Уроборос

Это ощущение полета он знал не понаслышке. Ощущение свободы. Ветер, поначалу режущий тебя на части, а затем успокаивающий. Скорость, что сперва не позволяет лишний раз вдохнуть, а затем дающая ощущение превосходства. Пики деревьев проносятся одна за одной, будто убегая от него прочь. Бег для него был самым сладким и самым желанным из наркотиков, когда-либо одурманивавших его сознание. Особенно сильно его действие сейчас — в момент побега из деревни, к созданию которой он приложил руку. Забыться, захлебнуться от злости и ненависти от лицемерия советников, от обиды на людей, которые не видят дальше своего собственного носа. Глупцы, не ведающие, какая катастрофа стоит на пороге. Глупцы, глупцы, глупцы! Мадара резко остановился, переводя дыхание. Крохи сомнения все же терзали его сознание, но голос, доносящийся изнутри черепной коробки, твердил: «Ты сделал правильный выбор». Когда-то очень давно, в детстве, когда мать еще была жива, он любил рассматривать звезды на небе. Любил погружаться в мимолетные размышления о чем-то большем, чем людская война. Со временем, конечно, пропала эта черта характера, однако, в особо опустошающие и переломные моменты жизни, Учиха поднимал голову к небу, внимая голосу Вечности. Прося поддержки. Прося одобрения. Танец звезд завораживал. Легкий ветер едва касался кожи, а шум листвы не заглушал шум мыслей в голове. Мадара с тоской глядел на безразличный к человеческим проблемам космос. Упала звезда. Мужчина настолько сильно погрузился в размышления, что не сразу заметил движение внизу на земле, практически под собой. Показалось, что секунду назад в радиусе нескольких километров кроме Мадары не было ни одной живой души, не считая животных, очаг чакры которых отличался от гражданских и шиноби. Прислушался к ощущениям. Действительно, он мог бы легко спутать того человека с оленем или же с кабаном, однако слух не обманешь, это точно было существо, ходящее на двух ногах. Быстро же за ним послали в погоню. Учиха активировал силу глаз и хотел было одним ударом убить шпиона, но за секунду до прыжка вниз остановился. Чуйка не обманывала, человек внизу — гражданский. Скорее, кто-то очень на него похожий. Либо наемник так мастерски маскирует чакру. Голос внутри замолк внезапно, не оставив после себя ни писка. Боль в висках, вечная его спутница жизни за неимением жены, угасла, будто постепенно разжали стальные тиски. Мадара имел неосторожность глубоко вдохнуть и насладиться этим моментом свободы. Это ощущение пьянило больше, чем бег по ночному лесу. Старый солдат — мудрый солдат. Он не позволит себя одурачить. Вероятно, это ловушка. Учиха не спешил возвращаться на землю, тихо ступал по верхушкам деревьев, следуя за человеком, постарался скрыть свое присутствие. Выслеживал добычу, словно сокол. Человек же пер напролом. Как ему давалось в кромешной тьме леса разглядеть что-либо дальше собственного носа, загадка не из легких. Чуть позже выяснилось, что личность Мадары шпиона абсолютно не беспокоит — направлялся он к тонкой речушке посреди лесного массива. В нос ударил запах хвои и воды. Оглядевшись, Мадара заметил пещеру, не столь неприметную, как хотелось бы. Снова перевел взгляд на человека и смог рассмотреть его в деталях лишь тогда, когда тот зашел в воду прямо в обуви. Длинные белые волосы, как у Тобирамы, ровным полотном струились по спине. Пригляделся, меняя позицию, подойдя чуть ближе, прыгая с ветки на ветку. Определенно, то был мужчина, только вот одежды у него были, мягко говоря, странные. Плотные матерчатые штаны заправлены в высокие сапоги, коих точно не сыскать в ближайших деревнях, и легкая на первый взгляд бесформенная… Мадара даже не знал, каким словом описать этот предмет