Искры нашей нежности

Гет
R
В процессе
13
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
20 страниц, 3 части
Описание:
Прошло уже пять лет, а Джордж никак не может опомниться после смерти Фреда. Магазин всё ещё работает, Джордж все ещё дышит, но жизнь определённо превратилась в непроглядную чёрную дыру. Он больше не может ничего придумывать и создавать, идеи оставили его вместе со смертью брата, но однажды в магазинчик заглядывает совершенно неуклюжая и странная девчушка, у которой получается зажечь в его сердце первую, за последние несколько лет, искру.
Посвящение:
Моему самому любимому герою из вселенной ГП
Примечания автора:
Что-то очень нежное, что не оставит вас равнодушными))
*Гид как сказать "я люблю тебя" не произнося ни слова*
Не ищите здесь динамики, и если собираетесь читать вскользь - проходите мимо. Это текст ради текста, слова ради слов и душевность ради душевности. (Хотя, быть может, я слишком сильно ценю свой труд )))
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
13 Нравится 11 Отзывы 2 В сборник Скачать

Искра первая

Настройки текста
      Едва переставляя ноги, девушка сжимала прод обеими руками коробки. Ещё ровно с десяток тащилось за ней в воздухе, повинуясь недавнему взмаху волшебной палочки. Вообще, можно было сделать так со всеми коробками, но так как Тэсс обладала невероятной паранойей — хрусталь пришлось нести в руках. Вскоре всё с грохотом осыпалось около темной лощённой двери, а девушка стала рыться в сумке в поиске ключей.       Собственно, и здесь можно было бы воспользоваться магией, но она предпочитала более традиционные способы поиска. Когда витиевата бронзовая вещица оказалась зажата между пальцев, Тэсс отправила ключ в замочную скважину и повернула его. Стоило войти внутрь, как шума летнего дождя больше не было слышно. Она встряхнула мокрой кудрявой гривой, которая, к слову, уже гривой и не называлась — поскольку волосы намокли и по прилипали к лицу.       Тэсс бережно опустила коробку с набором любимой хрустальной посуды на пол, и сняла тёмно-синее пальто. В доме пахло лавандой и мятой — хозяин не соврал — предыдущие постояльцы через чур увлекались какими-то обрядами. Девушка достала палочку из кармана и, взмахнув, рассортировала коробки, выстроив их у дальней стены. Несколькими широкими шагами она пересекла пространство и раздвинула тяжёлые портьеры: в комнату полился дневной свет, тускловатый, но его было достаточно.       Волшебница отжала мокрые волосы — вода, громко ударившись о пол, оставила там несколько пятен. Проследив за этим маленьким пришествием, Тэсс улыбнулась про себя, стараясь вспомнить пару обрывков из старых стихов, настолько старых, что слова так и не пожелали всплывать в памяти. Несколькими неловкими движениями она стянула из широкой кровати покрывала, защищающие ту от пыли, потом открыла окно и проделала то же самое с другими предметами интерьера.       Когда в углу собралась куча простынь, Тэсс спустилась по невысокой лестничке в кухню, которая отделялась от комнаты невысокими поручнями. Здесь девушка погремела кастрюлями, тоже открыла окна и с трудом отворила тяжёлую дубовую дверь, находящуюся напротив крошечной ванной комнаты. Как и обещал хозяин — жилье совмещалось с небольшим помещением, когда-то служившим антикварной лавкой. Стены здесь были серые и унылые, с мелкими трещинками, скрипящим полом, но для Тэсс это не было проблемой — главное, что она здесь. Это, в некоторой степени, принадлежит ей, и она может делать все, что пожелает, жить, как захочет. Сухие искусанные губы тронула нежная улыбка. Девушка пообещала себе, что это место заменит её родной дом. Хотя, если говорить на чистоту, отчий дом никогда не был ей родным — он был втрое больше, раскошнее, но здесь Тэсс чувствовала себя в тысячу раз лучше.       