святки

— Скажи пожалуйста, почему мы снова прёмся с тобой в какую-то глушь? — Потому что вы меня любите, ребят.       Автомобиль рассекает метель, освещая фарами лишь небольшой островок земли перед собой. Морозы выдались уж очень жуткие, особенно за городом, где сейчас и находились парни, вновь нашедшие на задницу приключений. На заснеженной сельской дороге, их огромный внедорожник смотрелся диким бельмом на глазу тамошней природы. Лес, окруживший их с двух сторон, казался неприветливым, колким, пугающим. Он словно гнал их прочь своими лапами-ветками, порывистым ветром и огромными хлопьями снега, перекрывающими обзор. Темнота вокруг сгущалась как-то слишком быстро. — Холодно, страшно и отвратительно, — констатировал Никита, глядя на метель в окно. — Сударь, да ладно тебе, — Дима сказал это насмешливо, глядя в камеру с улыбкой, — столько раз ездили в деревенские дома с приведениями. Вспомни только дом ведьмы! — До сих пор от портрета той бабки кровь стынет в жилах, — поддержал разговор Никита, ухватившийся обеими руками за термос с чаем. Перед выездом у него внезапно заболело и запершило горло, поэтому мужчина в последний момент решился спасаться сбором из сушеных листьев и ягод. Рецепт этого варева ему достался от прапрабабки, бережно сохраняемый поколениями его семьи. Дима этот чай тоже нежно любил. Сколько раз запах смородиновых листьев и мёда спасал его от тревоги, возвращал в реальность, помогал трезво взглянуть на вещи? Мужчина не помнил точное количество, но был ему очень благодарен. И чаю, и Сударю. С Никитой они были очень близки. Дима любил его и как друга, и как напарника. Спокойный и рассудительный Сударь не раз помогал ему прийти в себя, успокаивал, топил в какой-то безграничной уверенности в общих силах. С ним они прошли и огонь, и воду, и почти сутки в холодной пещере. Никита и впрямь был как его этот чай. Даже иногда пах смородиной. — Парни, если я не проснусь, то бросьте меня здесь, — внезапно подал голос ещё один член их экспедиции. Эмиль пролепетал это как-то слишком сонно и жалобно, вызывая у друзей возглас умиления. Диме всегда нравилось наблюдать, как Иманов ввязывается в опасности, совершенно не думая о последствиях. Ни один нормальный человек ни в коем разе не вызвался бы поехать с Димой ловить призраков в полузаброшенной деревне. Ну, кроме Сударя. Он привыкший. Масленникову вообще казалось, что этот кудрявый мальчик после первого проклятого дома покинет их в таких видео, но нет. Эмиль буквально настоял на этой поездке. Он в целом всегда был «за» любую авантюру, кроме голодовки. Именно это качество поражало Диму в нём. Ну, и доброта его ещё. Безграничная. — Нам нужно как-то по-быстрому добраться туда, — констатировал Дмитрий, смотря на часы, — нужно до полуночи завершить все приготовления… У Эмиля есть ещё где-то час на поспать, прежде чем мы приедем. — Не хочешь объяснить нашим зрителям, почему именно до полуночи? — Позже. Немного позже. Объясню всё прямо перед началом нашего самого странного эксперимента. — Это ещё мягко сказано — «странного»… — протянул Сударь, устраиваясь на чуть откинутом сидении автомобиля. — Спать собрался? — Ага. Выруби камеру, чего нас спящих снимать? — И то верно. Эх, повезло вам… — протянул Дима, попутно выключая устройство. Камера, жалобно пискнув, погасла. Масленников же лишь крепче схватился за руль, отчаянно стараясь вглядеться в темноту.