гардероба. Может, он с гор, где высоко и холодно? Хотя, почему тогда такой легкий верх? Внимание Учиха привлек предмет, находящийся в руке у незнакомца. Такие он видел у жрецов в храмах, и то, пользовались они серпом не так часто, лишь по особым случаям. Незнакомец определенно кого-то ждал. Не прошло и десяти минут, как из тени леса показалась еще одна фигура, также мужская, но на этот раз мужчина был выше и шире, чем незнакомец с шикарной шевелюрой. Светлые короткие волосы, растительность на лице. По форме одежды двое были на одной волне — странной. Только вот у второго мужчины в качестве оружия был уже какой-то продолговатый кусок металла, бросающий блики на воду. Дыхание сперло в момент, когда незнакомцы заговорили. Мадара не понял ни слова. Чужаки. Опасность. Убить. Три главных слова сложились в цельный пазл, но тело не слушалось, оцепенело. Учиха не мог пошевелиться, продолжая слушать человеческую речь в искаженной, по его мнению, форме. — Зейн, ты вернулся, — тот, что побольше, улыбнулся, хотел было подойти ближе и обнять незнакомца в воде, но заметил в его руке серп. Замер на берегу реки, медленно поднимая руку ко рту. Казалось, они общаются без слов. Взглядами. — К утру они меня найдут. У нас снова не вышло. Мадара видел в глазах незнакомца с бородой слишком уж знакомую смесь эмоций. С таким взглядом обычно сжигают древние свитки, чтобы те не достались врагам. И себя заодно тоже сжигают, чтоб наверняка. — Дай мне две минуты, она не должна видеть моих слез, — мужчина с короткими волосами дрожащими руками зачерпнул воды в ладони. Умылся. - Я так устал, Дилан, я так устал… Беловолосый мужчина выронил из рук серп прямо в воду и упал на колени. Вероятно, Мадара стал невольным свидетелем какой-то тайны. Его здесь явно не ждали, но уйти он, по какой-то неведомой ему причине, не мог. Не может же быть такого, чтобы люди разговаривали на полностью выдуманном языке, это немыслимо. Не может же быть такого, что тяжесть их бремени настолько неподъемна и мучительна, что они вынуждены шифровать язык. Никогда до сегодняшнего дня он не видел такой техники. Учиха заметил движение со стороны пещеры. Еще один человек, чакры которого он не обнаружил. Третий мужчина медленно вышел из пещеры, внимательным взглядом осматривая парочку. Он понял все без слов. — Эдмунд, — беловолосый наклонил голову в его сторону, выражая сожаление, — Прости меня, — Незнакомец с пронзительно голубыми глазами еще минуту стоял не шевелясь, после чего ушел обратно, смотря себе под ноги. Минуты не прошло, как на берегу оказалось уже четверо. Четверо, связанных единой тайной. Четвертым человеком была женщина с длинными рыжими волосами. Все стояли в реке, окружив незнакомца с длинными белыми волосами. Все смотрели на серп с видом вселенской усталости. Тяжелое молчание нарушил мужчина с голубыми глазами: - Давай по новой, Миша, все хуйня. Четверо неестественно прыснули со смеху. Истерический хохот очень быстро сменился громким протяжным воем раненого зверя, и на лицах снова заиграла обреченность и решимость. Эту эмоцию Мадара тоже знал — с таким выражением лица идут в первой линии на врага, зная, что погибнуть — их долг как воинов. — В следующий раз я обязательно узнаю тебя по шуткам, идиот. — А я тебя по зеленым глазам, Вена. Они прощаются. Это было очевидно. Только вот Мадара не ожидал того, что произошло далее. Все четверо крепко обнялись. Никто из них не решался прервать объятья первым, ведь это бы означало конец. Женщина медленно наклонилась, взяла в руки мокрый серп и внимательно заглянула каждому в глаза. Затем резким быстрым движением руки полоснула серпом себе по левой ладони, говоря: — Sors immanis et inanis. Obumbrata et velata michi quoque