Сердце на льду

Гермиона провела ладонью по лбу Драко, нахмурившись. Его трясло во сне, и жар от нервов и переживаний никак не хотел понижаться. Малфой не сказал ни слова после того, как упал на колени Гермионе. Позже он просто позволил ей себя уложить в кровать, выглядя, как живой труп. Он уснул пару часов назад и вздрагивал каждую минуту. Она хотела помочь, но не знала как. Для Гермионы это всегда было ужасом — беспомощность и бездействие. Её мозг никогда не позволял ей бездельничать и придумывал выходы из любых, казалось бы, безвыходных ситуаций. А тут она была как слепой котёнок. Единственное, что было ей по силе, — это быть рядом с Драко. И это было честно: он был с ней, когда она в этом больше всего нуждалась, так же поступит и Гермиона. Это было основным принципом-правилом-обязанностью в отношениях — поддерживать друг друга, особенно в непростые времена. Такие, как сейчас. Она переживала за него и никак не могла уснуть. В голову лезли всякие бредни, которые поражали хозяйку. Драко вздрогнул и открыл глаза. Он не понимал, где находится и, заторможенно моргнув, посмотрел на неё более осмысленным взглядом. — Привет, — Гермиона не знала, что ещё сказать, но нужно было как-то начать разговор. За окном стояла ночь, и лунный свет падал в комнату, немного подсвечивая её. Они лежали лицами к друг другу, и эта обстановка была бы очень романтичной, если бы не обстоятельства, которые омрачали всё вокруг. — Привет, — прохрипел Драко. — Как ты… себя чувствуешь? — она положила ладони под щёку и ощущала, как сердце сжимается от его вида. — Паршиво, — голос у него был сорван, и из-за этого его слова звучали гораздо грубее, чем планировалось. — Может поговорим об этом, как думаешь? — Не знаю, что говорить, я… жалею, что не успел с ним попрощаться, — Драко зажмурился и яростно вздохнул. — Я должен был его навещать, а сам развлекался, пытался забыть всё, что произошло в том году, — он хмыкнул, и в его тоне звучала такая кристальная злость на себя, что возразить не получалось, было страшно это делать. — В ноябре мне пришёл запрос на встречу, и знаешь, чем я решил заняться вместо того, чтобы встретиться с ним?! Я пошёл бухать и развлекаться с какими-то потаскушками. Мне было хреново, что отец никак не оставит меня в покое, смешно, не правда ли?! Он сдерживал злые слёзы, и глаза всё больше становились красными. Гермиона открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но решила не делать этого. Она просто взяла руку Драко и крепко сжала, показывая, что рядом. — Я ведь обещал ему позаботиться о матери, и даже это обещание не сдержал, — злой хмык разрезал тишину. — Я всё проебал, всё. Если бы я меньше думал о себе, то всё бы получилось по-другому. — Драко, послушай меня сейчас очень внимательно, — Гермиона заставила его посмотреть на себя и тихим, но уверенным тоном пыталась достучаться до его разума, а не боли, — ты ни в чём не виноват, ясно? Это жизнь, здесь нельзя предсказать рождение или смерть, даже в мире волшебников. Даже в этом мире, в мире волшебства, люди не научились воскрешать мёртвых, а значит, не всё подвластно человеку. И ты тоже не должен корить себя за прошлое, если начать сначала, то твоё поведение в отношении отца было обоснованным. Да, ты мог быть не прав. Да, ты мог ошибиться и пожалеть об этом, но не вздумай ненавидеть себя по-настоящему за это, ясно? — Грейнджер, ты же понимаешь, что я облажался? — Не ты один, это происходит каждый день и с каждым человеком на этой планете. Я не могу представить в полной мере твои чувства, но могу сказать одно: ты любил его, и он это знал. Всё, что между вами было, не отменяет факта, что вы семья. Я верю в то, что он это знал, и ты должен, — Гермиона положила ладонь ему на щёку и ощутила кончиками пальцев щетину. — Что мне делать? — это было сказано с такой болью, что Грейнджер не сдержалась и всхлипнула. — Просто не уходи в себя, хорошо? — она поцеловала его в щёку и в лоб. — Хорошо. Обещаю, — Драко прижал её к своей груди и зарылся носом в непослушную копну волос, пахнущих бананами. Гермиона размазала слёзы о его квиддичный свитер, который он так и не переодел, и постаралась не сильно расклеиваться. Это было тяжело, но она справилась. Драко думал о своих последних словах, что он сказал Люциусу. Это было перед судом, когда они пару часов отсиживались в Малфой-Мэноре после битвы за Хогвартс. Он тогда был очень напуган и зол одновременно. Это была паника вперемешку с ужасом, потому что Драко не хотел заканчивать свою жизнь