***

— Приехали! Эмиль, вставай, хватит дрыхнуть. Сударь! Ну парни, давайте, шевелитесь… — Дима метался вокруг машины как бешенный. Семь часов вечера. Минимум два часа на подготовку и разговор с хозяйкой, часа полтора — на то, чтобы прогреть дом и поесть хоть немного, ещё нужно время на пару мелких экспериментов и на небольшой подсъём для перебивок. — Дим, не кричи, мы выходим уже, — сонный Эмиль в расстёгнутой куртке и без шапки выполз из машины, держа в руках большую тяжёлую сумку с вещами. Дима, завидев его в таком непотребном виде, буквально за секунду оказался у парня. — Ещё раз увижу без шапки… — Дима выхватил с сидения машины чужой головной убор и напялил на кудрявую голову, — накажу. Идите к дому вместе с Никитой, я закрою машину и подбегу. Только пожалуйста, быстрее… Дима снова скрылся с другой стороны автомобиля. Иманов тихо хмыкнул и заковылял по глубокому снегу в сторону ветхого домишки, подгоняемый лишь весёлыми криками Сударя, вещающего про глубину той жопы, в которую парни попали на этот раз. Громкий смех утонул в завываниях метели. Масленников сидел в машине и очень напряжённо думал. Что-то «сосало под ложечкой», пульсировало, как открытая рана, не давая расслабиться. Предчувствие. Невероятно дурное, будто в том доме их ждала не очередная впечатлительная бабушка с её очередными деревенскими байками. Списав это ощущение на волнение перед чем-то новым и неизвестным, Дима встряхнул головой и, решительно схватив в руки термос, вышел из машины и пошёл за ребятами, накинув на плечи тяжёлый большой рюкзак. Машина громко кликнула, закрывшись лишь с третьего раза.

