Минус двенадцать

— Дан? Можно войти? — спросил я, постучав в дверь комнаты брата. За ней послышалось какое-то шебуршание, а после дверь медленно открылась. Даниэль приоткрыл её совсем немного, чтобы я смог увидеть только лицо. — Ты хотел сказать «въехать»? — грустно усмехнулся он, глядя на меня сверху вниз. Жестоко. Как будто я хотел оказаться в инвалидном кресле. Конечно, я отказался от попыток реабилитации, отказался от операции, которая могла бы мне помочь, однако я не признался в этом ни родителям, ни друзьям. Они думали, что реабилитация невозможна и что мой позвоночник никак не восстановить даже с нынешним уровнем медицины. Я им так сказал. Конечно, им всем было больно, однако я уже чётко решил, в каком мире хочу жить полной жизнью, и не собирался ничего менять. Так что моя ложь была во благо, хоть это и мерзко. Мне попросту не хотелось, чтобы они бесконечно уговаривали меня попытаться встать на ноги, ведь сказать всей правды — о другой жизни и другом мире — я им всё равно никогда не смогу. — Да, никак не привыкну, — в итоге кивнул я, стараясь не поддаваться на провокацию брата. Всё-таки семнадцать лет и без того тяжёлый возраст, а тут ещё и такую трагедию с любимым старшим братом нужно пережить. Сейчас именно я в семье неожиданно стал поддержкой для всех, кто волновался за меня, хотя должно было быть наоборот. Но я обещал себе, что не сломаюсь. — Заходи, — ответил Дан и отошёл от двери, открывая её нараспашку. — То есть… Он запнулся, а потом махнул рукой и прошёл к своему столу, где стоял ноутбук. Сел за него и насупленно стал крутить колёсико мыши, глядя в экран практически не моргая. Так было всегда, когда мы пересекались с ним дома: он смотрел на меня от силы полминуты, а потом отворачивался и настойчиво делал вид, что я невидимка. Он мог разговаривать со мной, но не мог смотреть. И я понимал, что ему попросту больно, потому он и избегает взгляда на меня и моё новое транспортное средство — кресло. — Снова будешь отворачиваться? — спросил я, проехав внутрь комнаты. Здесь почти ничего не изменилось из детства: такие же тёмно-зелёные стены — любимый цвет Даниэля — закрытые жалюзи, не заправленная помятая кровать и полочка с фигурками любимых супергероев над ней. Только плакатов стало побольше, а на них теперь были не только любимые суперы, но и симпатичные девочки в обтягивающих шмотках. Как быстро растут дети. — Я не отворачиваюсь, — буркнул Дан, всё так же глядя в экран пустым взглядом. — А ты что хотел-то? — Поговорить. Не хочу всю оставшуюся жизнь разговаривать с твоим затылком, — спокойно ответил я, разложив руки на подлокотники и сцепив их в замок. — Пришло время разобраться, что между нами происходит. Даниэль перестал крутить колесо на мышке и замер на пару мгновений, казалось, даже дышать перестал. А потом громко выдохнул через нос и уткнулся лбом в столешницу. — Ничего не происходит, — буркнул он, закрыв глаза и обняв себя под локти. — Данни, я знаю, что тебе больно видеть меня таким. Но с этим уже ничего не сделаешь. И я не хочу из-за своей травмы потерять тебя. А если мы перестанем общаться, потеряем друг друга. — Не мели чушь! — вдруг вскипел он и вскинул голову, наконец посмотрев на меня. — Никто никого и ничего больше не потеряет! Ясно? Просто… я… Твой мотоцикл стоит в гараже и… Даниэль снова опустил голову, сжав себя сильнее. Я тоже попытался не дрогнуть, услышав о моём старом друге. Наверняка слегка покорёжен или хотя бы потёрт, возможно, даже моя кровь где-то осталась, если его плохо помыли. Эх, покопаться бы в нём сейчас, отремонтировать и снова заставить урчать, как довольного кота. — А, мой Акио, — грустно улыбнулся я и легко помассировал шею, отведя сожалеющий взгляд. — Он не виноват. Это всё моё непомерное эго и наспех принятые решения. А ещё вера в то, что я бессмертный профи и что со мной никогда ничего не случится. — У него даже имя есть? — тихо произнёс