niteris. Nunc per ludum dorsum nudum fero tui sceleris , — размазала собственную кровь по лезвию и пустило оружие по кругу. Звук капающей крови набатом раздавался в черепной коробке. Каждый мужчина одним отточенным движением перерезал себе горло. Самое жуткое во всей этой картине было то, что после пореза их тела сгорали, не оставляя после себя ни единого следа. Ни органики, ни одежды, ни металла. Ничего. Их будто никогда не существовало вовсе. Осталась лишь она. Женщина подняла серп, который после очередного самоубийства упал камнем в воду, и внимательно смотрела на лезвие, казалось, даже не дышала. Развернулась и медленным шагом направилась к пещере. Она еще долго сидела в тишине, смотря на воду. Стеклянные, безжизненные глаза лениво мазали по пейзажу вокруг. Не было ни слез, ни криков, ни истерики. Ничего, будто Мадара прямо сейчас смотрит на тот самый безжизненно холодный космос, наблюдающий за его жизнью долгие лета. Левая рука вновь скользнула по лезвию, с силой сжав его. Медленно, будто не чувствуя боли, провела от основания до самого конца. Вероятно, боль внутри не позволяет почувствовать физическую. Резкий взмах оружия, звук скрежета металла о камни и конец. Какой же силой надо обладать, чтобы хладнокровно лишить себя жизни. Неспешный поток уносил прочь единственное доказательство существования жизни той женщины, и то с каждой секундой насыщенно-красный цвет все больше и больше растворялся в воде. Упала звезда. Мужчина настолько сильно погрузился в размышления, что не сразу заметил движение в глубине леса. Затушив костер, он принялся ждать, готовый всадить кунай в шею нерадивого шиноби. Показалось, что секунду назад в радиусе нескольких километров кроме Мадары не было ни одной живой души, не считая животных, очаг чакры которых отличался от гражданских и шиноби. Прислушался к ощущениям. Действительно, он мог бы легко спутать того человека с оленем или же с кабаном, однако слух не обманешь, это точно было существо, ходящее на двух ногах. Это за ним. Учиха активировал силу глаз и хотел было одним ударом убить шпиона, но за секунду до рывка с места остановился. Чуйка не обманывала, человек гражданский. Скорее, кто-то очень на него похожий. Либо наемник так мастерски маскирует чакру. Услышал шаги еще одного незваного гостя, затем и его тяжелое дыхание, изредка переходящее в болезненный хрип. Голос внутри замолк внезапно, не оставив после себя ни писка. Боль в висках, вечная его спутница жизни за неимением жены, угасла, будто постепенно разжали стальные тиски. Мадара имел неосторожность глубоко вдохнуть и насладиться этим моментом свободы. На берег реки, где Мадара разбил маленький лагерь, вышли двое мужчин. Фома одежды у них, мягко говоря, была специфическая — высокие сапоги, плотные брюки и что-то отдаленно походившее на ночную рубашку в ее самом извращенном виде. На поясе вместо привычного для Учиха оружия были продолговатые куски металла, приплюснутые с двух сторон. Мужчины с ног до головы в крови. Оба коротко стриженные, светловолосые, у одного из них растительность на лице. Тот, у кого ее не было, обладал пронзительно-голубыми глазами, будто две льдинки они с тревогой смотрели назад, в лес. Вероятно, они кого-то ждут. — Где она? — дыхание сперло в момент, когда незнакомцы заговорили. Мадара не понял ни слова. Новый звук донесся до ушей шиноби из глубины леса. Шаги тяжелые, медленные, вероятно, человек по весу превосходил тех мужчин. Каково было удивление Мадары, когда он лицезрел женщину, что несла на плечах тушу оленя. Форма одежды та же — сомнительная. Она с тяжелым вздохом опустила оленя на землю, выпрямившись и расправив плечи. Незнакомец с голубыми глазами упал на землю, потянулся к воде рукой, чтобы