в Азкабане. Люциус был бледным как полотно, и его рука, держащая стакан с огневиски, дрожала. Малфой-старший ходил из угла в угол, не зная куда примкнуться. Он уже был в Азкабане и знал, что это за место. Возвращаться туда не было никакого желания. Нарцисса сидела в кресле у камина и, закрыв рукой глаза, не реагировала на окружающий мир. В гостиной стояла тишина, в которой был слышен каждый шорох, и воздух сгустился от напряжения. Было жутко от обстановки, и расслабиться не получалось. Было ощущение, что всё происходящее — это какая-то немая сцена, и семья Малфоев за этим просто наблюдала с тихим ужасом. Полено в камине треснуло, и это вывело Драко из состояния заторможенности. Резко подняв глаза от пола, он наткнулся на отца, и ненависть-злость-презрение-брезгливость — всё, что он чувствовал по отношению к себе, нашло главного виновника всех их бед, и клапан был сорван. Тормоза отказали, и Драко несся по встречке прямо в грузовик, чтобы превратиться в кашу. — Это ты виноват, — он буквально выплюнул эти слова, и глаза превратились в щёлки; его состояние говорило только об одном: желании убить отца. — Что ты сказал? — Люциус посмотрел на сына в неверии, и он подошёл ближе. — Ты меня прекрасно слышал, — слова, как бритва, что рассекала металл. Люциус сжал челюсть и поставил несчастный, полный стакан на стол. Его глаза налились кровью: — Ты не имеешь права так со мной говорить! И потом, если бы ты опознал тогда Поттера, ничего бы этого не было! Последние слова потонули в крике, и Нарцисса безразлично посмотрела на мужа. — То есть это я виноват?! А кто втянул нас в это дерьмо?! Мы тебя об этом не просили! — Перестаньте, — шёпот Нарциссы остался незамеченным, и она поднялась, подходя к мужчинам. — Я хотел лучшего для своей семьи! Хотел, чтобы у нас было то, что проклятые грязнокровки отняли у нас! Я не виноват, что вы этого не ценили! — Люциус яростно взмахнул рукой и задел стакан, который с громким звуком разбился, расплескав содержимое. — Всё было прекрасно, пока ты не залез в эту парашу! Лучше бы ты не возвращался из Азкабана! — Драко тяжело дышал после своего крика и даже не думал о словах, что вылетели изо рта. Так всегда и происходит. Вы ругаетесь и говорите друг другу очень обидные фразы, которые в итоге причиняют самую большую боль. И извиниться за них ничего не стоит, но раны от этого никогда не заживут. Люциус смотрел на него и боялся поверить в слова сына. Он тихо вышел из гостиной, не проронив и звука после этого, а через несколько часов к ним в дом заявились авроры и в срочном порядке доставили в камеры для ожидания суда и приговора. После этого Драко не видел отца, и больше всего ему причиняло боль то, что его желание сбылось, только немного позже.

***

Драко открыл глаза и сначала даже не понял, где он, но потом его голову наполнили воспоминания. Вчера он вернулся в Малфой-Мэнор, чтобы урегулировать все вопросы с наследством и принять титул лорда. На самом деле, он меньше всего хотел здесь находиться, Драко вообще нигде не хотел находиться, он мечтал сбежать, и чтобы его никто не трогал, но пока такое было неосуществимо. Его голова подкидывала всё новые и новые моменты из жизни с отцом, он начал жить в прошлом. Драко боялся открывать глаза по утрам и закрывать по ночам, потому что под веками мгновенно вспыхивало лицо Люциуса, когда он сказал ему про Азкабан. Вина облепила кости и не давала нормально работать организму. Он не помнил, когда в последний раз ел за эту неделю. С тех пор, как он узнал о смерти отца, Драко будто попал в клетку с тигром, только тот постоянно спал, и он не знал, когда зверь откроет глаза, чтобы сожрать его. Это было похоже на паранойю, Малфой ждал, сам не зная чего, он даже не предполагал, что это может быть. Но если учитывать события в его жизни, то вряд ли что-то хорошее. В школе, когда он её покидал, все на него косились, будто у него внезапно вырос третий глаз или рог посередине лба. Все прочитали пророк, так же как и он. Нарцисса в письме не советовала этого делать, и не зря, но Драко не послушал и пожалел. Целых три первых страницы, и все посвящены его отцу. Статью, разумеется, писала Скитер, и её поганые руки вместе с прытко пишущим пером нужно было вырвать с корнем. Все деяния Люциуса ещё с первой войны вплоть до сегодняшних дней. Каждая ухмылка была превращена в оскал, и каждый взгляд — в попытку убийства. Такого дерьма на их семью ещё не выливали, но всё бывает в первый раз. Грейнджер успокаивала его как могла. Кидалась на