«Mothership» chronicles

1978 год, офис Джима «Майами» Бича Это продолжалось уже третий или четвертый час. Они давно потерялись во времени, ни на йоту не продвинув главный вопрос, ради которого все сегодня собрались в офисе у своего юриста. За окном давно стемнело. Роджер нервно покусывал ногти, дрыгал ногой, беспрестанно закуривал, а отсидев задницу, мягкой пружинистой походкой рассекал офис, мешая Брайану сосредоточиться на убедительных аргументах. Мэй неодобрительно поглядывал на него, но одернуть явно закипающий вулкан не решался — еще взорвется, и тогда ссоры не миновать. А сейчас им как никогда важно оставаться сплоченными и хранить спокойствие, чтобы дожать своего упрямого и капризного фронтмена. Джон беспрестанно курил и хранил молчание, лишь изредка вставляя веское слово. В конце концов, он уже все сказал, лично проверив каждую цифру в финансовых отчетах Рида, которые, к его мрачной радости, действительно вызвали подозрение. Пока что, не столь краховое, но вполне перспективное для того, чтобы дать их очевидно ушлому и предприимчивому менеджеру коленом под холеный пидорский зад. И Джону стало совсем спокойно за их маленький блеф с бардаком в отчетности. Черная перьевая ручка Майами дрожала между пальцами Фредди, который, чуть не плача, капризно кривил губы и переводил с одного на другого жалобные темные глаза. — Как вы смеете! Вы, все! Берил, он мой друг, он классный специалист, я не хочу с ним расставаться, он никогда бы не предал! — Я знаю, Фредди, знаю. Он твой друг. Он был и нашим другом тоже. Но это бизнес, и без него Queen будет лучше. Мы вздохнем свободно и станем сами себе хозяевами. Ты же слышал Джона и Джима, они провели аудит, и вот, ну посмотри же ты на это! Это плевок в лицо Queen. Тебе в лицо, Фредди! — Да что ты мне суешь эти гребаные отчеты, я нихера в них не понимаю! — всхлипнул Фредди и в очередной раз истерично отшвырнул в сторону ручку. — Зато я понимаю, — тихо и терпеливо вклинился Джон. — Мне ты веришь? — Да, но… Неужели эта трижды трахнутая спешка стоит гигантской неустойки, которую мы ему теперь должны? Что это за, мать его, убыточный менеджмент! Почему мы не можем дождаться окончания контракта? — тоскливо протянул Меркьюри. Эти сомнения и объяснения тянулись уже по седьмому кругу. Роджер над ними сдавленно прорычал что-то вроде «Просто подпиши это, мать твою за яйца, и свалим отсюда!» Джон, нахмурившись, пристально смотрел на упрямца через стол, его лицо приобрело жесткое выражение. — Не можем, — твердо сказал он, впервые зазвенев какой-то особенно ожесточенной сталью в голосе — видимо, тоже начинал терять терпение. Фредди нервно передернул плечами и дернулся куда-то в сторону, будто желая отодвинуться подальше от него и сидевшего рядом с ним Брайана. — Брайан прав. Без него нам будет лучше. — Лучше! — совиным эхом откликнулся Роджер. — Я сам съезжу к нему в офис, — осторожно заверил всех разом Джим Бич, в особенности — безутешного страдальца, который полоснул по нему острым недобрым взглядом. — Вам совсем необязательно с ним видеться. Я все сделаю. Брайан кинул на юриста недовольный предупредительный взгляд, говорящий «мы все это уже поняли, ты повторил это сотню раз, а теперь просто не мешай, хорошо?» Джим, вздохнув, поднялся с кресла и отошел к окну, сложив руки за спиной. Брайан заботливо подлил Фредди еще водки, которую они открыли, чтобы сбить градус напряжения, и, подвинув свой стул вплотную, оказался совсем близко, повернувшись к нему лицом, так что кончик его носа почти коснулся вороных мелких кудряшек на виске Фредди, и положил руку на спинку его стула. Плечо и бок Фредди обдало чужим теплом. Он быстро и испуганно покосился на Брайана, но не отстранился, а лишь снова схватился за ручку, словно за спасительную соломинку, и, опустив глаза, принялся судорожно крутить ее между пальцами.  — Брай, я все равно не стану подписывать в таком состоянии, текст этот долбанный перед глазами расплывается, я ничего не соображаю, милый, дай мне хотя бы проспаться и протрезветь… я хочу домой, пожалуйста, отпусти меня, — тихо, умоляюще пробубнил он и настороженно замер, когда теплые губы коснулись его уха. — Детка, детка… успокойся и послушай меня, послушай! Ты все делаешь правильно, теперь действительно все будет хорошо, — нежно зашептал Мэй, не обращая внимания на Джона, который, почувствовав свинцовую усталость, тоже поднялся и, отойдя к дивану, устроился на нем с ногами. За столом переговоров они остались вдвоем. — Мы станем свободными, совсем, понимаешь? Абсолютная независимость, не считая кое-какой финансовой ерунды, которую мы можем себе позволить. Теперь — можем. Мы ведь к этому и стремились всегда, помнишь? Давай, покончим с этим и поедем отдыхать. А лучше, возьми небольшой отпуск и истрать на себя несметную кучу денег! Что скажешь, дорогой? Подчинившись отчаянному, интуитивному порыву, пальцы Мэя, напряженно стискивающие спинку чужого стула, соскользнули и погладили между лопаток прямую, словно стрела, тонкую дрожащую спинку, обтянутую футболкой. Ласково, по-домашнему непринужденно, но Фредди передернуло, как от удара током. Он судорожно вздохнул и быстро черкнул умоляющими взглядами по фигурам Джона и Роджера, которые, будто почувствовав попытку найти у них поддержку, старательно его проигнорировали. А может, Джон просто задремал, поддавшись усталости, а Роджеру действительно срочно потребовалось приговорить дорожку кокса в укромном уголке. Стремительным летящим росчерком, будто боясь передумать, Фредди последним подписал лежащий перед ним документ. — И вот здесь, — поспешно зачастил Брайан, пальцами одной руки подсказывая, другой — успокаивающе поглаживая между лопатками и загривочек. Майами, бросивший на них посветлевший взгляд, заметил было странную ласку, не свойственную этим конкретным друзьям и коллегам, но тут же снова деликатно отвернулся к окну. — Идите вы все нахуй! — наконец, обиженно выдохнул Фредди, подписав последний лист. С громким стуком поставив жирную точку-кляксу, он швырнул ручку на стол, залпом осушил до дна свою рюмку, резко вскочил, выдираясь из цепких и длинных рук гитариста, и вылетел вон из офиса. После этого Фредди не разговаривал с ними неделю, действительно взяв короткий отпуск и истратив на свои дорогостоящие желания кучу денег. Брайан не возражал.