умыться и замер. Спустя пару секунд на Мадару Учиха смотрели три пары глаз, смотрели пораженно, не ожидая в такой глуши кого-либо встретить. Как в трансе, все трое медленно подняли руки ладонями вверх, убирая подальше от оружия. Бровь Мадары поползла вверх. Нечасто его можно удивить, видимо, сегодняшняя ночь особенная. Они не хотели драться, логичный ход с их стороны, ведь чакры в них он не ощущал. Только вот проблема была иного характера — выглядели то люди совсем по-иному, а значит они могли обладать секретными техниками. И, кажется, прямо сейчас он их увидит, ведь из глубины леса вновь послышалось странное шевеление. Все напряглись, Мадара готовился к атаке, приняв боевую стойку. Светловолосые мужчины с тревогой переглянулись. Женщина же раскрыла глаза, вглядываясь в тьму деревьев. Ноздри ее расширились, а руки напряглись. Глаза Мадары начали побаливать от непрерывного использования техники, он прикрыл их на секунду. Мужчина уже чувствовал две горячие дорожки на своих щеках. Секунду спустя стало намного прохладнее, чем было до. Деревья загудели, а земля под ногами завибрировала. В ужасе раскрыв глаза Мадара заметил сгущающуюся тьму возле женщины. Она ползла по ногам, по спине, по волосам, обволакивая ее фигуру. Словно капкан. Глаза ее сменили оттенок на красный. — Прочь, — ее голос был похож на скрежет металла после удара. Низкий, колкий, холодный. Он ощущался как те самые леса, куда им с братом запрещали ходить только потому, что там творилась какая-то чертовщина. Даже зверье там не водилось. Женщина выхватила со своего пояса короткий толстый нож, порезала им свою ладонь и размазав кровь по лезвию, с силой метнула его в лесную тьму. Глухой удар чего-то тяжелого о землю знаменовал победу. Она попала в цель. Ветер все не стихал, набирая силу. Мужчина с растительностью на лице положил руку ей на плечо, сжал его, успокаивая. Этот жест не возымел силы тотчас, ведь она ломанулась вглубь, оставила своих попутчиков на берегу, а спустя несколько минут женщина волочила по траве труп существа, отдаленно напоминающего человека. Мадаре стало немного любопытно, поэтому он сменил наблюдательную позицию и переместился немного вперед, чтобы рассмотреть чудовище. Мужчина с голубыми глазами резко замахал руками в стороны и качал головой, прося держаться на расстоянии. Темно-синяя кожа, отростки на руках в виде острых шипов, изуродованное лицо неправильных пропорций с явно выделяющимися клыками. Женщина взмахом руки подожгла труп. Горел он синим пламенем. Только сейчас Учиха смог рассмотреть обломок стрелы в ее животе. Нужна нехилая выдержка и сила, чтобы в таком состоянии не просто передвигаться, а еще и дотащить оленя на своей шее, так и грамотно умертвить одним ударом тушку монстра. — Мальчики, на вас налаживание контакта с местным аборигеном. Через две секунды меня прорвёт, и я начну материться на польском. Раздевайтесь и сжигайте всю одежду. Мужчины переглянулись с видом вселенских мучеников, в то время как женщина пошла к реке и начала раздеваться. Незнакомцы вторили ей, снимая с себя обувь и кидая в синий огонь, что сжирал все, что в него кинули: труп синего уродца и их одежду в придачу. — Оружие. Меч, — мужчина с голубыми глазами медленно показал на свой пояс, затем пальцем указал на кунай в руке Мадары, — Оружие, — незнакомец снял с пояса длинную железяку и аккуратно положил на землю, пнув ногой в сторону Учиха. Его друг повторил процедуру, пнув меч носком ботинка. Незнакомец пристально посмотрел на Мадару, ожидая ответа. — Может, он немой? — Нет, Эдмунд, ему просто лень с тобой, идиотом, говорить, — мужчина с бородой снял с себя верхнюю одежду и также кинул в огонь, затем принялся отстегивать пояс от штанов. — Тогда