всех, у кого видела этот несчастный клочок бумаги, но это не помогало. Она вообще была сама не своя, и Драко знал, что это из-за него. От этого было ещё паршивей. Гермиона помогла ему в тот день, когда он узнал обо всем, но дальше ему нужно было только время, чтобы просто осознать реальность, и ещё и поэтому он решил вернуться в Мэнор на какое-то время. Он не хотел, чтобы она ещё больше загонялась из-за его состояния. Это пройдёт, но, возможно, не так быстро. Мама была подавлена и очень редко выходила из своей комнаты. Хоть она и не была влюблена в Люциуса, она его по-своему любила, он был отцом единственного ребёнка и её мужем, с которым они прожили больше двадцати лет, это был немалый срок, чтобы привыкнуть к человеку. Казалось, она сама не ожидала, что будет так скучать по нему и переживать его кончину — это была одна из причин, почему Нарцисса была вся в своих мыслях. Скоро должен был прийти адвокат, и это повлечёт за собой бесконечную бумажную волокиту. Драко вздохнул и поднял туловище с кровати, в которой было неудобно спать, несмотря на шелковые простыни. Он привык к постели в башне старост, когда Грейнджер была под боком, закинув на него ногу. Приняв душ, он спустил вниз на завтрак. В Мэноре всегда было мрачновато, но сейчас здесь была атмосфера траура, и даже воздух казался спёртым. Каждая занавеска и пылинка будто ждали возращения хозяина. Кресло у камина, которое он обычно занимал, было повёрнуто так, как он любил, несмотря на то, что теперь его облюбовала Нарцисса. Тоска чувствовалась во всех сантиметрах пола и потолка, и даже ходьба по коридору была похожа на борьбу с депрессией. Драко открыл двери и вошёл в столовую, где уже сидела мама, которая уныло ела омлет и попивала кофе. Малфой занял своё место и приложил колоссальное усилие над тошнотой, которая стала пробираться к горлу при виде еды. Голос Нарциссы разрезал тишину, и Драко вздрогнул: — Мистер Томсон приедет в четыре часа. Она сделал глоток эспрессо и изящным движением вернула чашку на блюдце. — Хорошо, — голос звучал устало, хотя он только проснулся. Эта усталость была нефизической, слизеринец понимал это. Он морально истощился за эту неделю. Слишком многое навалилось на него за столь короткий срок. — Драко, я хочу переехать, — Нарцисса смотрела в одну точку на столе и говорила так, будто уже была за много миль от этого места. — Почему? — удивление завладело им, и Драко поднял взгляд на мать. — Это место… я не хочу больше здесь жить. Тут слишком много воспоминаний и причём плохих. Я… раньше меня держал здесь твой отец, я навещала его и хотела, чтобы ты доучился. Учебный год подошёл к концу, тебе осталось только сдать экзамены, если захочешь, можно устроить всё гораздо быстрее, и уже в июне мы будем в другом месте. — Подожди, — Драко нахмурился, пытаясь понять одну деталь, — ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — Конечно. Драко, нам давно нужно было это сделать. Мы здесь уже не приживёмся, пора начать строить новую жизнь в другом месте. — Меня ты спросить не хочешь? — он не злился, но пустота в душе не позволяла другим эмоциям завладеть им, но было негодование, которое слышалось в каждой букве. — Мне казалось, ты сам говорил ещё в начале года, что хочешь уехать отсюда. Это я тебя уговорила повременить. — Нарцисса сложила руки в замок, смотря на сына. — Да, потому что у меня был испытательный срок и мне нельзя было высовываться, — Драко откинулся назад, чтобы почувствовать хоть какую-то опору. — И который ты успешно прошёл. Всё закончилось, Драко. С нас официально сняли все возможные обвинения, и теперь мы можем уехать. Нас здесь ничего не держит. — Говори за себя, мама, — Драко впервые ощутил хоть какую-то каплю гнева и был рад, что не утратил способность чувствовать хоть что-то. Нарцисса поджала губы, как всегда, когда была недовольна, и слегка высокомерно приподняла подбородок: — Ты говоришь о своей грязнокровке? В голосе была такая тонна презрения, что было удивлением, как эта эмоция не залила собой всё вокруг, подобно цунами. — Не говори о ней так, мама, будь любезна, — Драко шипел сквозь зубы, — это первое. И да, она причина, из-за которой я не хочу переезжать, — это второе. — Ты так и не услышал меня, — она разочарованно покачала головой. — Драко, эта девушка тебе не пара, как ты не поймёшь. — А кто пара? Может, шлюха Астория? Она же такая чистокровная и богатая, а на всё остальное плевать, верно? — Ну для начала — не груби. И ты меня извини, но разве не ты считал, что это самое