Уроборос

Тонкий слой пыли на деревянном полу под его ногами почему-то навевал не самые радужные мысли. С одной стороны, от переизбытка эмоций хотелось кричать благим матом, бегать по улицам Конохи со слезами на глазах, попутно круша все на своем пути от бессилия и злости, скопившихся глубоко под ребрами. С другой — хотелось раствориться в воздухе, быть одним целым с этой комнатой. Быть пылью под ногами. Стать настолько незаметным, чтоб привычный уклад людской жизни всячески перестал соблазнять крупицы разума. Если честно, на данном этапе, он был на границе двух этих состояний. Отягощалось это тем, что любой шаг может изменить дальнейшую судьбу. Но вот вопрос: изменит ли незначительно, изменит в лучшую или худшую сторону? Жизнь с каждым новым вдохом становится похожа на партию в Го. — Эта деревня живых мертвецов, — предложение прозвучало в пустоту и тишину необжитой квартиры, в которой уже несколько дней ютился нукенин. В квартал Учиха возвращаться желанием не горел — там родственники. А вот побыть в одиночестве он сможет, основываясь на новой информации, ой как не скоро. Кажется, Обито начинает понимать Хелу. Только вот теперь ему ее очень жаль — как не сойти с ума от всей той информации, которой так любезно поделился Мадара на пару с Зейном. Свет мягкой пеленой проникал в открытое окно, розоватый оттенок принял воздух в помещении. Уходить не хотелось, ведь теперь Обито боялся любого своего движения. Он стал параноиком. Сперва, не поверил. Как можно поверить в такой несуразный бред, тем более, источник информации весьма сомнительный — Мадара, что был на войне за Зейна, и сам злополучный Зейн. Только вот сопоставив некоторые события, свои внутренние ощущения и факты, которыми тыкали в лицо чуть ли не на протяжении нескольких лет, пришел к заключению — теория имеет место быть. Теория стала практикой, когда Обито Учиха решил помедитировать в тишине. Подсознание выдало столько всего и сразу, что тот чуть не захлебнулся от переизбытка новой информации. В нашей вселенной время движется как бы линейно, вперёд. Но за пределами нашей вселенной, если говорить о четырёхмерном пространстве, времени не существует. И если бы мы туда попали, мы бы увидели, что пространство — время плоское, словно одномерная скульптура. Материя находится одновременно во всех точках — в суперпозиции. А наше сознание просто носится по накатанной, как болиды по трассе. Всё, что за пределами нашей вселенной — это вечность. Взирающая на нас вечность. Для нас — это сфера, но для них — это круг. Да, ему чертовски жалко Хелу. Ему чертовски обидно и за себя. За те идеи, которые он пропагандировал. На фоне мировой революции, они — пшик. Капля в бушующее море. Плохо только то, что эта капля своим неверным словом и неосторожным телодвижением вновь может запустить цикл бесконечного страдания. В вечности, где время не существует, ничто не растёт, не рождается, не меняется. Смерть создала время, чтобы вырастить то, что потом убьёт. И мы рождаемся заново, но проживаем ту же жизнь, которую уже много раз проживали. Сколько раз мы вели уже эту беседу? Кто знает? Мы не помним свои жизни. Не можем изменить свои жизни. И в этом весь ужас и вся тайна самой жизни. Мы в ловушке. Мы в страшном сне, от которого не проснуться.