Она прошлась по скрипящим доскам, невысокие каблуки издавали ритмичный цокающий звук, алый сарафан с атласной подкладкой колыхался, приятно лаская кожу. Девушка подошла к окну и коснулась тонкими пальчиками чуть грузноватого стекла. На улице шёл дождь, солнце упрямо пряталось за скрытыми тучами, не желая показываться ни на миг, а мимо, время от времени явно мысленно ругая погодное наваждение, сновали прохожие. Улица кишела высокими чёрными зонтами, мужчинами в тёмных плащах, и женщинами в странных скособоченных беретах. Время подходила к десяти, но на магазинчике напротив — чудаковатом и достаточно необычном для этого серого квартала — горели яркие огни. Причудливый человечек над вывеской то поднимал, то опускал шляпу, выставляя на всеобщее обозрение зевакам, равнодушным, спешащим, и всем желающим поглазеть белого кролика, который шевелил длинными ушами. Сама вывеска торжественно гласила: «Всевозможные волшебные вредилки».       Магазин выделялся из серой массы особенно ярким окрасом, множеством окон и высотой примерно в три этажа. Из-за богато украшенной двери выскочило несколько взбудораженных ребятишек. В их руках подозрительно мерцали какие-то штуки, которые ребятишки тот же час упрятали под мантии.       Тэсс улыбнулась краешками губ, все ещё любуясь необычайным, ярким местом для такого, достаточно однообразного уголка в мире магии, как Косой переулок. Девушка оглянулась на пустые полки и стены, и представила, как уже спустя несколько дней всё будет благоухать цветами, искриться от изобилия лент и всевозможных магических колбочек, как украсят стены различные растения и расписные горшки.       «Цветочный магазин Тэссии Ламье» — звучит по-особенному тепло и уютно!       Девушка издала удовлетворённый вздох и вновь повернулась к окну. Кролик снова пошевелил ушами, а Тэсс задалась вопросом: внутри, тоже есть кролики?       Волшебница неосознанно пожала плечами, как бы признавая свою глупость, но здесь, никто не мог упрекнуть её за такие мысли, тем более, это было всего лишь в её голове. Она сходила за плащом, накинула его, и провела рукой по закручивающимся волосам. Пришлось взмахнуть палочкой, дабы вернуть прилипшей гриве роскошный первозданный вид. Когда чёрные, как смоль, кудри улеглись как следует, девичья рука с усилием надавила на, дверную ручку.       В нос ударил запах свежести и дождя, ноги мгновенно промокли, так как под самой дверью располагалась немалая лужа. Тэсс встряхнула ногами, улыбаясь, и на миг, отвлекаясь от своей первоначальной задумки. Дождь так и манил к себе, в свои невесомые трепетные объятья, так и просил станцевать с ним гальярду* или менуэт*, но волшебница вовремя опомнилась.       Перешагнув улицу, девушка оказалась напротив двери. Время было уже позднее, но в магазинчике всё еще горел свет, поэтому ничего не мешало ей одним глазком посмотреть что же такого волшебно-волшебного скрывается за дверью «Волшебных вредилок».       Дверца скрипнула, раздался достаточно необычный звук, оповещающий о новом клиенте — где-то над её головой истошно заверещал гоблин. Тэсс вздрогнула, едва не сбившись с ног. Магазин вредилок буквально с порога начинался с вредилки.       Здесь было очень светло и, на удивление, тихо. Предметы лежали на полках беж движений, хотя на что, она, глупая надеялась — что они будут в воздухе вилять?       