Неадекватно

      У Сакуры в голове звон, а высокий голос резким движением хорошей дубинки весьма успешно добивает ее и так трещащий череп. Сакура и рада попросить свою маму заткнуться, да только подкатывающая к горлу тошнота не дает ей открыть рот. Если она его откроет, то точно блеванет.       В голову сквозь звон в ушах вгрызаются с особой режущей болью отдельные слова, не несущие в себе никакого смысла.       Должна. Обязана. Позор. Разочарование. Сецуко.       Кто такая Сецуко, Сакура не имеет никакого понятия. Она с отчаяньем думает попросить что-нибудь, куда можно было бы блевануть, но стоило открыть рот, как желудок скрутило спазмом, и Сакура попросту свешивается с кровати и спустя череду спазмов сплевывает горькую желчь с языка.       Ожидаемо, становится легче. Не намного, но все же.       — Сакура! — голос отзывается еще одним приступом головокружения и звона.       — Ками-сама, помолчи! — хрипит она. Но вместо хриплого женского голоса с губ слетает какое-то сиплое блеяние ягненка. Голосок чистый, звонкий, плаксивый. Детский. Слуховые галлюцинации. Сильно ее приложило.       Вопреки всему, голос женщины переходит на новую высоту, с явными нотками возмущения и гнева. Сакура жмурит глаза и едва слышно шепчет просьбу, чтобы она заткнулась. Перед глазами все плывет, и в конце концов она чувствует, что вновь уходит в бессознательное состояние.       «Сарада!» — напоследок, как гром среди ясного неба, вспышками боли пролетает мысль о дочери, но уцепиться она за нее не может.

***

      Сакура знала, что ее жизнь давно и явно по прямой дороге, не сворачивая, пошла по пизде. К несчастью, а может и к счастью, она не может конкретно назвать, когда именно настал этот, вне сомнений, решающий поворот сюжета. Но факт остается фактом. Он все же был, а когда именно — не суть важно.       Ясно было одно. К тридцати годам до ее розовой головенки таки дошло озарение, запоздавшее где-то аж на двадцать лет, что она полная идиотка и она в дерьме. По самые розовые брови.       Она, Легендарный Ниндзя-медик, Героиня Войны и тыры-пыры, является матерью-одиночкой, связанной по рукам и ногам. Ее муж — мудак. Запросить развод она не может хотя бы по той причине, что Саске в Конохе не появляется, а вообще ей развод просто никто и никогда не даст, так как она увязла в таком консервативном и «великом» клане Учиха по самое не хочу и расторжение браков у них происходит посредством умерщвления одного из супругов.       Возможно, она бы попробовала прибить Саске. Хотя бы попробовать. Но реальность была такова, что она только вешала своей дочери лапшу на уши о том, какой у нее прекрасный отец и бла-бла-бла, взирала на помидоры, как на врагов, и решительно понимала, что жизнь ее конкретно на-е-ба-ла.       Точнее, она с успехом позволила себя наебать. Ей тридцать лет, она молодая женщина, которая хотя бы — такая мелочь — банально хотела удовлетворить свои нехитрые физиологические потребности, но из-за своей известности даже не могла завести себе любовника, ибо деревня есть деревня. И раскрытие наставления рогов супругу — дело времени.       Что ж, ей пришлось выйти замуж за господина Долг, госпожу Работа и госпожу Медицина, образовав с ними групповуху, где безуспешно пыталась скинуть стресс и похоронить в себе остатки гордости, женственности и просто красоты. Убить в себе все то, что в принципе делало ее женщиной вообще.       Это было вопросом времени, когда она медленно начала скатываться в тотальный депресняк и мысли о самоубийстве. Последние лет пять ее лучшими друзьями стали сигареты, алкоголь и антидепрессанты в ночи с жутчайшими кошмарами о прошедшей войне.       Жить почему-то не хотелось. Но признаваться в этом было самой себе страшно.       Она хлопала себя по щекам, одергивала и заваливала работой, пытаясь прогнать недостойные мысли, напоминая себе, что ей есть ради чего и кого жить, но проблема так и оставалась нерешенной.       Цинизм и сарказм, пусть в мысленной форме, цвели и пахли. Стиль жизни и философия Пятой Хокаге стали понятными и близкими к сердцу.       Конечно, у нее еще была Сарада. Ее маленькая гениальная звездочка, которой нужен был отец, а не сказки о нем.       Какой же она была идиоткой, Ками-сама.       Зная ее папашу, стоило бы и догадаться, что ребенок рано или поздно попробует свернуть по кривой дорожке. И этот знаменательный момент настал. Прикрепив записку к холодильнику, ее маленькое чадо решило сообщить своей маме «радостную» новость, что она идет на поиски отца.       Ловя какую-то технику прямо в спину в области сердца, защищая маленькую Учиху от охотников до экзотики, какой являлся шаринган, последнее, что она видела, это проклятые глаза ее дочери, вспыхнувшие алым.       Когда у тебя дырка вместо сердца, шансов выжить как-то маловато. Да и, честно говоря, короткая, но так не вовремя проскользнувшая мысль «ну, наконец-то» ее задержала, тем самым лишая мгновений, когда она бы могла, пусть и с небольшим шансом, выкарабкаться.       Кажется, она видела, как в ее сторону рванул Казекаге, который гостил на тот момент в Конохе у своей сестры Темари и решил помочь в поисках ее дочери.       А потом ей снесли голову.       А без головы, как известно, не живут.       Вот только…       Сакура была жива, относительно здорова, но насчет вменяемости, в которой уже давно сомневалась, так сказать было нельзя.       Маленькие детские ладошки, еще по-детски пухлые щечки и общий вид десятилетней маленькой девочки, отражающейся в зеркале, приводил ее в ступор. В первый раз она просто зависла и отвисать не собиралась, если бы матушка из этого мира не выдернула ее из состояния полного несостояния.       Криками о том, что она позорит семью Харуно, свою старшую сестру Сецуко, и вообще как она могла оказаться на больничной койке перед контрольной?       Здешняя Мебуки была воплощением неадекватной мамаши, повернутой на том, что ее дети гениальные.       Биджу в ее бедовую голову, какого хрена?       Нет. Не так. Кагую Сакуре в матушки, что за херня? У тебя дочка только что померла, а ты упрекаешь ее в том, что она контрольную в академии пропустила?       Кстати о контрольной. Именно одноклассники здешнюю Сакуру Харуно и прибили, забив стрелку в одном из укромных мест, где решающим аргументом, выражающим недовольство в сторону маленькой, умненькой и старательной девочки, послужил осколок кирпича в голову, что обернулось черепно-мозговой травмой с последующим отлетом здешней Сакуры к Шинигами.       Определенно, этот мир умеет ее поражать.       Из окна своей палаты Сакура видела, как по Конохе носятся люди с нашивками клана Узумаки, Учиха, Сенджу и еще кучей незнакомых монов, очевидно, других кланов, из-за чего ей каждый раз хотелось протереть глаза. После затянуться сигаретой и запить пригоршню успокоительного крепким саке. Ибо это слишком дико. Даже для Сакуры, что в свое время познала, что такое лютая дичь, и даже сумела ее пережить. Демоны, боги, воскрешенные и тому подобные ее не особо бы удивили, но такой вот финт ушами выбил из колеи надолго.       Но на не вымерших, а весьма живучих кланах все только начиналось.       Например то, что, благодаря количеству клановых детей, бесклановых, откровенно говоря… ущемляли. У бесклановых детей была отдельная школа, которая со стороны взрослого взгляда Харуно представляла из себя курс по подготовке обыкновенного пушечного мяса. Клановые откровенно выражали свое отношение к бесклановым, а те же, в свою очередь, рвали жилы, чтобы прыгнуть выше головы и быть переведенными в клановую школу малолетних шиноби, тем самым вытащив себе билет в возможное счастливое будущее. Естественно, таланты и гении рано или поздно попадали в элиту, где их оперативно принимали в свои кланы, так сказать, на развод и улучшение генофонда в будущем. Независимых и без покровителя бесклановых фактически не бывало никогда.       Именно таким образом старшая сестра Сакуры стала Учихой, чем невероятно гордилась, и даже дослужилась до АНБУ на счастье семьи Харуно, а конкретно Мебуки, к которой недавно пришли засланцы от клана Учиха с предложением, а точнее фактически договором купли-продажи маленькой умной Сакуры, которая после этой самой контрольной должна была перейти в продвинутый класс, но…       Не сложилось, не срослось, ох, как жалко, не сбылось.       И это, пожалуй, не могло пройти без последствий.       Сакура проводит руками по своей полубритой голове, касаясь бинтов, невидяще тараща глаза из окна своей палаты на улицы Конохи, испытывая просто массу разнообразных чувств. Причем определенно далеких от положительных. И отчетливо понимает одну вещь.       Надо сваливать. И быстро.       С ужасом, ибо Учихой она уже была. Больше не хочется.       Мысли о дочери больно терзают сердце, но Сакура усилием воли давит слезы. Ее девочка сильная. К тому же у нее там друзья. О ней позаботятся. И, быть может, мудак-папаша наконец-то решит полюбопытствовать, как там его дочь.       Поэтому…       Тиха Коноха в эту ночь, но Сакура посты все знает.       Три месяца — достаточный срок, чтобы взять под контроль свои мизерные запасы чакры и мастерски научиться скрывать свое присутствие. Как показал пример Наруто, главное — это правильная мотивация.       Учиха Фугаку на пороге ее дома с брачным договором с младшим Наследником клана Учиха заставляет ее шевелить своими детскими конечностями активнее, как и извилинами в розововолосой голове.       Линять надо. Линять, пока не повязали.       Удивительно, но депрессия, тянущая безнадегой из прошлой жизни, отходит на задний план, и, видимо, детское тело, влияющее на недетские мозги, разжигает в ней азарт и былое упорство, которым славилась некогда Сакура Харуно, переворачивая горы в прямом смысле.       Хрен там был. Без боя она не сдастся!       И пусть чертовы муравьи щекочут шею и вызывают отвращение, она упорно будет сидеть рядом с муравьиной кучей, зажав в детской ручке тяжеловатый кунай, рассеянным, ненаправленным взглядом следя за постовыми шиноби. Ползком и тихой сапой, медленно, но верно. Это ее путь ниндзя! К свободе!