***

Обито заставил себя выйти из квартиры Саске. Поскольку парень шлялся уже четвертый день черт знает где, жилплощадь, находившаяся где-то на отшибе деревни, была в полном распоряжении Учиха. Хоть головой об стену бейся, чего он не стал делать — экономил силы. В голове двадцать минут шел ожесточённый бой — мужчина просчитывал все вероятные исходы, прикидывал, как ему могла помочь информация от Зейна, пытался вспомнить те детали, которые видел медитируя. Собирал пазл. Шаг за шагом. Думать приходилось быстро, время — вещь ограниченная, особенно в нынешних реалиях. Иногда на него волнами накатывало беспокойство и вселенское бессилие против сил, движущих Вселенную. И какой смысл тогда сейчас волноваться и искать пути решения проблемы, если все снова пойдет по тому же сценарию？ — Хидан узнал ее сразу, по глазам, — тихо бормотал себе под нос Обито, — Какузу ревновал сразу же, будто наперед знал, чем все кончится. Никакой ругани с их стороны не было, лишь покорное принятие правил игры. Не подходил под описание Орочимару. Слишком уж странно он себя вел, с другой стороны… — Свою задачу, я, вроде бы, понял, — вздохнул, опуская себе на плечи груз ответственности, — Не могу понять, чего добивается Мадара. Что один, что другой. Обито отвлекся на созерцание медленно просыпающейся деревни. Люди, коих было сосчитать по пальцам, медленно начали выходить на улицы. Медленно, улыбаясь каждому встречному, шла девушка лет восемнадцати. Обито позавидовал ей. Ее ум не обременен проблемами, она только-только вернулась с войны. Да и была ли она вообще на ней? Хотя, какая разница, был уверен, что девушка видела все ужасы, сопутствующие любой войне. Рассматривая ее лицо, не заметил, как рядом материализовался Саске. Парень вышел подышать свежим воздухом и купить что-нибудь к завтраку, но наткнулся на своего нелюдимого горе-родственника. С их последней встречи прошло не так много времени, но Саске почудилось, что лицо Обито выглядело постаревшим на несколько лет. Прислушался к тихому шепоту: — Осталось понять, блеф это или нет? Это новая развилка или же старый сценарий? — ну да, подумал Обито, в случае успеха они натянут всех, в случае провала — натянут их. В очередной раз. Спрашивать подробности, если честно, не хотелось. Хотелось наслаждаться тихими ленивыми днями, тянущимися бесконечно долго. Хотелось не спать всю ночь и засыпать лишь под утро, после плотного завтрака. Хотелось впервые в жизни насладиться запахом наступающей весны. Хотелось жить. — Интересно, только меня начало крыть или остальных тоже? Саске принял волевое решение ретироваться посредством исчезновения куда-нибудь в сторону дома Наруто, но не успел. Его присутствие обнаружил Обито. Не успел он задать вопрос, как почувствовал что-то неладное. Ветер изменил направление и повеял прохладой, в запах весны и нового цикла природы примесью, как что-то инородное, попал запах морской соли и грозы. Земля под ногами на секунду завибрировала, будто под ней проползло что-то массивное по своим размерам и колоссальное по форме. Энергия чего-то одновременно пугающего и завораживающего, несущего за собой хтонический ужас и благоговение. Собаки на улице залаяли на некоторое время, но быстро замолчали. Воздух трещал так же сильно, как счетчик Гейгера в Тегеране. Люди думали, что началось очередное землетрясение, коих в их местности было предостаточно, но старого моряка не наебешь. Повсюду фонило присутствием Хелы. Обито был уверен, что-то в очередной раз случилось. И, кажется, он знал из-за кого. Мадара обмолвился о том, каких трудов им с Зейном стоило отыскать Обито. Видимо, ведьма уже очухалась после их вмешательства в свою голову. Действительно, такая колоссальная и необузданная первобытная сила внушала ужас, а делая скидку на родственников ведьмы, можно смело говорить, что ее семья — тот еще серпентарий. Если Хела способна провернуть такое, то на что способны остальные? — Почему он идет за ней? — Обито не переставал размышлять вслух, — Не может обычное желание обладать настолько сильным. Хотя нет, может. Он играет в долгую, но чего он добивается? — Боюсь спросить, ты сейчас о ком? — любопытство Саске взяло верх, и он подал голос. Учиха обратил внимание на нераскрывшийся бутон вишни, цветущей во дворе. Обито своими глазами видел, как цветок, совсем еще юный, увеличивается в размерах и медленно раскрывается. Вишня зацвела. Лицо Обито разгладилось, а брови поползли вверх. Пришло осознание: — Он ее полюбил. Ситуация вдруг стала настолько примитивной и обыденной, будто не было того мозгового штурма на долгие часы. — Он игрок, игрок азартный. Соблазн сломать всем им лица выше инстинкта самосохранения. Клюнул на небанальное и втянул нас всех. Хотя, он тоже не виноват, — перед глазами всплыл образ Рин, — чувства не подвластны разуму, — добавил, уже тише, — а учитывая, как он любит красоваться и вещать пафосные речи, так и подавно. Они нашли друг друга. Ветер утратил былой запах соли, теперь в воздухе витал сладковатый аромат вишни. Разум Обито также очистился от лишних дум. Он ставку сделал, осталось только дождаться конца партии и не просадить все деньги. Опять. Саске вообще чувствовал себя, как-то дерево вишни — вроде и цветет, а вроде и слегка боязно от недавнего землетрясения. Ничего не понятно, но очень интересно. Пожал плечами, развернулся и ушел, пока не запахло жареным. Жареным запахло в момент, когда Наруто с глазами полными шока и ужаса пересказал Саске все, о чем ему говорил Курама в момент того странного шевеления земли.