Неимоверное количество разнообразных вещичек занимало почти всё пространство магазина, создавало неповторимую атмосферу и особый дух. Девушка прошла вперёд, рассматривая плавающие в длинных высоких шарообразных колбах розовые шары, тюбики и склянки с жидкостью абсолютно всех оттенков радуги. Пирамидальная закрученная витрина презентовала к всеобщему обозрению «забастовочные завтраки», «блевательные батончики», и что-то очень пугающее, с названием «кровопролитные конфетки». Тэсс неуверенно притронулась к витрине и несколько штук случайно свалились на пол. В панике оглядевшись, девушка торопливо сгрузила всё назад, но до прежнего вида «конфеткам» было уже далеко. С замиранием сердца волшебница огляделась в поисках чего-то, установленного более прочно, и направилось к полке с, изумительно выкрашенными, щелкунчиками. Волшебница долго глазела на них, испытывая неподдельный детский восторг. В её прежнем доме была масса разных игрушек, но такой — точно не было. В некоторой степени она даже позлорадствовала своему жадному разбалованному брату, который имел абсолютно всё, что хотел, но только не это чудо.       Ей хватило несколько мгновений, чтобы удержать своё дикое желание потрогать игрушку, но, так как юная Тэсс не славилась самообладанием, долго продержаться не получилось. Она аккуратно дотронулась до щелкунчика, погладила алую гусарскую шляпку, и неожиданно вскрикнула — деревянный наглец тут же ожил, схватил её палец и с чувством укусил. — Не стоило совать ему пальцы.       Где-то над головой прозвучал усталый, слегка грубоватый голос. Тэсс завертела головой, рывком выдернув палец из рта нахального щелкунчика и отступила на шаг назад. На втором этаже, выложив локти на перила стоял молодой парень, хотя Тэсс вполне считала приемлемым назвать его мужчиной. — Я не знала. — Ми уже зарыты. — Но дверь была открыта. — Значит, я закрываюсь прямо сейчас. Приходите завтра. — Но другие магазины в Косом переулке закрываются только через пол часа.       Почему-то ею овладело странное желание задержаться тут чуть подольше, насладиться атмосферой непредсказуемости, волшебства в волшебстве, яркости и изобилия разнообразного безобразия.       Губы хозяина лавки искривилось в натянутой улыбке. — Это место отличается от других мест. — Негостеприимным хозяином или чудесами?       Молодой человек находился в пяти шагах от неё, на лестнице, уходившей на второй ярус лавки, но даже на таком расстоянии волшебница уловила в его глазах проблески холодного отчуждения. — Если вы хотите узнать, что такое по-настоящему негостеприимный хозяин, сходите к сапожнику. — Ещё и грубый, разве так поступают с клиентами?       Внутри Тэсс разыгрался опасный огонёк невежества. Подобру-поздорову, стоило бы уже давно убраться, извинившись — может у человека плохой день, а она пристаёт со своими, весьма неприятными, утверждениями. И надо бы остановиться, но губы зашевелились сами собой. — Интересно, и как у такого унылого и сердитого волшебника получилось воссоздать эту невероятную атмосферу улыбок и веселья?       Его лицо вмиг побледнело, позволяя яркому свету ещё сильнее выделить впалые щёки. Тэсс поняла, что взболтнула лишнего, чувство вины мгновенно сжало её в тиски. — Вон, — тихий шепот от чеканился в полной тишине, как удар гонга. — Пошла прочь!       Девушка, развернувшись на каблуках, мигом выскочила на улицу, ощущая, как сердце упорно рвётся наружу. Щёки пылали алыми пятнами, и не остужал даже дождь, щедро поливая, совсем того не замечавшую, девушку.       Да, она сказала лишнего, но разве из-за нескольких неприятных слов можно так сильно воспылать гневом?       Волшебница поборола желание оглянуться и торопливо направилась к себе в дом.       Получилось как-то неловко.