***

— Здравствуйте, здравствуйте, мальчики! — приятная женщина лет пятидесяти ждала их на пороге небольшого домишки почти на краю села. Она выглядела вполне опрятной и ухоженной: длинные седые волосы красиво спадали из-под меховой шапки, не дорогого вида полушубок, из-под него виднелась длинная юбка в пол. На руках красиво блестел мех, из которого были сделаны её варежки. Она не выглядела как те типичные деревенские старики, в чьих домах обитали «барабашки» и «домовые». Дима провёл аналог с какой-то очень богатой старой бизнесвумен. Ей бы сюда загородный огромный тёмный дом с позолоченными ручками и чёрным котом на бархатном дорогом диване, а не вот эту рухлядь за спиной. — Добрый вечер, — Дима подоспел вовремя. Запыхавшийся, красный, одетый в сто слоёв курток и свитеров — не под стать этой величественной женщине он был. Она ничего не сказала. Лишь улыбнулась ему и пригласила в дом. Масленников совсем забыл про камеру, но, к счастью, увидел её в руках Никиты. Сударь был как всегда более чем предусмотрителен.       Внутри было на удивление чисто, тихо и просторно. С виду ветхий домишко мог с лёгкостью дать фору многим жилым зданиям в таких ебенях — это Дима знал точно. Ещё на пороге он заметил, что за домом явно следят, и очень хорошо. Назрел вполне логичный вопрос: — Мы, наверное, с вашим сыном по телефону общались… — Масленников обратился к новой знакомой, пока та проводила их по комнатам. Он хорошо запомнил голос молодого парня в трубке. Он не обозначил статуса этой женщины в его жизни, лишь имя и отчество звучало. Поэтому Дмитрий сослался на самый возможный из вариантов, — он не говорил, что дом жилой. Тут так чисто. За помещением явно хорошо ухаживают. — Сергей явно не был в курсе о судьбе этого дома в тот момент. Не знаю, как вы на него вообще вышли. В любом случае, связь вы теперь можете поддерживать со мной. Не беспокойте его, — женщина снова улыбнулась парням. Сударь улыбнулся ей в ответ. Он вообще лыбился весь вечер. Видимо, он выспался, в отличии от невероятно сонного Эмильена. Ему было всё равно на женщину, на дом, на все эти странности вокруг. Но камеру он держал стоически. — Ну, я бы очень хотел услышать о судьбе этого дома. Раз Сергей знает теперь, то и мы должны, правда? — Полностью согласна с вами, Дмитрий, — женщина указала ему на лавку у стола. Мужчина присел, с удивлением отметив для себя уже раскочегаренную печь и тепло, идущее от неё. Одной проблемой меньше. — Для начала, сразу уточним: это действительно дом деревенской гадалки? — Вы обижаете таким званием мою прабабку, дорогой мой, — женщина посмотрела на него с лёгким укором, — Ведьма. Она была ведьмой. Собственно, именно поэтому я езжу в эту деревню каждую неделю и навожу порядок. Мы очень чтим память своего рода. — Ого, извините, я не знал… — Дима смутился. Этого ещё не хватало — оскорбить чей-то род при первой же встрече. — Пустяки. Пока ты не сделал ничего такого, за что я могла бы потребовать извинений. Так вот. Здесь жила ведьма — моя прабабушка. Пра — так мы её зовём. И бабушка тоже провела здесь много лет. Лет сто тут люди уже живут, каким-то образом их здесь даже война обошла. Мама говорила, что это благодаря бабушкам. Знаете, я им верю. Нет у меня причин сомневаться. — Ого. Получается, тут вся деревня… Волшебная? — неожиданно оживился Эмиль. Дима уж было хотел цыкнуть на него, но бабуля довольно спокойно ответила ему: — Не волшебная, голубчик. Но, тут довольно сильная энергетика. Место силы, если хотите. Иногда настолько здесь энергия сильна, что земля под ногами дрожит. Ну да к чёрту это всё, мы о доме говорили. Ребятки, чаю не хотите?  — Да это мы вам можем предложить! — Дима почему-то только в тот момент вспомнил про термос. Он быстро открутил крышку и налил в неё горячий отвар. Пар тут же взмахнул облаком вверх. Женщина поблагодарила его и, сняв варежки, протянула руку за импровизированной чашкой. Масленников с удивлением отметил её идеальный красный длинный маникюр. — Спасибо вам, дорогие, пахнет восхитительно. Так о чём это я? Ах, да… — женщина сделала глоток горячего чая, — Про родственниц моих все в деревне знали. Когда бабушка уехала отсюда, Пра осталась одна. И чем-то не угодила местным. Её нашли во дворе дома. На сто пятом году жизни ушла, представляешь? Всех здесь пережила. Врачи, конечно, констатировали несчастный случай, но кто им поверит? Просто не хотели дальнейших разбирательств. А мои, как и я, впрочем, уверены… Пра убили. С тех самых пор тут всякая бесовщина происходит, мальчики, да-да. — Ужас какой-то… — снова прокомментировал Эмиль, уже окончательно проснувшийся. Он как-то вжался в Никиту, сидящего рядом, камеру держал почти у лица, будто прикрывался от чего-то, прятался. Но больше волнения вызывал Сударь — он всё также улыбался, не отводя от дамы взгляд. И молчал. — Согласна, мальчик мой, согласна. — И как вы… Справляетесь? — Я-то? Меня это не задевало никогда. Возможно, просто дом родной для меня. Кто знает? Но в деревне говорят, что если ночью к дому подойти, то можно услышать грохот и вой. Деревенские, видимо, вынести его хотели, пока я приезжать не стала, но не вышло. Говорят, еле ноги унесли. Одного, который по пьяни сюда потом влез, до сих пор не нашли. Не думаю, что это как-то связано с домом. Может, просто ушёл куда. Сами видите, вокруг чаща одна, да болото недалеко. Утонул, может… — женщина допила чай и вернула Диме крышку, перед этим стерев платком след помады с неё. — Сергей говорил, что здесь развалюха и какая-то сущность бесоёбит, — прокомментировал Иманов, на что получил неодобрительный взгляд Димы. — Странный этот Сергей. Наговорил таких глупостей, а ехать отказался со мной. Поговорю с ним дома. А вы располагайтесь, располагайтесь. Утром приедем, — она встала, натянула варежки, надела шапку и поправила волосы. Димы взял её сумку и понёс к выходу, сопровождая спутницу на выход. — До свидания! — До утра, мальчики! Будьте осторожней! — женщина спустилась с крыльца, находу придерживая шубу у горла и шапку, чтобы та не слетела. — Спасибо! Будьте и вы осторожны в такую метель! — дама поправила головной убор и скрылась в метели. Её силуэт как-то слишком быстро растворился в плотной стене летящего снега. Ответом Дмитрию послужила тишина.