Дан дрогнувшим голосом, а потом неожиданно шмыгнул носом. Я думал, его придётся хорошенько поколоть, чтобы он расклеился и дал эмоциям выход, однако, кажется, сильно издеваться над ним и не придётся, всё может решить простой разговор по душам. — Хочешь… посмотрим на него? — Хочу, — ответил я, даже не думая. Соскучился по нему, но упорно не хотел спрашивать, куда его дели, чтобы никого не задеть. А оказывается, он всё это время стоял в родительском гараже. Даниэль снова шмыгнул носом и кивнул, а потом поднялся и подошёл, неловко глядя то на меня, то на ручки кресла. До этого ему ещё ни разу не приходилось помогать мне с чем-либо, он попросту избегал подобного. — Отвезти? — насупленно спросил он, сунув руки в карманы свободных спортивных штанов. — Или сам? — Ну, отвези. А то руки ещё устают много крутить колёса. Дан тихо угукнул и, взяв кресло за ручки, повёз меня к гаражу. Через улицу, так как из дома в гараж вели ступеньки, на которых ещё не сделали пандус, а на пороге он уже имелся. И вскоре мы оказались в просторном гараже на две машины, но сейчас ни одной из них здесь не стояло, потому как родители были на работе. Я сразу заметил у стены мой бело-красный Ямаха, заставивший меня грустно сдвинуть брови. На боку, на который он тогда упал, и правда осталось несколько внушительных полос содранной краски, ещё ручка руля была стёрта, а переднее колесо пошло восьмёркой. Жалкое зрелище. — Я… тоже хотел купить мотоцикл, — признался Дан, подвезя меня ближе, после чего, подойдя к моему Акио, встал рядом со мной. — Думал, вот поработаю летом и куплю пусть не такой же, но тоже хороший. И будем… кататься вместе… иногда. Он снова шмыгнул носом, теперь сцепив челюсть так, что я заметил, как по его скулам заходили желваки. Кажется, я ненароком отнял у собственного брата мечту. — Что мешает поработать летом и всё же купить байк? — спросил я, прикинувшись дурачком. На самом деле мне хотелось, чтобы он сам сказал, что чувствует. — Теперь не люблю их. Мотоциклы. Особенно этот. Я тихо хмыкнул, глядя на потрёпанный жизнью Ямаха. Такой же как я теперь: побитый и не способный нормально передвигаться. Вот только, в отличие от меня, его легко можно было починить. — Боишься, что с тобой произойдёт то же самое? — тихо предположил я, задумчиво склонив голову набок. Даниэль же только что-то промычал себе под нос и сел на корточки, обняв колени. — Не знаю. Скорее боюсь, что попадётся такой же несчастливый, — всё же ответил он. Немного помолчав, я грустно улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить моего железного друга по сидению и бензобаку, провести пальцами по царапинам. Конечно, он сильно отличался от продвинутых электрических мото Аллебри, однако моей любви к нему это не убавило. — Несчастливый? А я вот думаю, наоборот, очень даже счастливый, — проговорил я с улыбкой. — Я ведь мог и вовсе не выжить после такого падения. Переломы, ушибы, гематомы. Кома. Я мог остаться в ней навсегда. Но я здесь и всего лишь сменил одни два колеса на другие. Мне очень повезло. Повернувшись к брату, я положил руку на его голову и погладил по волосам. Наконец я мог дотянуться до них, ведь он впервые за всё это время оказался ниже. — Было бы круто, если бы кто-то починил его и снова позволил ездить по дорогам куда глаза глядят, — продолжил я, теперь глядя на Дана. Кажется, теперь я понял чувства Рэми, который хотел отдать мне свой байк, перед тем как продать его. Ему, как и мне теперь, не хотелось думать, что любимый аппарат, на котором столько всего произошло, станет никому не нужным. Даниэль поднял на меня ошарашенный взгляд и непонимающе моргнул. — Но… А ты? — Я уже никогда на него не сяду и принимаю это, — легко пожал я плечами, продолжая перебирать светлые пряди брата в пальцах. — Но я не хочу, чтобы и он остался таким же. Его ещё можно подлатать, заменить колёса и руль, убедиться, что всё работает. И снова мчать