***

      Что наступило утро, Джордж понял не сразу: из-за плотно зашторенных портьер свет практически не попадал в комнатку, а тусклый светильник навевал атмосферу глубокой ночи. Парень повернулся на бок, поплотнее кутаясь в постель. Часы, украшавшие пустую стену напротив, показывали девять. Рон уже наверняка пришёл, Верити тоже, магазин открылся, появились первые клиенты, но его никто не разбудил, и Джордж был очень признателен за это. Подниматься не было ни малейшего желания. Опять эта суета, серость, родные и друзья, которые до сих пор делают вид, что всё хорошо, как будто никто не видит, что вместо жизни у него теперь огромная чёрная дыра. В жизни Джорджа теперь только один цвет, и, нет, это не чёрный. Это рыжий - цвет, которым выкрашены стены «Волшебных вредилок», и из-за этого он ещё больше не хочет спускаться вниз. Однажды утром Уизли проснулся и увидел ярко рыжие стены, и Рона, застенчиво улыбающегося. Он сказал, что это память, а Джордж, только из-за того, что это его брат, не превратил того в жука.       Прошло уже пять лет, а все, что напоминает о Фреде, до сих пор приносит жгучую боль. Джордж лишился не просто брата — он лишился половины своего разума, своей души, половины себя. Это как вырвать у человека лёгкое, и спросить хорошо ли ему жить с одним.       Цели, чтобы поднять на ноги, у оставшегося из близнецов тоже не было. Как бы странно это не звучало, но все мечты и цели ушли вместе с Фредом. Джордж всей душой надеялся, что там, куда забрали его брата, светло и уютно. Он сидит на мягком коврике и придумывает новые вредилки, что-то шутит и искренне улыбается.       Волшебник представил это слишком ярко, слишком реалистично, и деваться было уже некуда: он прикрыл глаза и в тысячный раз представил себя рядом с ним, в атмосфере прежней непринуждённости и теплоты. Глаза предательски обожгло, и Джордж сильнее сжал край подушки. Близнецы Уизли — никто никогда не видел их порознь, никто никогда не говорил только «Фред!» или только «Джордж!». Были они двое, были только «Фред и Джордж!». А сейчас… Он лишился лучшей половины себя, лёгкого, глаза, руки, половины большого искреннего сердца. — Мистер Уизли!       За дверью послышались шаги помощницы Верити. — Я приготовила вам завтрак. Знаю, вы всё ещё в постели, и снова ничего не будете есть до обеда, поэтому оставляю все у двери! Пожалуйста, не пренебрегайте своим здоровьем!       На столешнице у двери звякнул поднос. Женщина немного постояла, а потом удалилась, не рискуя больше тревожить хозяина. Парень, хотя какой там парень! Уже по праву взрослый мужчина — двадцать пять лет, не много, но и не мало, и тот отрезок времени, когда он мог назвать себя юнцом, уже давно проскочил мимо. Джордж даже не помнил, как выглядит, так как не смотрелся в зеркало более года — едва ли, когда-то удавалось рассмотреть свои черты в банках и склянках в магазине, в витринах на улице, но это была редкость. Он брился, аккуратно подстригал волосы, даже подкрашивал иногда в тёмный, но лишь иногда, какая ведь теперь разница, если он не глядит в зеркала? Голос у него стал осипшим, щёки впалыми, а по незавидным комментариям Рона — ещё и бледными.       Но Джордж всё ещё жил, старался нормально питаться, чтобы поддерживать организм, проводил время на свежем воздухе, пил снотворное. И снов, правда, он тоже, так же, как и себя, давно не видел. Ровно с того момента, как впервые воспользовался настойкой одной популярной лекарки-магички — к нему вернулся крепкий и здоровый сон, но больше ни Фреда, ни идей для чего-то нового, тихими тёмными ночами он не видел.       