина, в которую она угодила с Мадарой. Картина, которая привела их к сомнительной пещере с сюрпризом, затем к храму с их статуями и к картам, которые бесследно пропали из шкатулки. Картина, которая привела их к Единорогу. Все это — звенья одной цепи. Осталось лишь разгадать последовательность и найти главного кукловода. — Так, мужики, вскрываемся, — Ричард гордо кинул на стол карты, — У меня стрит. — Иди гуляй, сынок, фул хаус, — Клаус открылся и показал присутствующим три дамы разных мастей, девятку червей и проклятье Шотландии, девятку бубен. — Дилетанты, пожуйте этого, каре, — Миэль был практически уверен в своей победе. Остался ход Мадары. Тот сверлил взглядом приближающуюся к ним фигуру мужчины. — Ну, а что у тебя, — Клаус кинул на Учиха заинтересованный взгляд, а затем услышал звук чьих-то шагов позади себя. Обернулся и шикнул, — Ну, все, приплыли. Шкаф приперся. «Шкафом» оказался мужчина два на два с короткими белоснежными волосами, чуть спадавшими на бледно-лиловые глаза. Вот он, по-хорошему, уж точно был почти идеальным альбиносом. Фарфоровая кожа со множеством шрамов на мускулистых руках, белые ресницы и царственное выражение лица. Черные штаны, такого же цвета высокие ботинки и блуза на запах, которая оголяла большую часть его груди. Смысла в этой части гардероба никто особо не находил, что с ней, что без нее, мужчина светил своими достоинствами. Но был один прикол. Мадара в мыслях назвал его расхитителем гробницы Ками, и вот почему. Он, сука, был увешан золотыми цацками. На руках высокие золотые браслеты, повторяющие изгибы руки, на шее красовался странного вида ошейник, также из золота, но уже со вставками из камней всех цветов радуги. Заканчивался предмет роскоши у основания шеи, возле ключиц. Помимо него на шее висели несколько цепей с какими-то монетами и пару одиночных кулонов. Почему-то Мадара был уверен, что это обереги нежели обычный предмет хвастовства и зажиточности. Пальцы, конечно же, украшали перстни. — А его кто позвал? — врач в шоке уставился на новичка в их милой дружной семейке, и лишь Ричард, улыбнувшись уголками губ, поприветствовал гостя, протянув ему руку: — Ассаламу алейкум! — Воистину воскрес, — пожал его руку и окинул сборище взглядом. Новое лицо в их компании заметил сразу, еще в коридоре. Копну иссиня-черных волос не заметить было сложновато, если честно, — Новенький? — кивком показал на Мадару. — Ну типо. Это Мадара, он с Хелой. — Спит? — альбинос презрительно поднял вверх бровь, сверля взглядом Учиха. Мадара положил карты рубашкой вверх и спокойно уставился на этого клоуна. Эмоции контролировать он умел филигранно. — Она нас в подробности личной жизни не посвящала, знаешь ли, — Клаус его откровенно недолюбливал. Разумеется, ведь тот в детстве вечно шпынял Раймера. Ричард громко хлопнул в ладоши, требуя внимания: — Мадара, это Калеб. Калеб, это Мадара. — Он немой что ли? — мужчина придвинул к столу пустой деревянный стул, стоящий неподалеку, и уселся, широко разведя ноги. — Просто не хочет тратить время на разговор с зазнайкой вроде тебя, — Учиха все больше и больше нравился Клаус. Мадара удовлетворительно хмыкнул, переведя взгляд на Раймера. Оборот речи Клаус подобрал что надо. Улыбка сползла с лица, как только он увидел Хелу, стоящую относительно недалеко от внутреннего двора. Девушка была в компании Габриэля. По выражению лиц, говорили о чем-то серьезном. Этого почтенного мужчину он уже видел, кажется, тот был кем-то из стражи или что-то около того. Как позже выяснится, Габриэль ранее был генералом армии, до Ричарда, затем стал советником Королевы, а потом ушел на законную пенсию, гоняя юных оборванцев, вступивших в ряды дворцовой стражи. Врач с интересом рассматривал кольца на пальцах альбиноса. Спустя пару минут, задал вопрос: — Новый перстень, Калеб? Что значат эти символы? Не сводя цепкого взгляда с Учиха, мужчина бросил: — Символы веры. Они значат, что я раб божий. Клаус разразился ядовитым смехом, чем заставил Калеба нехотя отвести взгляд. — Что тебя так рассмешило, сопливчик? История про появление этого прозвища будет, но позже. — Да я таймстопнулся после слова «раб». Разъебало. Калеб не успел сказать пару