Я помню твоё обещание...

             PovАким              Я решил поискать что-то связанное с моим прошлым среди вещей, пока Олег уехал в городскую аптеку. Вчера в спальне я ничего путного не нашёл. В гостевых спальнях тоже ничего полезного не нашлось. Поэтому сегодня я поднялся на чердак.              Тут немного пыльно. Сразу видно, где убираются не так часто, как во всём остальном доме. Тут всего пару комнат и, на моё счастье, не закрытые на ключ.              В первой было пусто от слова совсем. Только паучья паутина по углам и подаёт признаки жизни в данных паре метрах.              Вторая комната всё равно что комната воспоминаний о Дмитрии и Михаиле, предыдущих хозяевах и моих приёмных родителях. Тут и награды за музыкальные достижения, и музыкальные альбомы, и сценические костюмы: от фраков до платьев. В руки беру только пару фотографий, на которых изображён молодой Михаил, играющий на пианино. Сцена освещена полностью, но создаётся впечатление, что сияет на ней только омега. Белая рубашка и такие же штаны чуть ли не блестят на свету. Длинные волосы собраны в высокий хвост и зафиксированы, скорее всего, лаком. Постояв немного, не чувствую отклика.              В третьей комнате нахожу завал всего, что только можно было сложить. Всё уложено друг на друга, да так близко, что единственное круглое окно, смутно знакомое, едва освещает комнатушку дневным светом.              Отчего-то глаза задерживаются на стареньком рюкзаке в черно-серую клетку. Он ближе всех ко мне, потому и достаю его легко. Открыв, вытаскиваю из него потрёпанный кожаный бумажник и ноутбук чёрного цвета. Прежде чем включить ноутбук, изучаю внутренности бумажника. Помимо помятых купюр с банковской картой, в нём две цветные фотографии. Изображён же на них я, вот только… шрамов тут куда больше, почти все мелкие, а тот, что делит мой правый глаз с бровью, куда ярче и бросче, чем сейчас. Сейчас он ближе к белому цвету и затянувшийся, тогда как на фото у него больше розово-красного оттенка, ещё толком не заживший. Пустые безжизненные глаза разного цвета, как и сейчас. Волосы не скрывают моего бледного лица. Почти опущенная голова каким-то чудом держится прямо, чтобы камера всё зафиксировала.              Голова резко разболелась. Схватившись за виски, почти падаю на колени из-за головокружения. Зацепившись за что-то рукой, тяну вещи за собой.                            *              На завтраке за столом сидим только мы вдвоём. Олег да я. Впрочем, будет максимально странно, если Павел спустится на трапезу, пока я тут. Особенно после того, что было буквально на днях. Мне самому до сих пор не по себе от того, что я снова в этом доме. Всё здесь давит на меня, поэтому стараюсь не выходить из спальни без особой нужды. Точнее, не выхожу из спальни, пока Олег не потащит за её пределы.              До тех пор, пока телефон Олега не зазвонил, тишину нарушали только звуки столовых приборов.              — Слушаю. — Небольшая пауза. — Проводите их в столовую. — С кем-то по ту сторону Олег разговаривает быстро и отключается сразу же, как только отдаёт команду. Отложив ложку, Олег встаёт со стула и проходит ко мне. Присев на колено, альфа бережно берёт мою правую руку. Стараюсь не вырывать свою руку, но всё равно напрягаюсь всем телом. — Аким, к нам приехали выездные работники паспортного стола. Так получилось, что мы пропустили срок замены твоего паспорта, и это нужно исправить. Сегодня тебя сфотографируют и примут заявление на замену, а через три дня уже привезут готовый документ.              Ничего не отвечаю. Олег уже всё решил за меня, а потому я не понимаю, какого ответа он ждёт.              Признаться честно, я успел позабыть о том, что такой документ существует. Последний раз я пользовался им в школе? Знаю, что он лежал в папке со всеми моими документами, которая была сожжена Олегом. А после было не до его восстановления.              — Здравствуйте. Мы к вам. — Две девушки проходят в столовую.              Обе одеты в офисном стиле: белая рубашка, чёрная юбка-карандаш до колен и небольшим разрезом сзади для удобства в ходьбе, такой же чёрный пиджак. Небольшие каблуки звучат почти бесшумно. Как минимум, они шагают тише Павла. Волосы связаны в один высокий хвост. Только длина и цвет у них разные: одна – русая, другая – тёмная брюнетка.              Естественно, их удивляет картина, которую им пришлось застать. Та, что с волосами потемнее, даже застывает на месте, смотря на меня. Не выдерживаю этого взгляда и опускаю лицо вниз.              — Кому будем делать паспорт? — Подхватывает вторая, укладывая большую сумку на диванчик у окна.              — Этому молодому человеку. — Олег больше не сидит на полу. Пересев на стул рядом со мной, он готов помогать по первому требованию.              — Отлично. Подпись уже придумали? Или останетесь со старой? — Стол накрыт не весь, этим и пользуется паспортистка. Из небольшого портфельчика вытаскиваются несколько бумажных бланков.              — Можно поменять? — Если бы попросили расписаться так, как делал это раньше, то не смог бы. Подпись ставил нечасто, оттого и не припомню, что в четырнадцать накалякал в паспорте.              — Конечно. Новый паспорт – новая страница в жизни! — Кричит вторая девушка, пока устанавливает фотоаппарат.              — Х-хорошо. — Не сильно задумываюсь над тем, как именно буду расписываться. Уверен, я и сейчас не сильно то часто буду это делать.              Дядюшка Свят и ещё один работник только и успевают убрать тарелки с недоеденной едой, как паспортистка уже укладывает несколько листов передо мной. Ручки двух цветов, синяя и чёрная, укладывают поверх бумаг. Не успеваю взять даже одну из них, как Олег всё перетаскивает к себе.              — Я заполню, а он только распишется. — Ставит в известность в своей манере Олег и приступает к заполнению заявлений, не дожидаясь одобрения.              — А сам он что, не может? — Спрашивает девушка, не сдерживая своего возмущения.              — Он давно не писал, из-за этого могут возникнуть трудности. К тому же, Аким сам распишется. Это ведь самое главное? — Отстаивает свою точку зрения Олег, откладывая первый заполненный лист в сторону.              — Ладно тебе, Нин. Пусть заполнит за него. — Вступается первая девушка, пока пробует растянуть белую ткань. К ней подбегают пару людей для помощи в этом.              — Мне не жалко. Просто он взрослый парень, а не ребёнок.              — У нас иные обстоятельства. Если хотите закончить всё как можно быстрее, то занимайтесь своей работой. Нам ещё фотографию делать. — Олег уже заканчивает со вторым заявлением, и приступает к третьему.              — В этом будете фотографироваться? — Удивляется девушка, осматривая меня с головы до ног. Она даже про ткань забывает, обратив на меня всё своё внимание.              А ведь и правда. Кто ещё будет делать фотографию на паспорт в пижаме? Конечно, она однотонная, белая. И всё же… Будет видно, что это пижама, а не, например, рубашка или свитшот.              — Да, в этом. В следующем году всё равно менять будем. — Это и для меня озвучивается впервые. — Будем убирать шрамы хирургическим путём.              — Значит, смена внешности. Тогда ладно. Будет контрастом. — Быстро соглашается вторая девушка.              — Типо того. — Закончив заполнение бланка чёрной ручкой, Олег протягивает все листы ко мне. — Так, Аким, бери ручку. — Не тороплюсь с тем, чтобы выполнить столь простое действие. Из-за этого Олегу приходиться самому вложить ручку в мою руку. Не знаю, заметили ли окружающие нас люди то, что я шарахаюсь в сторону от сводного брата. Олегу же, хоть бы что. — Вот так. Потренируешь свою подпись, прежде чем расписываться в чистовиках?              Киваю головой. На чистом листе А4 прописываю большую букву "М" два раза, после ставлю подписи в чистовиках, где чёрной ручкой, где синей. Олег сам меняет листы и ручки. Успеваю прочитать заголовки заявлений. Это "О пропаже паспорта", "О штампах в паспорте" и основной бланк-картонка "О замене паспорта". Работница паспортного стола быстро пробегается глазами по тексту и, одобрительно кивнув, прячет бумагу в прозрачную папку, после убирает всё в портфель.              Так как самостоятельно хожу плохо и медленно, Олег помогает пройти к белой ткани, которую успели развесить дядюшка Свят с паспортисткой. Дядюшка Свят несёт и стул, на который меня усаживают. Олег поправляет волосы и одежду, прежде чем отойти в сторону. Свет из окна падает ровно на меня. Плюс, свет от лампы на штативе. Слишком ярко. Невольно жмурю глаза.              — Может, немного улыбнётесь? И приподнимите немного голову. А то лица совсем не видно. — Голову то приподнять приподнимаю, но вот с улыбкой вопрос куда сложнее. Пытаюсь выдавить её из себя, но в итоге лишь пугаю девушек. Та, что дала нам заявления, даже отвернулась в другую сторону. — Ладно, можете просто расслабить лицо. — Слушаюсь её, борясь с желанием запрятать лицо под волосами. — И не опускайте голову.              Лёгкий щелчок, мимолётная вспышка. Олег первый подходит посмотреть, как же получилось.              — Аким, посмотришь фото? — Предлагает Олег, как заканчивает рассматривать картинку в фотоаппарате.              Отрицательно мотаю головой. Чего я там не видел? Всё такой же уродец, каким и был до этого.                     

