┼ Diary notes ┼

После этого Дари исчез. Он прекратил ходить на занятия и больше не отсвечивал в проулках. Школьные коридоры очистились от арабского говора, наливаясь приторным повседневным хихиканьем девиц. Для меня цель полностью оправдывала средства. Можно сказать, в этом плане я уделал Бакира подчистую. Но остальные моего восторга явно не разделяли. После случившегося в классе быстро собралась шайка-лейка зоозащитников. На самом деле, всё, что они делали — это пытались выцепить подходящий момент и зажать меня где-нибудь за школой. — Ёбаный Сатанист! Куда намылился? Не прибавлять шага. Не обращать внимания. Не слушать. Весеннее солнце пекло макушку, разливаясь по лужам желтым мерцанием. В такие дни хотелось больше гулять. Я щурился, приближаясь к берлоге клаксонских выблядков, а хвост из пары-тройки переростков постепенно пропадал. — Смотрите, кто пришел. Кошкодав. Ты теперь звезда или вроде того? Проходи. Они сдержали слово. Ноа привёл музыкантов, которые вот уже несколько лет выступали по второсортным подвалам, ездили в разные города и занимались активным продвижением групп. Мне рассказали о том, с чего будет лучше начать и где взять материалы. В каких местах ошиваются новички, вроде меня, как собрать группу и у кого репетировать. Аксель, грузный волосатый парень с сальными ладонями, записал на обратной стороне этикетки пару телефонных номеров за бутылку тёмного пива. — Что за дела? Думал, этого никто не узнает, а? Голос Лиама прозвучал не к месту. Мне не хотелось с ним говорить, но среди клаксонских плевать в рожу «гениям» было не принято. — О чём? — О том, что ты с Дари все время обтирался. — Не было такого. — Нет? А это тебя бешеная девка укусила? — Говорил же. — Заканчивай, Олин. Вся старшая школа об этом судачит. О том, что у него дома произошло. — Всё путём? — если бы в разговор не вклинился Чарли, я бы немедленно провалился под землю. — Да. — У-гу.