ласковых и добрых Раймеру, ведь подошла Хела. — Ну что, уголовники, во что играем? — окинула взглядом всех присутствующих. Когда обнаружила Калеба, подняла брови вверх, — А ты тут как оказался? — По зову сердца, моя королева, — этот гаденыш еще и улыбался обворожительно. Знал, что он красив, и пользовался этим без зазрения совести. Обсмотрел Хелу с ног до головы, остановил взгляд дольше положенного на глубоком вырезе светлого платья в пол, и лишь затем уставился на цвет волос. Его брови инстинктивно поползли вверх, а лицо вытянулось от удивления. Давненько он не видел ее белой, лет так четыреста. — Ясно. Я подумала, может вы прогуляетесь по окрестностям, ведь мы скоро уйдем, — зеленые глаза с опаской и долей тоски посмотрели на нукенина, — если, конечно, ты не захотел остаться в этом Отражении. Здесь спокойно и безопасно, тебя не найдут. Второго разрешаю прирезать глубокой ночью, чтоб не нервировал. Калеб отошел от шока и нахмурится после слов «второго», но задать вопрос не успел, его перебил Миэль. — Кстати, да, мы собирались отдохнуть у границы, ты с нами, Мадара? Ричард стрельнул взглядом в сторону друга. О чем он вообще говорит? Никуда они не собирались. Спустя две секунды до него доперло, чего добивается полевой врач, и главнокомандующий поддержал авантюру. Клаус решил остаться, ссылаясь на то, что он, на секундочку, по таким местам уже давно не ходит. — Я бы с радостью перекинулся с Хелой в картишки, как в старые добрые. И только после этой фразы Мадара согласился. Этого Калеб и дожидался. — Раздавай, я в деле. На что играем, на раздевание? — На избиение, — Раймер собрал карты со стола, однако забыл про раздачу Мадары, поэтому оставил ее на столе. Мужчина начал виртуозно мешать карты, играя бровями и скалясь, — Кто выиграл, тому бьют морду. — Мне кажется, ты что-то перепутал, сопливчик. Пока эти двое голубков ворковали, Миэль и Ричард поднялись из-за стола. — Вы в купальни? — Хела села за только что освободившееся место Мадары и, не глядя, взяла в руки карты Учиха. Врач кивнул. — Ждать завтра? Врач кивнул второй раз. — Хорошо, — ведьма решила взглянуть на силу комбинации карт нукенина. Ее лицо свело, как от лимона, — Больше с ними не играй, они тебе мусор раздали. Учиха мельком глянул на Ричарда. Тот пожал плечами и сказал: «Ничего личного, это просто игра», и пошел на выход, а Миэль остался дожидаться Мадару. Нукенин с опаской разглядывал лицо девушки, старался найти признаки каких-либо переживаний. Чисто. Странно как-то, будто три дня она не лежала трупом, а утром не устроила перфоманс в лучшем стиле фильмов ужаса. Нахмурился и пошел следом за Ричардом. За гулом Калеба и Ричарда никто не заметил, как улыбался Миэль. Прошли три часа. Мужчины уже давно грели кости в горячих купальнях, а игра в карты была в самом разгаре. Игрой ведьма хотела очистить мысли, переключить свое внимание на что-то более простое и понятное. Прикол в том, что играть в карты у ведьмы не особо получалось, у нее была слегка другая специализация — гадать на них, но кого это сейчас волновало. Клаус в который раз побил карты Калеба, на что альбинос стал обвинять его в шулерстве. Хела устало выдохнула и посмотрела в свои карты. Мда, не густо, конечно. Карты дерьмовые, так еще и со счета сбилась. Класс. Большим пальцем руки гладила внутреннюю сторону карт, как вдруг ни с того, ни с ней заговорил Король Треф. Джентльмены так сильно увлеклись промыванием косточек друг другу, что не заметили офигевшего лица ведьмы, пялившегося в одну точку с широко раскрытыми глазами. А теперь вернемся к самому началу. Помните Бенедикта под бразильский фонк? Ну так вот, его то она сейчас и видела перед своими глазами, видела, будто находится прямо на месте бойни, смотрит будто чуть свысока. Она боялась пошевелиться, боялась лишний раз вдохнуть и пискнуть. Скорее всего, Бенедикт, будучи тем, в ком течет кровь Амбера, поймал гиперфиксацию на образе Хелы и в момент увлекательного мордобоя нечаянно наладил с ней контакт. Обычно для таких целей используют фамильные карты, Козыри, однако, иногда можно и так. Грубовато, конечно, но грех жаловаться. Вон, у Бренда же получилось так Рэндому сигнал подать, чем