Уизли нехотя поднялся с кровати, упрятал босые ноги в потрёпанные тапочки, подаренные матерью на двадцать три года, и лениво прошёлся по захламленной комнате. Если честно, он даже не помнил, когда последний раз убирался — переполненные шкафы гнулись от разнообразных экспериментальных материалов, на стульях висела одежда, вторая кровать слева, которую Джордж так и не смог выбросить, но систематически продолжал не смотреть в её сторону, прогибалась под тяжестью коробок, большой крепкий стол венчала грязная посула и кипы бумаг.       Увидела бы мама — упала бы на месте, но сюда Молли не приходила, ни разу. Она была сильной женщиной, прекрасной матерью, но придти в этот яркий уголок, когда-то созданный двумя её солнечными сыновьями, она не могла. Просто не находила в себе сил, и Джордж полностью её понимал.       Дневной свет больно резанул по глазам, заставляя мужчину прищуриться. На улице снова шёл дождь, с высоты его квартиры поток волшебников с зонтами напоминал длинную чёрную реку. И такое волшебник наблюдал лишком часто, иногда ему даже казалось, что после смерти Фреда особая сторона Лондона ещё больше погрузилась в вязкую туманную пучину с дождями и холодами.       Кое-как разобравшись с мелкими утренними делами, Джордж оделся в опрятный, аккуратно выглаженный его помощницей костюм (он не просил её, Верити сама вызвалась на такую мелкую работу, хотя могла и не делать этого, но Уизли дико сомневался, что смог бы справиться сам как следует), потом причесался, поправил галстук и вышел. В нос тут же ударил запах свежевыжатого апельсинового сока, жаренной индейки и пюре — снова Верити, и ему перед ней невероятно стыдно. Она была замужней девушкой, с двумя детьми, и всеми силами старалась помочь своему работодателю. Это и пристыжало и злило его в одно время. Ему не нужна ничья жалость, но нагрубить этой доброй девушке у него не было сил.       Джордж постоял так несколько секунд, всматриваясь в, щедро политое соусом, пюре и, сделав несколько глотков сока, спустился в магазин. На лице появилась натянутая повседневная улыбка, ведь здесь, во " Всевозможных волшебных вредилках» ему просто нельзя было не улыбаться.       Уже оживший магазинчик встретил Джорджа весёлым шумом, удивительными вздохами, оживлённым гомоном. С угла в угол носились самолёты, а вслед за ними стайка возбуждённых детей, девушки рассматривали витрину с любовными зельями, споря, стоит ли его покупать, несколько взрослых волшебников рассматривали отдел с мантиями и шляпами. Рон уже работал вовсю, стараясь помочь клиентам, показать что-то новое. Вообще Джордж считал своего младшего брата настоящим молодцом — вот так вот бросить предложения Гермионы о более престижной работе и остаться здесь — очень щедро с его стороны.       Верити поймала самолёт, запущенный неугомонными детишками, стайка разочарованно замычала. Джордж выложил локти на перила, улыбаясь лишь самими глазами — он с некой толикой умиротворённости наслаждался увиденным. — Видишь, Фред, здесь ничего не изменилось — всё так же весело и сумбурно, куча интересных штук, и много разных людей — и все они- счастливы. Всё так, как ты хотел. Как хотели мы.       Мимо пролетела жужжащая пчела, бросаясь мелкими огоньками. Уизли лениво склонил голову, пропуская последнее из своих самостоятельных творений и снова заговорил: — Ты ведь видишь, я знаю, — на миг он призадумался. — Знаешь, я всё никак не могу поблагодарить нашего Рона — он большая умница. Подумываю выписать ему премию. Двойную. Магазин приносит большую прибыль — оказывается, в мире столько желающих пошутить, может, мы даже вдохновим кого-нибудь на создание подобного.       Но потом он резко шатнул головой. — Нет, такого, как придумали мы, не придумает больше никто. А знаешь, почему? У них просто нет своего Фреда.       «И у меня, у меня тоже нет и не будет».       Волшебник издал сдавленный стон, покрепче стискивая деревянные поручни. — Да и ещё, собственно, где взяться такому легендарному двио?       