Иметь титул не значит быть счастливым.

Куроо я все объясняю как есть, ничего не утаивая, не подбирая слов. Да, люблю другого, причем не первый год, хоть и думал, что забыл. Да, ездил именно к нему. Да, было. — Хотя бы честно, — хмыкает Куроо, и я понимаю, что с мужиками все же проще — он не станет мне ебать мозги по поводу нашего расставания. — Извини, что так вышло. Я ведь не обманывал тебя все это время, я себя обманывал, думая, что забыл о нем. — Он хороший человек? Достойный? — Пока не знаю. Раньше был уверен в этом, сейчас уже нет. — В любом случае попробовать стоит. Ладно, прощаемся? Если что — мои двери всегда открыты для тебя. Он съезжает сразу, благо его сестра живет неподалеку, а я, оставшись в пустой квартире, думаю, что, наверное, было бы легче, если бы он дал мне по морде. Не было бы этого мерзкого чувства в груди, будто подло обманул кого-то. Но что сделано, то сделано, в любом случае, даже если Юра не приедет, я с ним остаться бы не смог, предательств в отношениях, тем более себе, я не прощаю. Юра мне не пишет, не звонит, не дает о себе знать неделю с того момента, как мы виделись. Я, сидя вечерами на кухне на подоконнике, рассматривая внизу прохожих на тротуаре, проклинаю его трусливую натуру и желаю сдохнуть в страшных мучениях. Почти успокаиваюсь. Но в понедельник вечером, выходя из офиса, где я работаю сисадмином, — оценили мои мозги, несмотря на возраст — вижу знакомую фигуру. Сидит на парапете, курит и улыбается. — Куда спешит Красная Шапочка? — произносит громко, спрыгивая на асфальт. — К Серому Волку, — хмыкаю я. — Опять сигареты об меня тушить будешь? — Если тебе станет легче, можешь это сделать ты. Протягивает мне тлеющую сигарету, я смотрю на нее с острым желанием выдернуть ее из его пальцев и ткнуть в его же запястье, чтобы он понял, каково это — когда тебе делает больно любимый человек. Но я качаю головой: — Совсем чокнулся? — Похоже на то. Потому что я пришел, чтобы позвать тебя на свидание. — Свидание? — А почему нет? Мы с тобой как-то перескочили этот этап. Кафешки, кофе, поцелуйчики. Ты же есть хочешь? — Очень. — Так идем. Я тоже хочу. Я смотрю в его живые, беззлобные глаза. Другие совсем, незнакомые, без насмешки. Сдвигаю брови, но говорю: — Идем. Только потому что я жрать хочу, как собака.