на нём по дорогам. Не хотелось бы его продавать, я столько на нём пережил. Может, пора кому-то другому почувствовать этот вкус свободы? Только не увлекайся слишком сильно, как я, ладно? — Я? — снова переспросил Дан и изумлённо посмотрел на мой Ямаха. — А как же… Даже не знаю. — Если боишься или просто не хочешь, я не буду настаивать. Но был бы счастлив знать, что он в надёжных руках. — Мэт, я… Он же твой, — Даниэль снова шмыгнул носом, а потом и вовсе стал вытирать глаза. — Я так надеялся, что ты вылечишься. Что пусть даже если не сможешь делать трюки, то сможешь хотя бы ездить. И что я починю его к твоему выздоровлению, а теперь… я не знаю, что делать. Он отвернулся, начиная всё чаще шмыгать носом и явно сдерживая порыв слёз. А я тихо вздохнул и легко потянул его за плечо к себе. Кто бы что ни говорил, а после такого выплеска всегда становится хотя бы немного легче. Эмоции никогда не дают думать, взвешивать, рассуждать. А Дан сейчас был переполнен эмоциями. — Иди сюда, — попросил я, на что Даниэль повернулся и уткнулся носом в мои ноги. Я не чувствовал, но был уверен, что штаны после этой терапии останутся мокрыми насквозь. — Знаешь, я выплакал свои слёзы, пока никто не видел, когда ещё лежал в больнице. А ты, видимо, держался всё это время. Только пока это сидит внутри тебя, вряд ли ты сможешь жить дальше. Просто не парься. Я никому не скажу. — Пошёл ты! — сквозь слёзы выдавил Дан, продолжая при этом плакать, вцепившись одной рукой в мою, чем вызвал у меня приступ лёгкого смеха. Милота же — агрессивные рыдания. Раньше я такого не видел. — Ладно… — Не говори со мной как с маленьким! Как ты мог вообще так лажануть?! Ненавижу тебя! — Угу, — снова тихо произнёс я, поглаживая брата по голове. — Придурок! Я даже поспорить со всеми этими высказываниями не мог. Так мы и просидели несколько минут, пока Дан плакал и попутно ругал меня. Да, я действительно сильно оплошал, когда решил, что прыгать с бодуна — хорошая идея. Но теперь ничего не поделаешь. По крайней мере, у меня есть другая полноценная жизнь, в которой я больше не буду так рисковать. Чёрт с ним, с адреналином, лучше без него, но зато быть целым и здоровым. Обойдусь и простыми поездками по городу. Когда братец перестал всхлипывать, я потрепал его по волосам и убрал руку, давая поднять голову. А тот потёр слегка опухшие красные глаза и снова посмотрел на мотоцикл. — Не уверен, что хочу его забрать, — буркнул он, после чего стал подниматься на ноги, поправляя одежду и бесконечно вытирая мокрое от недавних слёз лицо. — Я же не заставляю, — легко улыбнулся я. — Вернёмся в дом? Тебе бы умыться. — Заткнись, сам знаю, — снова насупился Дан, и подошёл к моему креслу, теперь уже без спроса берясь за ручки, чтобы увезти меня. Мы молча вернулись в дом, где я неспешно порулил на кухню, чтобы сварить кофе, а Даниэль ушёл в ванную, чтобы привести себя в порядок. Я лишь надеялся, что ему всё же стало легче и мы наконец начнём нормально общаться. Пусть не как раньше, но хотя бы более активно, чем сейчас. Потому что я всегда любил этого маленького засранца, сколько бы мы ни ссорились и ни дрались в прошлом. И мне абсолютно не хотелось, чтобы он ставил крест на своих мечтах из-за моего косяка, так сильно изменившего жизнь. — Будешь кофе? — спросил я, услышав приближающиеся из ванной шаги. — Давай, — ответил Даниэль, опершись бедром о стол, а потом как-то неуверенно спросил: — Помочь? — Не надо, — усмехнулся я, разливая горячий кофе по кружкам. — С руками-то у меня всё уже более-менее в порядке. — Тогда… Хочешь, поиграем во что-то? — Заманчиво, но не уверен, что я сейчас хороший напарник. Пальцы ещё плохо разработаны, пишу пока с трудом, — признался я, взяв одну из кружек, и сделал глоток, с удовольствием прикрыв глаза. Мне совсем недавно разрешили слезть с жёсткой диеты и попить чего-то вредного, вроде содовой или вот кофе, а я и рад был, потому что