Бенедикт хуже? Опустим тот факт, что эта связь по картам «кровная», факт про кровь Хелы мы знаем уже давно. Осталось только выяснить, родственником с чьей стороны она, собственно, является. Но это мелочи жизни. Хела в ужасе наблюдала за тем, как Бенедикт бьет монстров, и нет, ей было страшно не из-за того, с какой точностью и жестокостью он ломал им хребты, нет. Было страшно потому, что она знала то место в лесу. Оно находилось не так далеко от стен крепости, а поняла это ведьма по засечкам на деревьях, сделанных ножом в целях защиты границ. Принц Амбера, сколько не старался, не мог уйти из Отражения Брах-иш-Ли. Как оказалось, он ходил кругами, сам того не замечая. Вот насколько сильно мужик загнался! — Парни! — крикнула она. Мужчины как по команде замолкли и повернулись к ней. Хела была до чертиков встревожена. — Живо ищите остальных, у нас ситуация пиздец! К этому моменту Мадара отдыхал в горячей купальне. Ричард и Миэль не так давно зашли в дом, где они отдыхали, поэтому Учиха наслаждался тишиной, покоем и местным пейзажем. Да, мужчины не соврали, место было живописное. Со стороны горячего бассейна открывался вид на закатное солнце и еловый лес, ковром устилающий горное подножие. База отдыха «Солнышко», как ее называл Миэль, находилась чуть поодаль от стен крепости, поэтому городской шум и гам не доносился до ушей постояльцев. Рядом же и была та злополучная граница — стволы деревьев, сплошь исписанные полотном рун и защитных заклинаний. Учиха настолько преисполнился в своем познании, что в какой-то момент поймал себя на мысли о том, что он не хочет отсюда уходить. Состояние полнейшего умиротворения прервал звук невесомых шагов, доносящийся сзади. Поскольку Мадара сидел спиной к выходу, он не видел лица того, кто пришел, предположил, что пришла одна из девушек, что приносили сменные полотенца и алкоголь. Мужчина попал в точку. По левую руку от него появился поднос с персиками и саке. Откуда в этой Тени саке, он спрашивать боялся. Боковым зрением видел тонкую руку, бережно убирающую пустой сосуд из-под алкоголя. Выждал несколько секунд, пока девушка не уйдет. Обычно, так и происходило, но не в этот раз. Она не уходила. Мужики Мадару предупредили, что в данном заведении практикуется «массаж с продолжением», поэтому, если к нему подойдут с таким незамысловатым предложением, все легально, все нормально, все можно. Учиха решил деликатно поинтересоваться у особы позади себя, с какой целью та не уходит: — Тебе что-то нужно? Деликатнее некуда, согласна, но как умеет, что могу сказать. — Могу предложить размять ваши плечи? — голос принадлежал явно молодой девушке. В крови взыграло любопытство, оборачиваться на ее голос он не спешил. Его расслабило настолько сильно, что, в целом, он был не против, чтобы его забитые мышцы бережно и нежно расслабили. Мадара согласился на эту авантюру. Перевел взгляд на тонкие девичьи пальцы на своих плечах. Аккуратный маникюр, ни единого шрама на бледной коже рук. Видно, пташка не обременена тяжелым физическим трудом или же требовательна по отношению к уходу за собой. Оба варианта были по-своему хороши. Разминала мышцы она превосходно, даже несмотря на длинные волосы Учиха. Она на ощупь находила все самые болезненные точки на теле и прорабатывала их, нежно гладя, а затем сильно надавливая. Блаженство не иначе. Кровь от члена прилила снова к голове, как только до него дошло, с какой силой она давит на его шею и плечи. Он срастил два плюс два: не могло быть в этих миниатюрных руках столько силы. Тяжело втянул грудью горячий воздух и обернулся. На его удивление, позади оказалась самая обычная миловидная пташка, около двадцати лет от роду. Светлые длинные волосы и голубые глаза. Девушка поинтересовалась, все ли в порядке. Может, он слишком мнительный? Окончательно напрягся, когда услышал голоса и иные странные звуки, доносящиеся из леса. Так быстро штаны на голое тело Мадара давно не надевал. Чем ближе к источнику шума в лесу он приближался, тем сильнее он ему не нравился. Мужчина стал отчетливее слышать голоса Хелы и Калеба, доносящиеся довольно близко к нему: — Да куда ты ее суешь?! — ведьма явно была раздражена, ее недовольство