***

Учиха бежал из храма Джашина со всех ног, бежал без перерыва и сна. Если дорога до храма заняла у Мадары от силы часов пять неспешного передвижения по деревьям, то до дома Хелы эта машина добежала за три с половиной. Не стучась, влетел в коридор, оставляя входную дверь висеть на петлях. — Хела! Покрутил головой в обе стороны, осматривая первый этаж. Прислушался. Никакой возни и какого-либо слабого намека на присутствие ведьмы внутри не было. — Хела! — крикнул громче, вероятно, в надежде на чудо. С длинных черных волос на деревянный пол стекали капли дождя, под которым не так давно побывал мужчина. Поскольку Мадара был на взводе, он подмечал любое изменение в пространстве. Именно поэтому он резко повернул голову к кухне, где услышал странный треск, будто кто-то стоял прямо перед ним. Активировал силу глаз, ведь обычным зрением он ничего не заметил. И вот тут то и начались очередные потрясения. Мадара видел, как к нему медленно подходит смазанный силуэт — ростом чуть ниже него самого, края силуэта поблескивали, как роса на солнце. Почему-то он не боялся этого существа. Лишь ощущал, что это — неправильно. Почувствовал могильный холод на своем плече, от чего глаза округлились. Присмотрелся. — Хела? — Мадара сказал ее имя намного тише, сомневался в своей догадке. Холод резко пропал, его место заняли торопливые и быстрые поскрипывания пола, а после — глухой удар о стену, после которого чуть покачнулась картина в тяжелой рамке. Учиха видел, как быстро от него отходит силуэт и как тот растворяется в воздухе после удара о стену. Такого в своей жизни он еще не видел. Осторожно прошел к центру комнаты, параллельно осматривая гостиную, и спустя несколько минут услышал, а затем и увидел, как отодвигается от стены высокий книжный стеллаж. Ведьма практически выползла из своего тайного убежища, где медитировала, и стеклянными глазами смотрела сквозь мужчину. Поежилась, будто что-то пробежало по ее спине, и часто заморгала. — Извини, я не ожидала, что меня выкинет из тела, — ничерта она не извинялась, она была напугана, Мадара это прекрасно видел, но для приличия кивнул головой. Живая, это уже внушает оптимизм. — Видимо, не только у меня был незабываемый день, — если честно, он хотел, чтобы Хела расспросила о произошедшем. Хотел рассказать, ну и, конечно же, ткнуть лицом в ее беспечное поведение. Пожалел о сказанных словах, ведь можно было воспользоваться этой информацией более рационально. Но, увы, кровь уже дала в голову, эмоции под контролем мужчина держать больше не намерен. — Ты бежал? Ты ранен? — девушка как-то странно его разглядывала, слишком уж рваным получался осмотр. То посмотрит на руки и быстро переведет взгляд на лицо, то принимается осматривать его пальцы, предварительно сократив между ними дистанцию до вытянутой руки. Глаза гуляли слишком быстро. Вероятно, Хела вообще не услышала его фразу, но это было и к лучшему. Только вот на душе все равно было паршиво. Он бежал к ней со смешанными чувствами, слишком противоречивыми и быстро меняющимися. Сперва было возмущение, затем жгучая злость, которую остудил дождь. Сейчас же он ощущал тоску по ее беззаботному выражению лица, хоть и понимал, что по-настоящему счастливой он ее еще никогда не видел. Легкие сжимала чья-то огромная лапища, не позволяя в присутствии ведьмы дышать спокойно. Ее теперешнее состояние его пугало. Пугало то, что он не знает, как ей правильно помочь. Во внутреннем монологе с самим собой произошел сбой. Рациональная часть мозга отрицала наличие другой, более потаенной части сознания. Той, которая узнала ее еще в детстве, и ждала все эти годы. Той части сознания, которая была спрятана глубоко под слоем огрубевшей от тренировок кожи и лязга металла. Рациональная часть Мадары прекрасно понимала, чем грозит то самое чувство наполненности и безграничного тепла. Психика помнит, чем обычно все заканчивается. Опыт с Изуной тому