жутко соскучился по вредной и тяжёлой, но такой вкусной еде. — Ну и ладно. Подумаешь, помрём несколько раз, — хмыкнул он, забрав другую кружку. — Зато, может, весело будет. А если надоест, можем что-нибудь посмотреть. Я едва слышно хмыкнул и легко кивнул, мысленно радуясь тому, что мой брат снова стал собой. Наконец-то он смотрел на меня, пусть его сочувствующий взгляд иногда и падал на мои нерабочие ноги, однако он больше не отворачивался и не отвечал односложно, а даже сам начал проявлять инициативу. Теперь я верил, что хотя бы пока он не съедет из этого дома, между нами всё будет хорошо. — Окей. Давай, — согласился я, хоть и знал, что долго пялиться в экран мне всё ещё нежелательно. Но решил, что как только опять начнёт болеть голова или поплывёт в глазах, я просто вернусь в свою комнату и лягу отдыхать. На этот раз мы до самого вечера провели вдвоём. А после ужина к нам ещё присоединились родители, и мы вместе смотрели какую-то туповатую, но смешную комедию. Никому не хотелось переживать над триллерами или детективами, хотя мы раньше любили смотреть именно их всей толпой, потому выбор пал на какую-то абсурдную, но поднимающую настроение чушь. Спать я ложился полностью вымотанный, но довольный получившимся вечером. Давно у нас не было вот таких воодушевляющих семейных посиделок. А теперь, видимо, именно это и станет тем, что будет согревать душу в этом мире.

***

— Так ты придёшь? — спросил я в трубку, сидя на кухне и попивая утренний какао, на самом деле ожидая только положительный ответ. — Давай, я же обещал когда-нибудь позвать тебя на вечеринку. Ты не должен её продинамить! — Да бля, сегодня папаша чего-то от меня хочет, как назло! Но я постараюсь быстро с ним поговорить и приехать, — нервно пообещал Флой. — Вечно у него всё не вовремя. Знаешь, как я ждал эту твою грёбаную вечеринку? — Кажется, её все ждали, — посмеялся я, поглядывая на крутившуюся около скороварки Найлу. — Моя мама до сих пор в шоке, сколько выпивки мы с Крисом притащили. Та укоризненно посмотрела на меня, покачала головой и продолжила своё занятие, а я тихо посмеялся. Она всё никак не могла принять, что я тоже буду выпивать, ещё и у неё на глазах, но я пообещал пригубить только веселья ради и не пить наравне с моими «взрослыми» друзьями. — Ну ёпт, теперь я хочу приехать ещё больше, — рассмеялся Флой, а потом вдруг его голос посерьёзнел. — Флайтер же не нужен, надеюсь? — Нет, конечно! — возмутился я. — Во-первых, я эту херню вообще даже видеть не хочу, а во-вторых, ты же мой гость. Я хочу, чтобы ты оставил свою треклятую работу дома и просто развлекался. — Ты иногда говоришь такие странные слова, — усмехнулся Флой в трубку. — Но мне они нравятся. — Они из моей прошлой жизни, — ответил я, вспоминая, как Эндрю узнал во мне аватара. Что поделать, я и правда переносил некоторые словечки из родного мира, которые здесь принимали за какие-то отборные ругательства. — Ага, ну да. — Короче, приезжай в любое время. — Слушай, вот ещё что, — вдруг произнёс Флой, когда я уже собирался прощаться. — Могу я взять с собой птенчика? Буду следить за ним и обещаю, его шаловливые руки больше ничего не натворят. — Лэйн? — удивился я, откинувшись на спинку стула, и подпёр свободной рукой ту, что держала телефон. — Он часто стал у тебя тусить, да? — Иногда он у меня живёт чуть ли не по неделе, — засмеялся доберман, чем-то шурша на заднем фоне. — Зато с ним прикольно. Он со странностями, но их вполне можно контролировать. Я хмыкнул и, посмотрев на Найлу, встал из-за стола, чтобы вскоре оказаться в своей комнате. — Ты же помнишь, что он подглядывал за моей матерью? — тихо уточнил я, убедившись, что дверь за мной закрылась. — Если он ещё раз попытается выкинуть нечто подобное, я ему глаз на жопу натяну, и он это знает. Я хочу дать ему шанс: он обещает, что больше не будет лезть ни в чьё личное пространство. Сев на кровать, я немного помолчал, обдумывая варианты. Когда-то Лэйн от чистого сердца просил у меня прощения и обещал исправиться, тогда я ему поверил. Но сейчас, вспоминая ту его фотку, мне не особо хотелось снова подпускать его к Найле. Я вполне понимал, что мальчишка может пускать слюни на зрелую женщину, но следить за ней и фоткать исподтишка — это уже совсем другой уровень извращения. — Можно вопрос, Флой? — серьёзно спросил я, забравшись на кровать с ногами. — Валяй. — Вы с ним спите? — Что, блядь? — переспросил тот и вдруг громко рассмеялся. — Нет! И не мутим. Он только по девочкам. Флой на том конце продолжал заливисто ржать, а я прикрыл глаза ладонью, на самом деле не получив желанного облегчения от такого ответа. — Знаешь, мне было бы легче, если б вы всё же мутили, — тихо признался я. — Так было бы меньше шансов, что он опять будет глазеть на мою мать. — С-сука, — ещё громче стал смеяться доберман, уже куда-то завалившись, судя по звукам. — Я сейчас взорвусь, Мэл. Как же это… даже не знаю, какое слово подобрать, бля. Я тяжело вздохнул, слушая, как друг смеётся, и всё же улыбнулся. Да, немного лицемерно с моей стороны, но Флой не из обидчивых, так что с ним можно было о таком говорить. — Короче, — выдохнул он, всё ещё посмеиваясь. — Я клянусь тебе, он будет сладким паинькой, а Найла будет в полной безопасности. Отвечаю. — Ладно, тебе я верю. Тем более, ты уже явно знаешь его лучше меня. Приходите. — Заебца! Жди, мы принесём какой-нибудь жратвы с собой! — Хорошо, — усмехнулся я и скинул звонок. Сегодня наконец должна была состояться вечеринка, которую мы запланировали больше недели назад. Конечно, на следующий день после приезда мы увиделись со всеми друзьями и немного покатались с ними по трассам на своих новых мото, однако это было совсем недолго, а потом нас снова поглотила повседневная жизнь. Я без проблем вернулся в школу, а Крис — на работу. Там его простили, потому что получили извещение от Кроунов, что он был взят под охрану для содействия в расследовании, а это означало, что его прогул вполне законен, так что уволить его не имели права. Позже мы посчитали, когда у нас будет совместный выходной, и предупредили всех друзей, чтобы они тоже постарались освободить назначенный вечер. И они действительно освободили. А Ая настояла на том, чтобы на вечеринке присутствовала и Найла, и я не стал отнекиваться. Кажется, наши девчонки очень сдружились, что действительно грело душу. Теперь у мамы был не только я, она много разговаривала по телефону, стала чаще улыбаться, и мне хотелось верить, что дальше будет только лучше. Я ещё несколько раз созванивался с Крисом в течение дня, пока он вместе с Аей не приехали, чтобы помогать готовиться к вечеринке. Хоть я и говорил, что мы можем всё заказать, Найла настояла, что хочет приготовить закуски сама. «Раз уж я два выходных взяла, не хочу сидеть без дела», — сказала она тогда. Однако, когда приехал Крис, мы отправили её и Аю прихорашиваться, а сами перехватили завершающий этап приготовления закусок и напитков. — Здесь будет очень тесно, да? — усмехнулся я, оглядывая квартиру, которую я вчера вылизывал до блеска, а сегодня украшал стены неоновыми полосками, которые вместе переливались так, словно шёл дождь. И пусть такого явления на Аллебри давно никто не видел, у меня было с чем сравнивать. — Да ладно, зато весело, — отмахнулся бельчонок, посыпая готовые пирожные маленькими разноцветными драже в виде бусин. — У нас опять не получится остаться наедине, — грустно вздохнул я, решив порезать несколько фруктов на тарелку. Кристэл немного помолчал, заканчивая с украшением, а потом перевёл на меня задумчивый взгляд. С тех пор как мы вернулись, у нас так ни разу и не получилось остаться вдвоём. Да, можно было бы где-то быстро подрочить друг другу, в любой день, но нам не хотелось так бездарно провести наш первый раз. Сначала мы хотели остаться у него, когда Аи не будет дома, но та приболела и стала учиться на удалёнке. Потом хотели снять номер в отеле на ночь, но в итоге не нашли дня, когда могли бы полночи развлекаться и не нужно было бы вставать на следующее утро на работу или учёбу. И вот сегодня вроде бы будет такой день, но снова мы будем совсем не одни. — Ты же не хочешь отменить вечеринку? — спросил Крис, взяв бутылку содовой, и с шипением открыл её, чтобы сделать пару глотков прямо из горла. — Нет, не хочу, — покачал я головой и взял одно пирожное, собираясь его слопать. — Просто скоро не выдержу, и у нас будет самый типичный быстрый перепих где-нибудь в душе. Крис снова задумчиво помолчал, закрыв бутылку, а потом его взгляд упал на банки с пивом и ещё парочкой крепких напитков, которые пока что стояли в углу. Позже мы собирались сделать из них коктейли, но это уже в самую последнюю очередь. — Есть вариант. Если совсем не будешь пить, разрешу тебе ближе к полночи украсть меня отсюда, — вдруг предложил он. — Пусть остальные пьют и веселятся дальше, а мы можем снять номер или вообще поехать ко мне, Аи-то не будет. — И почему это только я не должен пить? — разулыбался я, уже, в общем-то, готовый согласиться, но решил немного повозмущаться ради приличия. — Ладно, блин, я тоже не буду, — рассмеялся бельчонок и подтянул меня к себе, приобняв за талию. Пришлось оставить нож и фрукты на доске и развернуться к нему, чтобы обнять за шею и посмотреть в глаза. — И как мы объясним это остальным? Что у нас «планы»? Так ведь и Найла всё сразу поймёт, — тихо проговорил я, вставая на носочки, и подтянулся к любимым губам, но пока не спешил их целовать, давая Крису ответить. — Ты решил послушаться маму и не пить, а я решил тебя поддержать, чтобы тебе одному не обидно было оставаться трезвым. А потом мы поедем вдвоём покататься по городу, и всего-то, — как ни в чём не бывало произнёс Крис, пожав одним плечом, и обнял меня покрепче. — Так менее подозрительно? — Немного, — усмехнулся я и всё же притянул этого рыжего к себе, впиваясь в губы. И почему, живя так недалеко, у нас так мало вот таких моментов, от которых тело слабело? Я так давно хотел его и так ждал, когда он решится, а когда мы уже оба готовы, нам элементарно некогда. Долбанный закон подлости! Я готов был уже здесь начать тереться о Криса, чувствуя лёгкое возбуждение, если бы сигнал от входной двери не заставил нас прерваться. — Я же теперь только об этом и буду думать, — на выдохе произнёс я, отстраняясь. Рыжик довольно облизнул губы, но ничего не ответил, а только оставил ещё один лёгкий поцелуй на моей шее, после чего отпустил меня. А я, тяжело выдохнув, отправился открывать дверь. Первыми пришли Маки и Лория, привезя с собой какое-то хрустящее подобие вяленого мяса, потом — Рэну с его любимым дрэйдом Ливом, который, как ни странно, вполне вписался в нашу компанию любителей мото. После них приехали Коль со своей женой Фирой, а потом наконец пришли и Флой с Лэйном. Всех их вышли встречать уже готовые и накрашенные Ая с Найлой, и таким образом на нашей маленькой кухне получилась просто огромная компания. Хорошо, что мы докупили сюда стульев и небольшой диванчик, чтобы всем хватало места отдохнуть. Хотя отдыхать особо никто и не планировал: сначала все много болтали, обнимались и снова радовались, что мы с Крисом выпутались из перепалки невредимыми, после решили потанцевать, врубив музыку так, что я начал сочувствовать соседям. В этом мире вообще не существовало законов об ограничении музыки по времени, потому что немалая часть людей бодрствовали в условное ночное время, потому и заткнуть нас никто не мог. Но чтобы уж совсем не наглеть, позже я предложил поиграть в нашу земную игру «Алиас». На Аллебри тоже имелось нечто подобное, но с несколько другими правилами. Она и заняла половину нашей тусовки надолго, ведь мы соревновались до выявления победителя, решив, что наградой станет бутылка брендового сотжа — местного элитного алкоголя. Мы с Крисом купили всего одну, решив, что попробуем по чуть-чуть все вместе на вечеринке, вот только не судьба была. И не только потому, что мы решили сегодня вообще не пить, а ещё и потому, что её в итоге выиграли Рэну с Ливом. Последний наверняка и так мог себе позволить купить нечто подобное на любой подходящий случай, ведь по средствам жил лучше нас всех вместе взятых, но победа была честной и никто не стал спорить. Однако Лив потом сам предложил открыть её и угостил всех желающих. Это происходило, когда мы с Крисом собирались тихо слинять: пока все пробовали и обсуждали явно необычный напиток, судя по довольным возгласам, мы накидывали куртки в прихожей, уже предвкушая такую желанную ночь. — А вы это куда? — спросила Найла, заметившая нас. Ещё бы, наблюдательная мама-кошка ни за что не пропустила бы, как сынок сваливает из дома, даже будучи подшофе. — Покатаемся на мото, развеемся, — ответил я, застёгиваясь. — К утру точно буду. — К утру? — округлила глаза она. — Да ладно, пусть едут, — одёрнула её Ая. — Я тогда, может, останусь здесь спать. Можно? — Можно-можно, — с улыбкой кивнул бельчонок. — Ты же там следи за ним, Крис, — с беспокойством произнесла Найла, подходя чуть ближе. — Конечно, я от него ни на шаг, — пообещал он, положив одну руку мне на плечо. — Ну что, идём? — Ага. — До созвона, парни! — крикнул нам Рэми, сидящий на диване, подняв руку в знак прощания. Почти каждый что-то крикнул нам на прощание, но в общем шуме, перемешанном с музыкой, было трудно разобрать. Однако это всё равно заставило меня рассмеяться и окинуть всю компанию взглядом. Удивительно, за такой короткий срок все эти разномастные люди стали мне практическими родными, я по-своему полюбил их. И ни за что не хотел потерять. Взглянув на Криса, я взял свой байк и первым вышел из квартиры, чтобы подняться на улицу. Лифт у нас в доме был не таким большим, как в доме бельчонка, и если в нём находился байк, то по грузоподъемности рядом мог стоять максимум один лёгкий человек, то есть я. Там я вывел мотоцикл на дорогу, надел шлем и дождался Кристэла, который тоже выходил уже со шлемом в руках. — Ну так что? Куда? — спросил я, улыбаясь и уже вовсю предвкушая грядущие развлечения. Чёрт возьми, наконец-то! — Ну, сначала заедем в магазин, а потом… Даже не знаю, — ответил тот, подойдя к своему байку, оставленному на обочине. — Ты куда больше хочешь? Я немного пораскинул мозгами. Мне хотелось запомнить эту ночь, потому всё же предпочтительнее было отмести вариант с домом. Однако там ведь привычнее и уютнее, а я ещё даже не знал, кто кого в итоге нагнёт. Так что, немного посомневавшись, я решил пойти ва-банк. — Поехали в «Триаду», — вспомнил я название отеля, на который глазел ещё когда мы с Крисом фоткались на фоне города. — Давно хотел посмотреть, как там всё внутри. — Да сегодня мы прям шикуем, — усмехнулся бельчонок, перекидывая ногу через мото, и задвинул визор на шлеме. — Главное, чтобы мы побывали в таком месте не последний раз, — тоже посмеялся я, опуская защитное стекло. Крис жестом указал, что уступает мне ехать первым, на что я кивнул и плавно стартанул. Вскоре мы въехали в стройный ряд машин и направились к трассе, нависающей над городом. Там можно было быстро срезать путь практически до любого района, а ещё развить нормальную скорость, что экономило время. Да и всегда было приятно кинуть взгляд на переливающийся неоном город, почувствовать, как ветер треплет одежду, неплотно прилегающую к телу. Новый байк к тому же давал возможность почувствовать себя практически покорителем волн: так плавно он ехал, так легко поворачивал и при этом так уверенно я мог себя чувствовать на нём, что словами не передать. И никак не мог привыкнуть к этому ощущению легкости. Доехав до нужной развязки, мы стали сворачивать в район «Триады», но я даже не понял, как и почему вдруг провалился в кромешную темноту.