***

                    Утро начинается не с приветливого дядюшки Свята и его мелодичного голоса, а с того, что Олег вытаскивает меня из-под кровати, выворачивая из кокона, сделанного мною из одеяла. Не знаю почему, но мне спокойнее спать так, спрятавшись ото всех. В таком положении мне не снятся кошмары прошедших лет, что произошли наяву с моим телом. Олег снова ворчит о том, что я должен спать на постели, как нормальный человек. А я не могу так. Какой бы мягкой не была постель, мне привычнее чего пожёстче. За столько то лет сна на полу. Да и Олег крепко вбил мне в голову то, что пол – моё место, ещё до того, как отправил в то место.              Быстренько умыв, Олег уносит меня на первый этаж, даже не переодев. Не понимаю, к чему такая спешка, пока не оказываемся в одном из залов на первом этаже. Там нас уже ожидают мужчины в чёрных костюмах, будто на похороны пришли, и знакомая мне паспортистка. В её руках прозрачная папка с паспортом внутри. Его она и передаёт. Прежде чем забрать папку, Олег присаживается в кресло, усаживая меня к себе на колени. Хочу присесть во второе, стоящее совсем рядом с нами, но Олег крепко удерживает руками.              Я вообще заметил то, как он сокращает дистанцию между нами. Слишком быстро. Без спроса и одобрения с моей стороны. Сидеть на коленях Олега чуждо мне, хотя раньше мог повиснуть на нём, словно ленивец на ветку дерева. Вытащив из папки предмет, Олег показывает мне паспорт, невзначай или нарочно дыша мне в шею. Невольно закрываю шею руками. Головой понимаю, что он не поставит мне метку, точно не в присутствии чужаков, но всё равно опасаюсь.              От Олега можно ожидать всё, что угодно. Наша первая встреча в том месте тому доказательство.              — Как тебе новый паспорт? — Спрашивает альфа, всё так же дыша в шею и мои пальцы.              — Н-нормально.              На удивление, его и правда сделали всего за три дня. Сейчас я смотрю на лицевую страницу и удивляюсь больше всего своему ФИО. Белозёров Аким Кириллович. Не Морозов. Олег разве не говорил, что я не достоин фамилии его семьи? Теперь моя подпись выглядит слегка нелепо. А впрочем… Не так уж это и важно. Где я вообще буду расписываться в ближайшем будущем? Нигде.              — Не нравится фото, да? — Пока я думаю об одном, Олег предполагает совершенно иное. Я практически и не смотрю на получившуюся фотографию. Олег закрывает его, откладывая в сторону, наконец-то перестав дышать на мою кожу. — Не беспокойся. После того, как уберём все твои шрамы, сделаем новый. А пока… Тебе необходимо расписаться за получение паспорта.              С девушкой из паспортного мы быстро справляемся, ставлю подписи в нужных местах, и Олег отпускает её. Остальные же остаются и явно не спешат уходить. Один из них сидит за небольшим столом. Ему подготовили нечто на подобии рабочего места, расположив на столе ноутбук и небольшой принтер, в который уже вложена бумага.              — Кто-нибудь пошёл за Павлом? — Уточняет Олег у прислуги, среди которых сегодня нет дядюшки Свята.              Он ещё вчера предупредил меня о том, что ему нужно будет уехать в город за продуктами, а с ним и ещё почти десять человек. Я долго не мог его отпустить перед сном.              Мне страшно без него.              — Да, мы отправили Аню за ним. — Отвечает кто-то из толпы.              — И где они?              — Должны уже скоро подойти.              — Мы можем начать без него? — Терпение Олега на исходе. Его руки крепче сжимаются на моей талии, отчего чувствую себя зажатым в тисках.              — Могу пока вбивать паспортные данные в договор. — Неожиданно произносит самый старый мужчина из всех присутствующих незнакомцев. Он же сидит за столом, пока остальные ждут дальнейших указаний.              — Тогда с этого и начнём. — Соглашается Олег, более не сжимая меня, лишь слегка приобнимая. Паспорта, мой и чей-то ещё, передаются с рук Олега в руки одного из мужчин, а после укладываются на стол перед стариком.              — Хочу уточнить ещё раз. Вы же знаете, что дом принадлежит вам по наследству, и ныне действующий супруг никакого отношения к этому не имеет и его нотариального согласия не потребует ни один регистрирующий орган?              — Его семья, те ещё лисы хитрые. Я должен обезопасить долю, которую выделяю своей паре. — Не понимаю, о чём говорит Олег. Кто его пара? Он же не мог так обозвать… меня? Судя из его слов, это точно не Павел.              — Ну чтож, деньги ваши, вам и решать, как их тратить.              — А я всё гадал, для чего ты нас всех здесь собрал. Ничего не хочешь мне сказать?              Не знаю почему, но я ассоциирую Павла с каблуками и их громким звоном. Возможно, из-за нашей первой встречи у меня сложилось соответствующее впечатление о нём и теперь ассоциирую его именно со звоном каблуков. Сегодня же омега в мягких тапочках, отчего я и не заметил его появления в зале. Короткие бежевые шорты и белая майка на тонких лямках подчёркивают стройную фигуру. Волосы собраны в аккуратный пучок. По-хозяйски пройдя, он усаживается в соседнее кресло.              — Ты хотел дом на Мальдивах. Куплю тебе там один. А взамен, на собственность семьи Белозёровых даже смотреть не смей. — Чувствую угрожающие нотки, звучащие от Олега.              — Соглашусь лишь на дом с минимум в сто метров площади, поближе к воде и оплачиваемой тобою прислугой в придачу. Даже после развода. — Выдвигает свои требования омега.              — Если будешь держать своё слово, то без проблем. — Соглашается Олег, говоря уже спокойнее.              — Где мне нужно расписаться? — Спрашивает Павел, даже не смотря на мужчин в костюмах. Он уже в телефоне, пишет что-то или кому-то.              — Распишитесь, как закончу свою работу и распечатаю. — Проговаривает мужчина, печатающий что-то в ноуте.              Слушаю, но ни слова не понимаю. Какую долю? Какие Мальдивы? Что за сто метров? И зачем незнакомцам мой новый паспорт?              Ответ приходит быстрее, чем я бы того желал. Мужчина распечатывает на небольшом принтере пару цветных листов, и передаёт нам. Пробегаюсь глазами по тексту, но он быстро расплывается, отчего суть содержимого ускользает.              Договор дарения… Даритель – Белозёров Олег Дмитриевич. Одаряемый – Белозёров Аким Кириллович. Брат брату. Одна втора доля… Объектов несколько, дома и земли. Вчитываюсь, и мне кажется, что перечислено абсолютно вся недвижимость, которой владеет Олег. Ничего не понимаю… Дышать отчего-то становится труднее с каждой секундой.              С чего бы Олегу дарить мне хоть что-то из своей недвижимости?              Даже когда я был меньше, приёмные родители составили завещание о том, что всё перейдёт Олегу, а мне они обещали на словах купить недвижимость до брака, дабы был с приданным. Мы даже вместе выбирали в этом же районе, и даже сохранили пару вариантов на будущее. Правда, не успели.              — Аким Кириллович, с вами всё хорошо? — Интересуется кто-то из мужчин в костюме.              — С ним всё нормально. — Чуть ли не шипит Олег, закрывая меня руками. — Просто я не предупреждал его о том, что поделю с ним всю недвижимость пополам.              — Наверняка от счастья перехватило дыхание. Не каждый день столько богатств падает за грустную и несчастную мордашку. — Вставляет своё слово Павел. Не вижу, но чувствую тяжёлый взгляд Олега, направленный в сторону омеги. — Не смотри на меня так. Люди горбатятся на работе по двенадцать часов ради одной единственной квартиры в каком-нибудь спальном районе, а ему всего-то нужно было стать грушей для битья. Неплохой размен, разве не так? — Лично мне трудно опровергнуть слова Павла ведь по фактам – он прав.              — Девяносто метров. — Олег не спорит с ним. Голос всё такой же холодный. Что это за метражи, понимаю не сразу.              — А? О чём ты болтаешь? — Павел, по всей видимости, тоже.              — Восемьдесят.              — Я заткнусь. Но мои слова не перестанут быть правдой.              — Семьдесят. — Цифра снова уменьшилась на десятку.              — Ты неисправим. — Демонстративно приложив руку ко лбу, Павел тяжко вздыхает, но не спорит и не требует вернуть обратно к ранее оговоренным метрам.              — Шестьдесят. — Лишь сейчас Павел ничего не говорит. Скрестив руки у груди, он отворачивается в противоположную сторону от нас.              — Аким, тебе нужно расписаться. Я уже всё проверил. — Олег помогает мне расписаться. Точнее, он ведёт мою руку, помогая мне написать своё ФИО полностью. Подпись же ставить не спешу. Руки трясутся. — Ну же. Ставь подпись.              Слова Олега звучат всё равно что приказ. Слушаюсь его. Выходит криво и несуразно.              *                            Очнувшись, понимаю, что на чердаке я уже не один. Олег нависает надо мной. Неожиданно резко он вытаскивает меня из-под завала вещей. Осмотрев, проверив моё тело на наличие ран и повреждений, он обнимает меня, да так крепко, что вот-вот переломит.              — Ну и чего ты тут забыл? А если бы поранился? А если бы я не вернулся раньше? — Причитает супруг с дрожащим голосом.              — Я в порядке. — Хоть и говорю так, но сам потерян как в пространстве, так и во времени. Ещё и правая нога побаливает.              — Ну и сколько ты так пролежал? Весь в пыли… — Пока Олег не начал убирать пыль с моих волос, я и не заметил этого.              — Не знаю. — За окном уже темнеет. И правда, сколько же времени прошло? Когда заходил сюда, был день.              — Не знает он. Ты хоть понимаешь, как сильно я испугался, когда не нашёл тебя в доме! И дети понятия не имеют, где ты! Мы все обыскались тебя.              — П-прости. — Теперь я его обнимаю, скрестив руки у него за спиной, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию. — Я просто хотел найти что-нибудь, что поможет мне вспомнить. Вот и забрёл сюда.              — Что это у тебя в руках? — Убрав руки от своей шеи, Олег раскрывает мою руку, в которой я всё это время держал небольшой снимок.              — Нашёл фотографию. Правда, помял её… — Замолкаю, ведь у Олега нечитаемое выражение лица. Оно то белеет, то краснеет.              — Я думал, что выкинул её. — Олег сам выпрямляет помятые линии, прежде чем снова обратить на меня внимание. — Где ты её нашёл?              — Была в кошельке.              — Как ты вообще попал сюда?              — Открыто было. Я и зашёл.              — Открыто, говоришь. — Пусть я и помню его совсем ничего, но понимаю, такой холодный и ровный тон к добру не приведёт.              — Олег, я в порядке. Правда. Только в пыли немного испачкался.              — Вставай, горе моё луковое. — Придерживая под руки, супруг помогает встать.              — Ай! — Стоит мне только встать на ноги, как тут же висну на руках Олега.              — Всё-таки ушибся? — Сев на одно колено, Олег усаживает на второе. Руками же он изучает мои ноги, прощупывая всё на своём пути. — Где болит?              — Стопа. Правая. — Получив мой ответ, Олег уделяет этому месту больше внимания. Терплю, чтобы снова не застонать от боли.              — Вроде ничего не сломал. — Подняв на руки, словно ребёнка, Олег уносит меня подальше от чердака. — Давай-ка не будем откладывать на потом и надеяться на авось, и сразу съездим в больницу.              — Не буду спорить и послушно соглашусь с твоим предложением.              — Был бы всегда таким покладистым…              — Ну не сердись. Я ведь не специально.              — Давай следующего раза такого не будет.              — Я постараюсь. Только не сердись.              — Да не сержусь я. За тебя беспокоюсь.              Пока разговаривали, достигли первого этажа. Я и не заметил этого. Всё, что меня сейчас беспокоит – это эмоции Олега. Он ведь точно не злится? Он никого не побьёт? Или чего ещё хуже – убьёт? Как минимум, может достаться прислуге, которая не закрыли чердак и совершенно забыли про уборку там.              В своё первое пробуждение я так не боялся своего старшего супруга. Точнее, не столько его самого, сколько его реакции на мои действия.