это станет проблемой. Дилан, ты знаешь язык жестов? Ситуация абсурдная во всем смыслах этого слова. Перед ним раздеваются два здоровых мужика, попутно говоря на незнакомом ему языке, показывая друг другу какие-то жесты. Тот, что побольше и с бородой показывал странные жесты: то поднесет два пальца к губам, то тычет в грудь пальцем, а второй — пытается повторить. Убить бы по-хорошему этих шутников и дело с концом, но за их спинами разворачивалась более интересная картина. Женщина пыталась отодрать от себя пропитанную кровью одежду, размачивая водой. Верхняя одежда после нескольких минут усилий была порвана в клочья, свернута в ком и отправлена точным броском в огонь. Грудь ее была перемотана широкой плотной тканью. Мадара видел, как она быстро смывала с себя кровь, исследуя тело на наличие травм. Обломок стрелы все еще торчал сбоку. Видимо, его она оставила напоследок. Эту картину можно было бы назвать возбуждающей, если бы она не открыла свой рот. Не передать словами того чувства, которое он испытал, услышав поток агрессивно грубой речи, льющейся без остановки и запинки: — O, ja pierdolę! Ale jesteś, kurwa, duży, ty! — она рывком достала древко с наконечником и со злостью бросила его на землю. Из раны полилась кровь, но не так быстро и обильно, как должна была бы. Мужчины не оборачивались на звук ее речи. Вероятно, им было страшно. — Ну, — Эдмунд на секунду прыснул со смеху, — она же предупреждала, что будет материть на польском. — Тоже верно. Когда же она нашла еще одну стрелу в ноге, из ее уст полилась непереводимая игра слов, поражающая своей красотой и мощью: — Verdammte Scheisse! Ich wurde geboren, um Ihnen zu zeigen, wie man Hündin zu ficken. Мадара не сдержался и с выражением глубокой задумчивости на лице проронил: — На каком языке она вообще разговаривает? — О, заговорил, — Эдмунд лучезарно улыбнулся, растирая себе шею ладонью, — Гора с плеч, ты не немой. Теперь была очередь шиноби удивляться резкому переходу на внятную человеческую речь. Он перевел ошарашенный взгляд с женщины на голубоглазого мужчину. — Я Эдмунд, это Дилан, — мужчина с бородой кивнул в знак приветствия. — Тебе помочь, Вена? — женщина в тот момент пыталась порвать остатки штанов на себе, громко вскрикивая каждый раз, когда ткань отказывалась отрываться от кожи. — Leck mich am Arsch! С громким звуком ей удалось избавиться от остатков одежды и сжечь их. — И как вы понимаете друг друга, — Мадаре действительно хотелось узнать ответ на этот вопрос. — С трудом, как видишь, — Дилан ухмыльнулся, глядя на женщину, затем развернул корпус к шиноби и обратился уже к нему, — Мы тебя не тронем, мы просто хотим отдохнуть ночь. Мы поделимся оленем, если ты обещаешь нас не трогать. Мадара окинул парочку настороженным взглядом. За их спинами в реке уже абсолютно голая женщина старательно вымывала волосы. Учиха старался даже не смотреть в ту сторону, поэтому решил поддержать светскую беседу: — Вы кто вообще？ — Ausländer. Грозный возглас со стороны реки заставил мужчин обернуться… и так же быстро отвернуться обратно. — Ну, в целом, Вена права, но мы больше, как туристы. Если можно так выразиться, — Дилан кивнул головой на подсумок с кунаями, — Я могу взять один, чтобы освежевать тушку? Поможешь мне? Шиноби кивнул. Изредка кидая быстрые взгляды на женщину, он вместе с Диланом снял кожу с оленя и разделал тушу. По его нескромным наблюдениям, незнакомка с богатым словарным запасом обладала двумя отличительными чертами. Тремя, даже: раны на ней затягивались подозрительно быстро, ведь от тех, не побоюсь сказать, дырок в теле не осталось и следа (а мужчина очень внимательно разглядывал ее фигуру); умением доставать предметы одежды и иные вещи практически из