В памяти всплыл фрагмент, как они назвали себя «легендарное двио» перед всезнайкой Гермионой, а та искривила губы и с умным видом сказала, что слова «двио» не существует. Тогда-то близнецы и посчитали, что это слово всецело принадлежит им, ведь больше нет таких дураков, которые стали бы произносить его с такими гордыми и величественными минами. — Доброе утро! — Рон похлопал брата по плечу, стараясь улыбаться как можно шире. — Снова наплыв клиентов, а ты всё пыхтишь над своими изобретениями.       Желудок неприятно скрутило. Уже месяц он говорит, что придумал что-то нереально крутое, и скоро «Всевозможные волшебные вредилки» пополняться очередным шедевром. Его друзья прямо-таки просветлели после того, как он объявил эту неожиданную новость — они думали, что всё приходит в норму. Но прошло уже пять лет, а о «норме» почему-то не может быть и речи. Джордж просто говорил то, что хотели услышать другие.       «Я хорошо пообедал», «я чувствую прилив сил», «сегодня был хороший день», «я снова работаю», «я творю», «я придумываю», «скоро всё наладится», «я счастлив».       С последним было особенно трудно, но ради улыбки на лице Молли он говорил это на каждом семейном празднике. — Ты уже видел? Старик Ханс наконец-то продал помещение напротив кому-то толковому. Сил моих больше не было терпеть тех странных сектантов.       Рон почесал затылок, а потом машинально указал пальцем на входную дверь. — Ей, ты! Все приобретения можно использовать только за стенами магазина! Никто не станет выплачивать деньги за несчастные случаи!       Рон дернулся в сторону кудрявого озорника, но тут же остановился. — Ты это, может сходи, проветрись.       Джордж раздражённо дернул бровью, не желая принимать его сочувствие и жалость, но всё же согласно закивал головой. В конце-концов не только один он потерял родную душу, и было бы нечестно так вести себя. Рону тоже больно, и он держится молодцом, в отличии от самого Джорджа.       Несколько часов младший из близнецов бесцельно слонялся по магазину, подбадривая покупателей, произнося какие-то весёлые речи, которые сам, спустя несколько минут, толком и не помнил, поправлял криво свисающие мантии, хотя, будь бы здесь Фред, он бы никогда этого не делал. Их магазинчик отличался не только товаром, но и тем, что всё было чуть кривовато, чуть вздёрнуто, скособочено. Сейчас Джордж старался поддерживать более порядочный вид полок, ведь шутить об «неординарном расположении» было больше не с кем.       Проходя мимо входной двери, Джордж несколько раз мельком поглядывал на помещение напротив: почти мгновенно в мельтешащей девушке он узнал вчерашнюю гостью. Она то и дело пыталась натянуть ярко-красный тент над над входной дверью, при том ни разу не попытавшись воспользоваться палочкой. Это было очень странно и вызывало много вопросов — какой дурак станет возиться с такой простой штукой на улице под проливным дождём, да ещё и без использования магии?       Намотав по магазину ещё два круга, Джордж взял зонт, и всё-таки вышел на улицу.       Девушка напротив стояла на ящике и изо всех сил старалась закрепить накрытые. Её чёрные волосы плотно облепили голову, налипли на щёки, жёлтый сарафан с глупыми белыми цветочками промок до нитки, но это не останавливало странную «соседку».       Достав палочку, Джордж прошептал несколько слов.       Узелки мгновенно завязались, тент натянулся, запылав ярко алым пятном в этот дождливый серый день. Девушка покачнулась, на её лице появилось странное выражение. — Вы? — Никогда не встречал настолько яростно желавших слечь с ангиной.       Она потопталась на месте, явно не собираясь слазить с ящика. Джордж расширил свой зонт ещё одним взмахом палочки, укрывая эту дурочку от непогоды. — Мне нужно было закрепить. — Для этого можно использовать палочку, — он укоризненно поднял брови, — или она испугалась вашей дури и сбежала, подхватив все свои пожитки?       