***

Они сказали, что нужно перебираться в Норвегию. Вроде, именно там сейчас творилась история тяжелой музыки. Если это не было преувеличением, стоило просто сбросить лишний балласт и бежать от родителей в самостоятельную жизнь. Древняя кровавая земля. —Что за..? Вскоре в хибаре началась настоящая шумиха. Лысый ободранец с тусклой татуировкой на полбашки дернул подружку к выходу, шкрябая об рукав куртки нож. — Сколь их там? — Да немного. Быстро отделаем. — Кто такие? — Гопники местные. — Всё это время помалкивали, значит, а тут понеслись? Только выволочки и не хватало. Я подобрался ближе и увидел, как несколько разномастных ублюдков метят на окна. Кое-кто уже вступил в мордобой, проливая тягучие хриплые вопли. Удары мешались со звоном стёкол. «Дом разнесут» — будто заранее заготовленная, эта мысль не вызвала раздражения или разочарования. Скорее наоборот. — Гляди-ка, и Стану принесло. — ..? Скрутив джинсовку, Лиам дернул за неё и как следует тряхнул меня вправо-влево. Он был немногим выше, так что проявлять характер должным образом у него получалось с заметным трудом. — За тобой этот выродок, небось, заявился, а? — Н-н-ет... — Что бормочешь? Его упыри тут сейчас похозяйничают на славу. По дощечкам наш штаб разберут. Как бы я ни старался, до конца избавиться от Бакира не получалось. Почему? После всего этого дерьма он, ёбаный по рогам, снова маячил где-то неподалеку. Отступив назад, я наткнулся на что-то острое и тут же дёрнулся обратно. — Куда собрался? Мне хотелось рассказать Лиаму про то, как всё произошло на самом деле. Но кулак, прилетевший в живот, опередил заготовленные наперёд объяснения. Вспышка. И ещё одна. Я смотрел на кеды и еле дышал от ужаса. Жар, расходящийся жжеными волнами, стал таким невыносимым, что болезненное мычание вырвалось без разрешения. Может, Дари и не был таким уж плохим? Я думал об этом, держась за чужое плечо. Прыгая глазами от одно упавшего стаканчика к другому; просто выжидая удобного момента, чтобы свалить и больше никогда не возвращаться в проклятую дыру. — Черт, да сколько их там? Лиам разговаривал сам с собой. Он выглядывал за мутное сколовшееся стекло и нервно поджимал губы. Склабился на каждый хлопок или визг, видимо, представляя, какими могут быть последствия потасовки. «Пелле!» Громче. Ещё громче. На своё имя, выкрикнутое в горячке, я не обернулся. Это и м я мне не принадлежало. Дари звал кого-то другого. — Вот урод! Клаксоновец огрызнулся яростно и отточено. Он тоже дрался с завидной регулярностью, а потому, появлению Бакира нисколько не удивился. В нос плеснуло керосиновой вонью. 3.2.1 Я еще раз потрогал глубокую впадину на животе. Всё происходило как не по-настоящему: грохот, крики, люди, постепенно вваливающиеся в дом со всех сторон. Наша «надёжная» хибара испускала последние вопли. Ей было суждено вспыхнуть яркой искрой через всю долбанную скучающую Швецию, стать факелом. Оглушение переросло в гипнотическое отупение. Я, схватившись за брюхо покрепче, просто пошёл в сторону выхода, наплевав на драку, озверевшую толпу, опасность и фантомный запах гари. До пожара оставались считанные минуты — и от неясного приближения беды шкура заходилась колючими мурашками. — Ты в порядке? В выскочившем прямо передо мной лице, я узнал Ноа. Ему тоже досталось, но пока еще не так сильно. Припухшая веснушчатая щека уже наливалась краснотой. — Ничего. — Пойдем. Туда нельзя. Шпана уличная всё прибывает. Он дернул в другую сторону, утаскивая меня к противоположному краю развалины. У задней двери никого не было. — Снаружи подожди, я найду Чарли и Лиама. Не видел никого из них? А-а-ай, ладно. Сам поищу. Главное, стой там. Если вдруг нарвешься — через забор чеши. Меня впечатлила серьезность этой заварухи. Неужели кучка подростков (волосатых и крашеных) могли действительно верить в свою вражду настолько сильно? Медленно выдохнув, я вышел на улицу и закрыл глаза, прислушиваясь к звукам. Что там? Стекло. Медь. Железо. Лучшие инструменты тяжеляка. «Эй, придурок?» — все, что запомнилось прежде, чем агрессивное сопение переросло в сплошную какофонию. Прежде, чем снова получить по лицу и рухнуть, не сопротивляясь чужой жестокости. Принимая её так же охотно, как свою. У них были разные голоса и ботинки: гладкие и визгливые, шершавые и басистые, новые и низкие, потертые и высокие. Подошвы прошлись по бокам волной сокрушительной боли. Несмолкаемые крики переполняли уши, но я не мог разобрать ни слова. Оскорбления, возня? Всё одно. «Бей эту суку! Да» До перевода в новую школу никаких проблем не возникало. Одноклассники относились ко мне как к совершенно нормальному явлению. Никто из них не считал, что вся фигня с мышами или лягушками происходила всерьёз. Я казался им странным, но всегда оставался «своим». Они не собачились из-за патлатости или нашивок на куртках. Не скалились и не вступали в открытые перепалки. Но, если подумать, именно этого мне действительно не хватало. С каждым новым пинком тело наливалось тяжелым свинцом. Оно будто врастало в холодную землю, становясь её частью. Меня били так отчаянно, что становилось смешно. Крови нет. Страха нет. Настоящей смерти, наверное, тоже нет. Или? Я отключился, придя в себя, когда толпа обезьян уже разошлась. От крыши, темнеющей перед глазами, вверх уходили черные клубы дыма. Сильно пахло горючим, а со стороны дороги вовсю выли сирены городских служб. Чьи-то руки потянули меня к себе, затрясли, тут же метнувшись прощупывать пульс. — Идем. — … Лихорадочный жар, охвативший щеки, распространялся дальше. Вскоре он запрыгал под ключицами и зарылся еще глубже. Выдавив из себя только невнятный набор звуков, я поднялся на четвереньки, а потом на ноги. Пламя, стоящее перед глазами, размывалось, а стучащая по вискам температура постепенно уступала ознобу. — Мне нужно домой. К отцу. Я знал, что ничего не расскажу: скорее, выдумаю множество оправданий, отвечая на бесконечные вопросы. Ко мне. К Дари. Ко всем дикарям, которых удастся загрести на пепелище. Катаясь на коньках, упал. Сильно приложился об лед, а там ещё…Или лазил по стройке. Тоже сойдет. Такое ведь часто случается с беспризорниками? Вцепившись в руку Бакира и ковыляя с ним рядом, я не спрашивал, куда мы идём. Не ершился и не лез на рог, прислушиваясь к натяжным хриплым вдохам. Что-то было не так. Это что-то росло внутри ужасно быстро, заполняя собой кости и мышцы. — Далековато будет. 《 Everything here is so cold Everything here is so dark 》 Старые кеды converse вымокли за считанные минуты. Они заплыли грязными разводами и красными подтеками. Не из-за драки. Наверное, где-то у пальцев просто лопнула мозоль. Я не жаловался, делая вид, что совсем не холодно, убеждая себя, мол, нужно просто потерпеть. Перебежки с Дари были похожи на идиотский сон; когда в голове постоянно крутится навязчивая тревожность. Утренний лес, встречающий нас густой стеной предрассветного тумана, осел на волосы и плечи тонким хвойным запахом. 《 I remember it as from a dream In the corner of this time 》 — Эй, Пелле. Расскажи как-нибудь о себе. Не вопрос и даже не просьба. Я улыбнулся в ответ, замечая, что давно уже переставляю ногами гораздо быстрее, потому что повис на Бакире. — Слышал, что в такой глуши можно увидеть настоящих мертвецов. Ты веришь в жизнь после смерти? Рассказываю о себе: старые комиксы, фильмы ужасов, нелепые детские страшилки, дикие выходки, жестокость и непримиримая обида. Я никого не принимал и не подпускал, потому что привык быть лишним. Смешным или неудобным. 《 Diabolic shapes float by Out from the dark I remember it was here I died By following the freezing moon 》 Холодные пальцы отпустили плечо Дари. Я понял, что совсем не соображаю. Ничего больше не пронимало сильнее холода и тупого ноющего отклика под грудью. Мы вышли в город к первым лучам солнца, так что луна всё еще виднелась за пасмурными тучами, несмотря на золотистые проблески. Он подобрал чью-то недопитую бутылку. Пригубил. — На, легче станет. Или клаксонские только своё лакают? Не станет. Но сил спорить просто не осталось. Взяв пиво, я сделал несколько глотков и едва не выплюнул булькающую под стеклом дрянь обратно. Спасли, возможно, только крепкие руки. Только теплые, в отличие от моих, губы.