ниоткуда, ведь таким образом она обзавелась полотенцем, а Эдмунд странного вида штанами и еще каким-то сомнительным предметом гардероба (Мадара просто не знал значение слово «майка»); и конечно же внешностью, отдаленно напоминающую Мито Узумаки, лисицу, лишь цветом волос. В остальном манера речи, взгляд и повадки разительно отличались. — Дилан, твое, — Вена подошла к мужчинам, держа в руках свернутое чистое полотенце и комплект сменной одежды, — Эд пошел за хворостом, иди, освежись. — Разведешь огонь? — Да, — в унисон ответили Мадара и Вена. Они внимательно смотрели друг на друга, изучая. Мадара заметил, что ее глаза цвета глубокой зелени. Как раз той, что сейчас их окружает. Женщина не спешила отводить взгляд, наоборот, свела брови к переносице, стараясь рассмотреть в его лице какую-то важную для себя вещь. — Мы раньше не встречались? — Я бы запомнил. И это было чистой правдой. Такую забыть сложно, особенно после смеси польского и немецкого мата. — В тебе кто-то прячется. Он боится показаться, видимо поэтому я не могу его доподлинно рассмотреть, — звучало как приговор, не иначе. Эдмунд вернулся, неся в руках хворост. Активно махал рукой, приглашая разжечь костер. Вена направилась к нему, попутно протянула руку куда-то вперед и провернула тот же фокус с материализацией предмета одежды, что и прежде. Скинула полотенце и замотала тело в странное подобие хаори. Это определенно было платье на запах, от привычного Мадаре отличалась вышивка и форма рукавов — они сужались к запястью, будто диковинные цветы. — Ты демон? — Мальчики обычно называют меня ведьмой. Но, в целом, ты близок к истине. Костер она разожгла не сложив ни единой печати, легко взмахнув парой пальцев. Ужинали в тишине. Ново слово для Учиха — ведьма — пришлось по душе. Если мужчин он называл по имени, то к Вене было особое обращение. Она действительно напоминала ему демона, очень задумчивого и порой печального. — Ich bin Ausländer, переводится «я иностранец», но это больше используют как ругательство. Знаешь, как беженцы или еще кто-то в таком духе, — неожиданный порыв приоткрыть таинство языка со стороны Вены льстило Мадаре, — Ich bin zuhause überall, meine Sprache: International, это даже звучит иронично «я везде дома, язык мой — интернациональный». Спустя минуту шиноби ответил: — Только вот я не слышу иронии в твоем голосе, лишь усталость. Ведьма горько ухмыльнулась, погружаясь в свои мысли. Они бы долго еще сидели в тишине, если бы не появился еще один гость на их празднике жизни. Эти люди были знакомы, это было видно по их выражению лиц. Легкая усталость на их лицах сменилась тоской и разочарованием. Незнакомец держал в руках огромный серп. Его длинные белые волосы струились по плечам, форма одежды у него была уже знакома Мадаре — плотные штаны, заправленные в высокие сапоги, и верх от ночной рубашки, как шиноби называл его в своей голове. — Эдмунд, прости меня. Беловолосый перевел взгляд с Эдмунда на ведьму. Дилан вторил ему. Вена неотрывно смотрела на огонь. Казалось, даже не дышала. Уголки губ опустились, а зеленые глаза за секунду постарели на сотню лет. Женщина повернула голову к шиноби, попыталась улыбнуться Мадаре, вышло так себе: — Приятно было познакомиться с тобой. Он так и не назвал им своего имени. — Надеюсь, мы тебя не потревожили. Она прощается с ним. Это было очевидно. Мадара не успел среагировать, его сознание уплыло раньше, чем он смог что-либо сделать. Последнее, что он помнит — как его голову аккуратно кладут на землю и тушат костер. Краем сознания он слышал тихие рыдания Вены и речь, которую вновь не смог перевести. Чудом, не иначе, Учиха смог продрать глаза до наступления утра, и застал пугающую картину: стоя ногами в