Соседка улыбнулась и поспешила прикрыть рот пальцами. — Я предпочитаю делать всё самостоятельно — так интереснее. — Если в ваших интересах валяться в постели и хрипеть, как гремлин двадцать четыре часа в сутки, я буду вынужден наложить на свой магазин защитный чары от вас. — И как только у вас получается говорить такие интересные и совершенно несерьёзные вещи с таким серьёзным лицом? — недо-волшебница застенчиво покосилась на его лицо, а потом посмотрела удивлённо и открыто. — Это мне стоит бежать куда подальше, вдруг ваша серьёзность заразна?       На лице Джорджа вырисовалась произвольная улыбка.       Говорит так, будто они знакомы тысячу лет, при этом сохраняя полное спокойствие и непринуждённость. — Тогда нам определённо стоит держаться друг от друга на расстоянии.       Собеседница улыбнулась, и развела руками, совсем не стыдясь того, как выглядит перед незнакомым мужчиной. А выглядела она по-истине ужасно. — Тэсс Ламье. — Джордж Уизли, — волшебник пожал протянутую ему руку и ещё раз осмотрел её с головы до ног.       Она все ещё стояла на деревянном ящике, но всё равно доставала ему лишь до переносицы. — Простите меня за вчерашнее.       Джордж отпустил её руку — маленькую и изящную, и с толикой вины заглянул в большие зеленые глаза. Вчера он повёл себя слишком грубо, было глупо этого не признать, но брошенные ею слова оказались очень болезненными. Мужчина ведь и вправду выглядел унылым и серым, обычным, совсем не похожим на того, кем был ранее. — Это вы меня простите — я не должна была такого говорить.       Неловка пауза затянулась, и только когда Джордж заметил, как Тэсс ежиться от холода, он снова взял на себя ответственность заговорить. — Я привык извиняться более действенными способами, но в первый же день знакомства не хотелось бы отпугнуть вас блевательними батончиками.       Девушка рассмеялась. — А разве вы не хотели меня отпугнуть? — Всегда успею, — он беззаботно улыбнулся, стараясь вспомнить когда в последний раз так свободно с кем-то разговаривал. — Но сейчас у меня есть предложение получше: хотелось бы загладить свою грубость чашкой тёплого какао. Вы любите какао?       Тэсс загадочно улыбнулась. — Разве можно не любить то, что согревает ваши руки в холодный дождливый день? — А зимние варежки вы обожаете с таким же пылом?       Волшебник опустил взгляд на предмет зимнего гардероба, болтавшийся на поясе.       Девушка громко расхохоталась, спрыгивая с ящика, и поворачиваясь к Джорджу спиной, чтобы закрыть лавку на ключ. — Это вынужденная мера действия. Иногда руки очень мёрзнут — не важно лето, или зима, главное, чтобы рядом находился кусочек тепла, способный согреть. И руки, и душу.       Она улыбнулась, снова возвращаясь под зонт к Уизли. Джордж следил за активной девичьей мимикой, странными фразами и суждения. С этой Тэсс что-то определённо было не так, и может именно поэтому он всё ещё держал над ней зонт?

***

Искра зажглась.

Примечания:
*Гальярда - старинный танец итальянского происхождения. Весёлый танец с прыжками и скачками, его танцевали соло или парами.
*Менуэт - старинный народный французский грациозный танец. Движения менуэта были построены в основном на поклонах и реверансах, (источник информации Википедия)

Всем привет, и я надеюсь вы дочитали первую главу до конца!
Решила написать такую работу, желая чуть поднять скилл, да и просто расслабиться. В последнее время во мне так много нежности, что что её просто некуда деватьxD
Захотелось чуть пофантазировать, посмотреть, как было бы, если... в общем, просто посчитала нечестным лишать такого героя, как Джордж, чего-то светлого и прекрасного. Пускай хоть в моем фанфике иссохнут эти гнусные реки боли.
Здесь будет много текста и мыслей, романтики и нежности. (Возможно кто-то даже найдёт здесь смыл, всё может быть)))
Надеюсь, вам понравилось и понравиться далее))
P.S.Порадуйте автора комментом)))
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты