Old Book

Холодный ветер облизывает кожу, хищный иней прмеряет клыки к костям давным-давно мертвых драконов и медленно пронзает единственную живую душу в храме Мирака, пока та с прижатой золотой книгой к груди, приходит в сознание. Конечности далеко не сразу отозвались на потуги девушки хотя бы шевельнуть пальцем, но вскоре оглушающая тягость спала и уступила место еще неизвестному чувству странной легкости и ломки в костях. Деревянная маска обратила взор к небу и застыла, рассматривая странное небо. Пронзительно голубое, оно слепило глаза, лениво по нему карабкались белые сгустки облаков и носили вместе с собой мелкие частицы снега и пепла. — Мы в Нирне. - тихо произносит душа жреца сквозь книгу. Охровая роба безымянного дитя перестает трепетать под игривыми пальцами ветра и тот отпускает ткани дальше, защищать от холода щуплое тело. Рука дочери Моры уходит от золотой обложки книги и с любопытством, и со страхом проводит кончиками пальцев по обжигающе холодному шершавому камню Древа, обрамленного местами витиеватыми узорами, что на краю слуха жужжат и вибрируют, отдавая неизвестной энергией. Внутри раздается шелест страниц и чувствуется, как история начинает записывать саму себя - первые ощущения, первый вздох и первое биение сердца. Начало положено. Безымянная девушка отдёргивает руку от камня и обращает свой боязливый и любопытный взор к выходу из храма. Мир огромен и она знает это, но не знает ничего о том, какого это... Жить в нем, иметь имя, иметь душу смертного и свободу. Будто слыша мысли девушки, жрец негромко выдыхает, и вместе с ним выдыхает и ветер. Голос Мирака лежит в холодных непокорных потоках с ледяных берегов Атморы, мягко он дует в плечо и щекочет ткань капюшона у уха. Слова, слова что слышит она, просты, но они много жёстче и отстраненней, будто написанные кровью, душой, говорящего: — И с чего же ты начнешь, новая кукла Моры? От холода кожа на плече дитя покрылась мурашками и щуплая фигурка поджала под себя ноги, сидя на каменном полу храма. Жизнь и в правду текла по венам дарованного тела и время здесь имело счёт. Секунды шли одна за другой, быстро остужая тело в открытой нише разрушенного дома жреца. Руки сжались на книге с золотым всполохом и постарались найти в ней немного знакомого тепла, но слов не звучало, не было слышно даже безразличных комментариев. Костлявая спина проехалась вверх по камню, немного царапая протую робу, и ощущая нечто новое... Неприятные острые ощущения покусали розоватую кожу и остались пульсировать в голове. Дитя не обратило внимания на слова жреца-предателя и уже стоя просто смотрело в небо. Оно было именно таким, каким она его представляла, и вместе с чувствами в душе колохнулось что-то ещё. Мутное чувство длилось не долго и быстро прошло, может предчувствие, что совсем скоро что-то должно случиться. Любопытсво и ощущение холода отрезвило и дало сил к движениям. Девушка вышла на деревянную лестничную площадку и положила руки с тонкими пальцами на холодное дерево бортика. Её взгляду открылось подножие горы, усыпанное снегом с редкими зелёными проблесками травы и... драконьими скелетами. Древние кости давно обледенели и смотрели в никуда безмолвным взглядом из опустевших глазниц, их побитые крылья веером распускались по белой земле, но время не было властно над ними - трещины не тронули кости детей Акатоша, и не обратились они в пыль и пепел. — Так и будешь стоять здесь? - раздался незадачливый голос снизу. Деревянная маска не показала эмоций, как и лицо ребенка, не знавшее их, но в груди тревожно кольнуло - кто это? Взгляд опустился к источнику шума и там она увидела, странной наружности рыцаря, закованного в черную, словно уголь тяжёлую с виду броню. Два высоких черных рога, разной высоты, в глазницах маленькие алые огонька, когтистые перчатки и грузный панцирь с огненным свечением. Душа Мирака молчала, но в тишине его голоса, отдавало странным напряжением, из-за этого тонкая рука рефлекторно прижала к себе книгу сильнее и образ девушки отпрянул от перил. Внизу, где стоял незнакомец, послышался тяжёлый шаг и шум плотной брони. — Эй, ты куда? Я хочу поговорить! Рыцарь странной наружности, необычайно быстро поднялся по лестничной площадке, в то время как чувство тревоги в груди девушки ясно отдавало тупой болью. Сердце от чего-то болезненно сжималось и молчание души Мирака продолжалось, но заторможенно, через секунды безмолвие стало понятно. Когда высокая мощная фигура Берсерка с двуручной эбонитовой катаной позади спины приблизилась на расстоянии метра к девушке, то та замерла на месте, стоя лицом к лицу с неожиданным гостем. В воздухе повисло молчание, оба рассматривали и изучали ощущения друг от друга. Взгляд Берсерка прицепился к маске очень знакомой ему формы и упорно не сходил с нее, пока прямо перед собой девушка не выставила руку с широко раскрытой ладонью. — Я видела тебя уже много раз и прекрасно знаю кто ты, но что бы ты не делал - знай, что я в любом случае не стану говорить с тобой. Золотая книга во второй руке безымянной тени храма, слабо пульсировала и отдавала враждебностью, которую прекрасно чувствовал угольный рыцарь, и именно о ней он хотел и спросить, однако удержала его от этих действий именно странная выходка безымянной фигуры в светлой робе и странная деревянная маска. Ещё пару секунд длился непрерывный зрительный контакт между двумя враждебно горящими огоньками и черными прорезями холодной деревянной маски, пока наконец берсерк вновь не подал уже в разы более угрожающий холодный голос с ярким вкусом стали на языке. — Ты не уйдешь отсюда, пока не ответишь на мои вопросы. Если ты не в курсе, то это руины храма некогда поверженного мною безумца, что подчинил себе весь остров и сейчас я чувствую как Дов, Дова, его присутствие с тобой, слабое и неясное, но оно как запах, мерзко тянется за тобой. Так что чтобы ты не делала ты не уйдешь отсюда живьём, если не объяснишься, что это маска делает на тебе и что это за книга. Девушка молчала, она не знала эмоций страха, злости, обиды и не знала полноценного чувства боли. Её роба мирно развивалась под дуновением ветра, пока тот в одно мгновение не ударил с оглушительной силой, давая команду к побегу.