сочилось в каждом слове, — Дай мне эту руку. — А куда мне ее, по-твоему, пихать? — льстило, что тот альбинос тоже был на взводе, — И вообще, может, мы уже закончим а? У меня, между прочим, были грандиозные планы на этот вечер. Хотелось, конечно, провести его с тобой, но не в такой же обстановке. — Пересчитай фаланги. Этого в ту кучу к остальным. Лицо Мадары вытянулось от изумления, как только он нашел парочку в окружении хаотично разбросанных по траве частей тела. Цвет кожи отрубленных конечностей был мертвенно-синим, явно не человеческим. Хела была в темно-бардовых, практически черных разводах крови на лице и мече, а Калеб с отвращением смотрел на всю эту картину и воротил нос от запаха жмуриков. Платью, по-видимому, пришел полный конец, ведь Мадара не уверен, можно ли его отстирать от столь въевшихся загрязнений. Жалко, оно было красивым. Ну или Хела в нем была красивой, он еще не решил. — Вы чем тут занимаетесь? — две пары глаз уставились на нукенина в один штанах. — Да так, колючую проволоку натягиваем, с минуты на минуту ток по ней пустим, а что? — Калеб, хватит плеваться ядом в каждого встречного, — Хела устало выдохнула и присела на ближайший пень. Лбом прижалась с рукояти меча и прикрыла глаза. — А это что еще за лярва? Три пары охуевших глаз в шоке уставились на ту самую пташку, которой еще несколько секунд назад в лесу и в помине не было. Белые брови ведьмы, казалось, поднялись выше, чем когда-либо. Смущали два факта. Первый, скорость и тишина, с которой она приперлась. И второй, как вольно и нагло она себя вела. Девушка с явным отвращением смотрела на перепачканное лицо Хелы и морщила нос. Немой матерный вопрос повис в воздухе, но озвучить его никто не решался. Девчушка бережно обхватила голый бицепс шиноби тонкими пальцами и зашла ему за спину так, что была видна лишь половина ее тела. — Господин, вернемся в дом, — нежно улыбнулась, и силой потянула мужчину за собой. Пташка совершила ряд ошибок, изложенных ниже в виде списка. Ошибка первая, она отвела взгляд от Хелы. Ее лицо в тот момент надо было видеть. Сначала она взглядом спросила у Мадары, что это за божье создание. Он ответил еле заметным кивком головы назад. Скорее всего, это переводилось, как: «В душе не чаю». Затем Хела свела брови вместе, уставившись на меч. Нет, что-то не клеилось, явно. То ли лыжи не едут, то ли я — ебанутый. Потом до нее доперло. Скорость смены эмоций на ее лице — просто легендарная. Хела успела от прозрения открыть рот и посмотреть на Калеба, а затем, прищурив глаза, кивнуть снова в сторону Учиха, чтоб тот шел с этой ненормальной. Тот чуть дернул плечами и моргнул глазами, соглашаясь. Ошибка вторая, она ответила на ее вопрос. Пташка шла впереди, Мадара держал дистанцию в несколько шагов позади и в тот момент ей в спину прилетел самый обыкновенный вопрос: — Как давно работаешь здесь? Вопрос с подвохом, ведь языка, на котором она задавала его, мужчины не понимали. Руны не могли идентифицировать языки ближайших к Амберу и Хаосу Теней. — Дольше, чем ты живешь, — с ухмылкой бросила девчонка, даже не оборачиваясь. Мадара обернулся, чтобы увидеть реакцию Хелы. Ведьма победоносно улыбалась. Ее выражение лица было синонимом фразы: «Попалась, мразь». Мужчина не удержался от ответной ухмылки. Демонстративно остановился и отошел в сторону. Спустя секунду ведьма воткнула пташке в спину меч по самую рукоять. В тот же момент от красивой молодой девушки ничего не осталось, ее место занял безобразный монстр со шпорами на тыльной стороне ладони и мертвенно-синей кожей. — Как говорится, о вкусах не спорят, но все же, твой выбор спутницы весьма специфичен, — Хела, улыбаясь и смотря в глаза нукенина, вытирала следы крови на мече о рукав платья, — Пошли, сердцеед, посмотрим, остались ли другие красавицы в «Солнышке», — отвела глаза от лица мужчины так, чтобы боковым зрением видеть альбиноса, — Калеб, сделай из их трупов красивую горку. Приду, проверю. Учиха не отказал себе в удовольствии поглядеть на выражение морды Калеба. Как там говорил Клаус, шкаф два на два, да? Ну так вот, у этого «шкафа» на лице была мина человека с экзистенциональным кризисом. Все же рай на Земле существует.