***

      Люди — странные существа. У них столько желаний, которые порою не имеют смысла.       Одно из них, как считал Гаара, было желание оказаться в прошлом и исправить ошибки.       Гаара к мечтам был равнодушен. Он ставил цели и стремился к ним, в итоге добиваясь того, что ему было нужно.       Проблема была в том, что то, что случилось с ним в данный момент, ему было совсем не нужно.       Последнее, что он помнил четко и ясно, это как на глазах дочери Саске Учиха убили мать, и та под действием эмоций пробудила свой шаринган и сделала что-то…       Что привело к этой странной и, откровенно говоря, пугающей ситуации.       А ведь мужчину было достаточно сложно испугать. Если вообще осталось хоть что-то, чего он боялся.       В голове орал Шукаку, чей голос Казекаге уже давным-давно предпочел забыть и не вспоминать. Маленькая комнатка четыре на три метра с серыми стенами, в которой был лишь шкаф, стол и стул, вызывала совсем не радостные воспоминания. Детское тело, визжащий голос в голове, круги под глазами и отсутствие даже намека на кровать вызывало единственное желание, которое он до этого думал, что переборол.       Песчаный гроб.       На эту мимолетную мысль взбесившийся биджу завизжал в голове «да-да-да, убей их всех!»       — Гаара-сама? — скрипнувшая дверь заставила и так нервничающего мужчину вздрогнуть, но когда на пороге места его нынешнего обитания появился человек, которого он давно считал мертвым, песок метнулся сам собой и остановился в самую последнюю секунду перед стремительно побледневшим мужчиной.       Призрак Яшамару, который внезапно обрел плоть и кровь, бледно улыбнулся, хотя в глазах отражался дикий ужас пополам с обреченностью и готовностью к смерти.       — Вас вызывает Казекаге-сама.       Гаара на это никак не среагировал. Он просто смотрел.       Просто. Смотрел.       А в голове заливался визгливым хохотом с требованием закопать всех в песок, раздавить, поубивать и разорвать однохвостый демон.