***

《 It's night again, night you beautiful I please my hunger on living humans Night of hunger, follow it's call Follow the freezing moon 》 Я пришел к отцу примерно в десять. Грязный, переступил через порог и сразу поднялся по лестнице, зная, что никто этого не ждал. Андерс собирался в школу ко второй смене. Заметив меня, он тут же завертелся рядом, пытаясь унять воспалённое любопытство. «Ты ведь должен быть с мамой?» «Что случилось, эй?» «Пелле?» Мне повезло уже в том, что папа ушел на работу и не видел, как сильно боль согнула меня ближе к спальне. Страшно хотелось спать. — Ничего, мне нехорошо. Отпросился с уроков. Пустая голова впечаталась в белую подушку. Я закрыл глаза всего на секунду, думая о том, добрался ли до дома Бакир. Не влетело ли ему еще? Рваный вдох сменился торопливым коротким выдохом. Постепенно озноб пробрался ниже, гнездясь и множась в венах. У меня больше не было ни ног, ни рук, ни памяти.

***

《 Darkness is growing, the eternity opens The cemetary lights up again As in ancient times 》 Всё, что произошло дальше, мне рассказали только в больнице. Когда я очнулся, прошло уже несколько дней. Первой, кого довелось увидеть, стала старая медсестры, отмывающая палату. Она сказала, что позовёт доктора и быстро исчезла в дверях, а через пару часов приехали родители. Оказалось, мачеха, новая жена отца, послушав невнятное лепетание Андерса, сразу заподозрила неладное и вызвала скорую. Это была кома. Тягучая, но недолгая борьба со смертью, в которой то ли я сам, то ли врачи (за меня) одержали верх. С тех пор, как липкая дрёма отступила назад, мир потускнел ещё сильнее. — Разрыв селезёнки просто так не случается, расскажешь, что произошло? — В школе стало плохо, вот и… — Тебя не было в школе. — Ладно. Вместо школы пошел кататься на каток. Упал. Родители умолкли, и я тоже притих, готовясь придумать ещё сто идиотских историй о том, как это могло произойти. 《 Fallen souls, die behind my steps By following the freezing moon 》 Призрачное ощущение изломанности и негодности надолго осталось под грудью комком. Засыпая, я заходился мурашками. Мне казалось, что кровь в жилах не просто замедляет свой ход — она сворачивается и гниёт. Задерживая дыхание, у меня темнело в глазах. Но только так становилось ясно, что кислород все еще нужен лёгким. Что я не подох.