***

Глаза резко открылись в едва освещённой рассветным солнцем комнате, и я слушал, как за окном громко воет несколько автосигнализаций и кричат люди. Что за чёрт?! Окно было расположено недалеко от моей кровати, так что я сел и стал выглядывать, пытаясь понять, что происходит. Оказалось, какая-то машина врезалась аккурат в дерево у нашего дома, всмятку расплющив капот. Её водитель ехал явно слишком быстро для жилого района. А от громкого хлопка, видимо, и засигналили все тачки вокруг — наши и у соседей. Из домов стали выбегать люди и вызывать спасателей, но, кажется, там все остались живы. Поняв это, я недовольно выдохнул, хмурясь. Напугали, черти. Сонный мозг не сразу сообразил, в какой момент моё сознание покинуло тело Мэлори, но стоило вспомнить, как я покрылся холодным потом. Блядь! Только не это! Надо как-то уснуть, срочно! Я снова улёгся на подушку и закрыл глаза, стараясь выкинуть все мысли из головы, но сердце теперь билось, как бешеное, и уснуть попросту не получалось. Плюнув на всё, я полез в тумбочку и достал сильнодействующие снотворное, которым закинулся прямо так, без воды. Не думал, что она может понадобиться мне ночью, потому и не оставил с вечера. А теперь нужно было как-то дождаться, когда лекарство подействует и я провалюсь в сон. Казалось, выпитые таблетки не собираются помогать, и я вовсе не усну из-за шума на улице и навязчивых мыслей. Только бы я не покалечился там так же, как здесь. Только бы обошлось! Я не хотел просрать обе жизни сразу из-за таких отвратительно нелепых случайностей. Ладно, в первый раз я сам был виноват, но сейчас… сейчас-то я чем такое заслужил? Вселенная, космос, высшие силы, боги — кто там всё это придумывает? Я не хочу стать обузой для любимых людей ещё и там! Пожалуйста. Пожалуйста, хоть бы мне повезло!

***

Когда я наконец провалился в темноту и стал пытаться открыть глаза, это оказалось практически невозможно. Всё тело болело, словно одна большая рана, на языке ощущался стойкий металлический привкус, даже дышал я с надрывом. Но когда открыл глаза, увидел Криса, сидящего надо мной с телефоном у уха и… плачущего. Что? Зачем мой рыжик плачет? Всё так плохо? — Крис, — хрипло произнёс я, не узнав свой голос. И от одного только слова где-то в груди больно потянуло. Так больно, что у самого слёзы на глазах выступили. Такой боли я никогда раньше не ощущал. Я хотел попытаться поднять голову, но бельчонок, увидев, что я очнулся, сразу откинул телефон и приложил измазанную в чём-то ладонь к моей щеке. В крови, что ли? — Не смотри. Не смотри, Мэл, — сквозь слёзы попросил он, что-то зажимая у меня ниже второй рукой. — Всё будет хорошо, всё обойдётся. Только больше не вырубайся, ладно? Говори со мной, если можешь. Всё явно херовее, чем я надеялся. Почему же мне так не везёт? Только я встретил того, кого действительно полюбил, ради кого горы готов был свернуть, и вот…. — Рыжик… прости. Надо было… — попытался выдавить я, но закашлялся и снова ощутил вкус металла во рту. Грудь разрывало от боли. Я пытался хоть как-то дышать, вдыхать больше, но в глотке и груди будто что-то мешало. Крис постоянно оглядывался на дорогу, видимо в ожидании неотложки. А я почти ничего вокруг не видел, в глазах медленно темнело, да и былая боль словно потихоньку уходила, оставляя за собой лишь тяжесть. Я не мог ничем пошевелить, а с каждым вздохом на мне словно прибавлялось камней. Или внутри меня. Отвратительное чувство. И я понимал, что не могу с этим бороться. — Ты не должен просить прощения, — ответил Крис, поглаживая меня по волосам и глядя мне в глаза. — Всё будет хорошо. Только держись. — Знаешь… — решил признаться я, пока ещё мог. Вдруг второго шанса не будет. Каждый следующий вдох давался всё сложнее. По губам что-то текло, во рту — мешало, а тело будто свинцом налилось. — Кажется, я… тебя… Люблю. В глазах окончательно потемнело, и боль исчезла. Исчезли запахи, звуки, исчезло ощущение тёплых рук, гладящих меня по голове. Исчезли любимые ореховые глаза, смотревшие на меня с таким отчаянием. Больше ничего не осталось.