реке, Дилан одним отточенным движением перерезал себе горло. Самое жуткое во всей этой истории было то, что после пореза его тело сгорело, не оставляя после себя ни единого следа. Ни органики, ни одежды, ни металла. Ничего. Его будто никогда не существовало вовсе. Осталась лишь Вена. Женщина подняла серп, который после самоубийства упал камнем в воду, и внимательно смотрела на лезвие. Стеклянные, безжизненные глаза лениво мазали по пейзажу вокруг. Не было ни слез, ни криков, ни истерики. Ничего, будто Мадара прямо сейчас смотрит на тот самый безжизненно холодный космос, наблюдающий за его жизнью долгие лета. Левая рука скользнула по лезвию, с силой сжав его. Медленно, будто не чувствуя боли, провела от основания до самого конца. Вероятно, боль внутри не позволяет почувствовать физическую. На этот раз сил ему хватило. Мадара подлетел к ведьме со спины, одной рукой крепко сжал рукоять серпа, а другой пытался отвести лезвие от женщины как можно дальше. Порезался, сам того не замечая. — Что ты творишь?! Вена смотрела на него как лань, пойманная в капкан. Она не ожидала, что шиноби проснется так рано. Оттолкнула мужчину от себя, но было уже поздно. Он уже порезался. Упала звезда. Когда-то очень давно, в детстве, когда мать еще была жива, он любил рассматривать звезды на небе. Любил погружаться в мимолетные размышления о чем-то большем, чем людская война. Со временем, конечно, пропала эта черта характера, однако, в особо опустошающие и переломные моменты жизни, Учиха поднимал голову к небу, внимая голосу Вечности. Прося поддержки. Прося одобрения. Танец звезд завораживал. Легкий ветер едва касался кожи, а шум листвы не заглушал шум мыслей в голове. Мадара с тоской глядел на безразличный к человеческим проблемам космос. Голос внутри замолк внезапно, не оставив после себя ни писка. Боль в висках, вечная его спутница жизни за неимением жены, угасла, будто постепенно разжали стальные тиски. Мадара имел неосторожность глубоко вдохнуть и насладиться этим моментом свободы. Мадара сидел на берегу реки, где разбил лагерь. У него было стойкое ощущение, что он чего-то ждет. Или кого-то. Ему некого было ждать. Брат — мертв. Друг — не мог понять его опасений и страхов. Клан — отвернулся от него. Деревня — не разделяла его взглядов. Но он кого-то смиренно ждал, сидя на берегу реки и кидал долгие взгляды на воду. Альберт Эйнштейн говорил: «Бог не играет в кости». Ученый был приверженцем теории детерминизма — положение каждой отдельной частицы в нашем мире четко прописано. Жизнь не построена на вероятности, на совпадениях, жизнь построена на холодном расчете. Все закономерно. Все имеет причину и следствие. Мадара проснулся с чувством щемящей тоски в груди. Если говорить точнее — вскочил с дивана, как после ночного кошмара. Тело покрылось липкой испариной. Хела в это время уже сидела на кухне, пила вторую кружку чая за утро, попутно делая расклад на картах Таро. По выражению глубокой задумчивости на ее лице, что-то опять случилось. Обмотал вокруг бедер простынь и на негнущихся ногах пошел за стол. Он сверлил ведьму изучающим взглядом, словно видел впервые. К его сожалению, от игривого вчерашнего настроения не осталось и следа — на Хеле было то самое странное платье на запах, которое он видел во сне. — Я пойду сегодня за Обито и заодно попрощаюсь с ребятами. Заберу от тебя мотоцикл, и можно сматывать удочки. Ну и плюсом решу что-то с внешним видом Кисаме и Какузу. Думаю, отведу Эда и Дилана на Землю, заберу машины, мы пригоним их сюда и сразу поедем ко мне, — девушка подняла взгляд с карт на шиноби. Мужчина сидел, не шевелясь, смотрел куда-то сквозь ведьму. Хела поняла, что его взбодрит и приведёт в чувства: — Я налью тебе чаю, он