подтверждение. Как только Мадара позволит выбраться наружу этому чувству, его начнет крыть также, как и Обито. Вот в чем была главная проблема. Человеческая психика не зря стирает некоторые воспоминания и не зря ограждает нас от травматичного опыта. Да, она защищается. Да, в таком режиме энергосбережения можно довольно долго просуществовать, однако… Это не панацея. Пока Учиха размышлял о великом и всеобъемлющем, Хела неуверенно отшатнулась от него, глядя себе под ноги. Она точно знает, какая стадия приходит после сильного стресса и что нужно сделать, чтобы отсрочить неизбежное. Выброс эмоций. — Надо срочно заземлится, — покачиваясь, неуверенно поплелась в сторону открытой входной двери. Учиха чуть помедлил с ответной реакцией. Часто заморгал, а когда пришел в себя и не обнаружил перед собой ведьму, смог выдавить из себя лишь: — А где… — покрутил головой и наткнулся на медленно плетущийся к выходу силуэт. Если честно, двойственность была его верным спутником жизни после смерти, но больше всего по мозгам било незнание. Мужчина не понимал, нужен он сейчас рядом с ней или оставить ее одну. Да и что значит «заземлится»? Она себя в землю закапывать собирается или как это вообще выглядит? Реальность оказалась куда интереснее его размышлений. Раз так в тысячу. После ее «заземления» Мадара понял две вещи. Первая: на данном этапе своего духовного развития он ее не потянет, ибо то, что творилось перед его глазами, сложно описать какими-либо внятными и цензурными словами. То обещание убить ее, данное Хеле в лесу, в нынешних условиях было слегка, ну, как сказать, слабо выполнимым. Ему быстрее в морду дадут и раздавят одним взглядом, чем он сможет сложить хоть какую-то печать. И вторая: он поплыл от красоты и силы того действия, которое он увидел. Оказывается, до этого момента, Акацуки, да и сам он, слабо осознавали истинные способности ведьмы. Вишенкой на торте было стойкое убеждение, что ее родственники — еще хуже. Да, он в полной заднице. По всем фронтам. Красиво, конечно, но, очко играет, однако. Поначалу, конечно, казалось, что Хела просто рухнет на холодную землю и начнет захлебываться собственными слезами. Признаться вам, так он и было, но этот порыв души ведьма заглушила уже после первого неудачного падения на землю. Девушка сначала долго сидела на коленях, рассматривая пальцы рук и траву, что тонкими копьями впивалась в ладони. Заставила себя подняться и дойти до водоема, точнее доползти. Мадара держался на достаточном расстоянии, чтобы не мешать, но и не терять ее из виду. А вот когда тело доползло, началась светомузыка. Учиха чувствовал нехорошие вибрации, волнами катившиеся по земле, после каждого нового шага Хелы. Будто там, где ступала ее нога, образовывался эпицентр маленького землетрясения. Мужчина остановился перед озером, как вкопанный, не смея идти дальше. Ведьма пыталась стянуть с себя одежду, чтобы искупаться; движения поначалу ленивые, лишенные всякой силы, затем быстрые и сильные. В воду Хела не спустилась, а упала, запутавшись в ногах, покатилась кубарем. Несколько минут со стороны воды не поступало никаких опознавательных знаков. Учиха решил сходить на разведку. Ступив вперед одной ногой, вновь почувствовал вибрацию. Уже более размеренную, с меньшей амплитудой, но большей частотой. Вдох полной грудью мешала сделать та же самая вибрация. Представьте, что вы в первый раз пришли на рок-концерт под открытым небом, где достаточно много людей, но в то же время, вы стоите не так уж и далеко от колонок. Представили? Это ощущение не забывается, прямо как первый секс. Сердце пытается подстроиться, не понимает, что происходит, а ритм и музыка, что плотным слоем фигачит прямо вам в тело, не дают и пискнуть. Ну вот происходило что-то похожее. Если и этот пример не подходит, то представьте друга-урода, который только-только купил гнилую тонированную ласточку и первым делом поставил хорошую