взбодрит, — встала со стула и подошла к плите. Прикоснулась к чайнику, проверяя температуру, и резко отдернула руку, ведь тот оказался очень горячим, — Ja pierdolę! Горячий. Мужчина не знал, что он умеет так быстро думать. Нейронные связи с утра пораньше поразили его полнотой своих возможностей. За секунду Мадара вспомнил, что уже видел тот серп, вспомнил те четыре жертвы; молодого Габриэля и сожженную библиотеку; последующую прогулку с Зейном. Он ставит свой гунбай на то, что это был не просто сон. Это были воспоминания. Закручивается какая-то ситуация, нехорошая. Он это чувствует. Как здорово, что он еще не в курсе о поползновениях своих однофамильцев. Их то крыть начало немного раньше, так сказать, круги на воде в нашем случае появились раньше, чем брошенный в воду камень. Видимо, поездка на Землю будет незабываемой. И он был чертовски прав, ведь дров в огонь добавит и король Амбера. После того, как семейка Аддамс божественного розлива вытащила братца Бренда из темницы, перемыла друг другу кости, строя догадки и озвучивая подозрения, принцы и принцессы решили разойтись по комнатам. — Все бесполезно, — Корвин пожал плечами. — У меня голова кругом идет от этого копания в вероятностях. Придется либо ждать, пока что-нибудь еще случится, либо сделать так, чтобы что-то случилось. Второе предпочтительнее. Но только не сегодня… — Эй, Корвин! Куда ты так несешься? — крикнул отставший от него Рэндом. — Прости, — он замер на лестничной клетке. — Сам не понимаю, что со мной. Спурт на финише, наверно. — Излишек нервной энергии, — поставил диагноз Рэндом, догнав его. Братья снова зашагали рядом, и король с трудом приноровился к размеренной поступи Рэндома, борясь с желанием идти быстрее. — Ну, приятных снов, — сказал он наконец. — Доброй ночи, Рэндом. Он поднялся выше, а Корвин пошел по коридору к своим комнатам. Видимо, на ту пору он жутко устал, потому что у двери выронил ключ. Поймав его на лету, мужчина успел удивиться тому, как медленно он падал — гораздо медленнее, чем должен был. Это уже тревожный звоночек. Вставил ключ в замочную скважину, повернул… В комнате было темно, но Корвин решил не зажигать ни свечу, ни масляный светильник. Глаза его уже почти привыкли к темноте после полутемного коридора. Обернулся к окну — сквозь шторы пробивался звездный свет — и пошел через комнату, на ходу расстегивая ворот рубахи. Кто-то ждал Корвина в спальне, слева от двери. Позиция была выбрана очень правильно, и он не выдал себя ни единым шорохом. Естественно, наткнулся на него. Все как надо — идеальная стойка, кинжал наготове, плюс растерянность уставшего монарха. Видимо, по замыслу, Корвин должен был умереть на месте — не в своей постели, — а прямо на пороге спальни, пасть к ногам злодея. Корвин все понял, как только перешагнул порог. Заслоняясь рукой от удара, прекрасно сознавал, что уже слишком поздно. Но вот что поразило за те считанные мгновения, пока кинжал еще не успел коснуться тела короля Амбера, так это то, как медленно двигалась рука злоумышленника. А ведь ждал его, волновался — значит, действовать ему следовало быстро и резко. Он не должен был давать жертве времени на то, чтобы развернуться и заслониться рукой! Предплечье Корвина ударилось о занесенную для удара руку врага, рыжая дымка заволокла все поле зрения, и почти в тот же миг острый стальной клинок уперся ему в живот и вошел в него. Показалось, будто на мгновение на красном фоне проступил бледный рисунок того космического варианта Огненного Пути. Корвин согнулся и упал, уже не в силах думать. Сознание осталось с ним еще на миг, а образ Пути стал четче, приблизился… Хотелось бежать, скакать во весь опор, спасаться, но лошадь его споткнулась и сбросила седока на землю.