аудиосистему. И закрыл вас в машине, выкрутив музыку на полную. Басы наваливают с такой силой, что мокрота сама начинает выходить из легких, а вы начинаете вспоминать все молитвы, которые вам рассказывала дражайшая бабуля. Представили? Ну вот происходило что-то похожее. Мадаре казалось, что Хела повсюду. В земле, в деревьях, что окружали, в воздухе. Все пропиталось запахом морской соли и приближающейся грозы. По спине прошли мурашки, заставив поежиться. Хуже всего было то, что он не видел, где находилась ведьма. Мужчина не успел дойти до воды на такое расстояние, чтобы контролировать ее водные процедуры. Долго ждать не пришлось, оно всплыло само. Почему оно? Да дело было в том, что от человека мало что осталось. Мадара видел невнятные очертания головы, контур бедер. Оно светилось ярким белым светом, ослепляя. Вода, будто раскаленный добела металл, тянулась вслед за фигурой, была продолжением волос на голове. Когда свет стал тускнеть, стало еще хуже. Ее кожа приобрела фиолетово-зеленый оттенок, поблескивала серебром, а в некоторых местах были участки будто бы змеиной кожи. Не изменились лишь глаза — все те же темные изумруды. Только вот взгляд выражал какую-то новую для Мадары эмоцию, будто Хела заново знакомилась с этим местом. Осматривала медленно и вальяжно, вглядываясь в каждую деталь. Хотелось поднять руки высоко над головой и заверить, что никаких претензий он не имеет и вообще проходил мимо. Новое чувство в арсенале, соглашусь, но сегодня был день новых ощущений, поэтому шоу-программа соответствующая. Понемногу Хела начала приобретать привычный глазу обывателя облик. Ведьма провела рукой по волосам, те повторяя за ее движением изменили цвет на рыжеватый. Когда она окончательно вернулась к базовым настройкам, вибрации земли прекратились. Мужчина не решался заговорить первым. Благо, Хелу за язык тянуть не надо: — Ну как-то так, — обернулась, осматривая воду позади себя. Вздохнула и перевела взгляд обратно на мужчину, — кто-то мастурбирует, чтобы снять напряжение, а я скидываю накопившиеся эмоции более извращенным способом. Подняла одежду с земли и как ни в чем не бывало пошла прочь от водоема. — Так, ну дышишь, уже хорошо, — вздохнула, с опасением смотрела на нукенина, пытаясь предугадать его реакцию, но эта скотина умела филигранно контролировать эмоции. Полезно, конечно, — пошли домой, если хочешь. На удивление, она подождала, пока Мадара соберется с мыслями, не сразу пошла в дом. Мужчина заставлять ждать даму не стал, кивнул и, взяв вещи из ее рук, медленным шагом пошел вперед. Теперь уже он остановился и обернулся посмотреть, идет ли за ним Хела. Она стояла и смотрела ему в спину мрачным и задумчивым взглядом. — Идем, — он сказал так тихо, словно их мог кто-то подслушать. Ее глаза заблестели. Хела не открывая взгляда от его лица, закивала головой, вероятно, что-то решив для себя. Мадара знал это выражение глаз. Видел его несколько раз, но при иных обстоятельствах. Они выражали благодарность, слабый огонь надежды и нескончаемый страх упасть во тьму и не вернуться. Со стороны их тандем выглядел так, будто бы любящий мужчина забирает свою благоверную с очередного светского раута, уже после окончания основного движа. Но с поправкой, если бы светские посиделки без танцев были в стиле «бала Сатаны». Следующий день включал в себя целый спектр новых открытий, представленных ниже в виде списка: — незабываемое для жителей Конохи появление двухколёсного транспортного средства японского производства — странные слова Обито по поводу и без — удивительные вьетнамские флешбеки Хелы, с легким налетом рога судьбы (она все же срастит два плюс два, сон, который видела только-только познакомившись с Хиданом и Какузу, и ее медитацию в глубины подсознания) Также в программе будут долгие осмысленные взгляды Итачи в сторону Обито. Вероятно, крыть начало не только его. Потом сиди и гадай, хорошо это или плохо.