главное? Ты был согласен с нами в этом плане. — Мне было пятнадцать, что ещё я мог сказать? Всё давно изменилось, и ты, мама, это прекрасно знаешь. Я не понимаю, почему ты так против, если сама не веришь в эту идею о чистоте крови, в чём причина твоего внезапно проснувшегося желания женить меня на Астории? — Драко свёл брови в непонимании. — Эту сделку заключил твой отец и очень давно, я исполняю его последнюю волю, — Нарцисса отвела глаза и слегка поёжилась, будто призрак мужа навис над ней. — И на счёт чистоты крови ты прав, я не верю, что кровь чем-то отличается в физическом плане, но манеры и происхождение — это и есть та разница, о которой я тебе говорю. Может быть, мисс Грейнджер и хороший человек, но она не станет тебе достойной спутницей, вы из разных миров, Драко. Она никогда не сможет принять наш образ жизни, так же, как и ты не сможешь измениться ради неё в определённых моментах, это просто нужно признать. — Ты ничего не знаешь, — он не понимал, как описать всё, что чувствовал. Наверное, он просто запутался. Все говорили ему, как и что делать, и Драко даже не знал, где были его желания, а где остальных. Он стоял на перепутье, выбор был только за ним. Может быть, если бы не кончина отца, он никогда бы не оказался в такой безвыходной, с его точки зрения, ситуации. По сути, его заставляли выбрать между Грейнджер и семьёй. И он не представлял себя без этих составляющих. — Может и так, но однажды ты скажешь мне, что я была права, — Нарцисса поднялась из-за стола и, проведя рукой по его плечу, покинула столовую. Он снова в дерьме. Как и всегда.

***

Гермиона оглянулась, но Гарри пока не было видно. Он назначил встречу в три часа, и сам же опаздывал. Она ждала в парке, там же, где они встречались в прошлый раз. Это стало их небольшой традицией видеться здесь. Была прекрасная погода, и заходить в помещение не было желания. Поэтому парк недалеко от Площади Гриммо являлся замечательным местом для разговора друзей. Последняя неделя прошла в каком-то подавленном состоянии. И это было объяснимо. Драко был потухшим и, казалось, все эмоции и вообще способность их испытывать навсегда его покинули. На него было тяжело смотреть, каждый взгляд Малфоя был будто из потустороннего мира. Гермиона не знала, что делать, она просто была рядом. Это единственное, что она могла дать. Через неделю начинались экзамены, а она так и не решила, что будет делать со своей жизнью. Был вариант пойти в Министерство, в отдел магических популяций, как она и хотела, казалось, в прошлой жизни, но это не было мечтой сейчас. А Гермиона хотела работать там, где сможет себя реализовать, хотя Министерство магии как раз для этого и создано, но Гарри рассказывал не раз, что там слишком любят связи. Конечно, она была лучшей подругой избранного, для неё все двери открыты, но она не хотела начинать свою карьеру по блату. Это был её принцип, который нарушать не хотелось, — она всего должна добиться сама, желательно. А просить Гарри или просто использовать его имя при устройстве на работу было последним, что она стала бы делать. Слишком честная и правильная, она и дня не протянет в месте, где подлость и подставы считаются нормой. Министерство было именно таким местом, вот ведь ирония. Ещё Гермиона думала стать колдомедиком, но смотреть, как умирают люди и быть при этом иногда беспомощной, не входило в предел её мечтаний. Так что этот вариант достаточно быстро отпал. Остальное, что приходило в голову, было настолько ей неподходящее, что выбирать было не из чего. Вот и оставалось Министерство. Может, конечно, ей там понравится и у неё всё будет не так, как у Гарри. Возможно, она сможет по-настоящему изменить мир к лучшему. Конечно, не стоит забывать, что благими намерениями вымощена дорога в ад, но Гермиона не будет идеализировать всё. Она будет стараться держать себя в руках. Куда собирался идти Малфой — было для неё загадкой. Они эту тему не слишком обсуждали, она всегда шла как-то вскользь. Много времени её обдумать тоже не было, вот и получилось, что после школы и экзаменов в их отношениях стоял прочерк и знак вопроса. — Привет, извини, что опоздал, — Гарри говорил запыхавшимся голосом и придерживался за бок, который покалывало от быстрой ходьбы. — Ничего, что-то случилось? Ты как будто от толпы поклонниц бежишь, — Гермиона улыбнулась и поправила платье на коленях. Лето уже вступило в свои права и радовало теплом. — Нет, — Гарри ухмыльнулся и взлохматил волосы. — В Аврорате завал, я от наших сотрудников бежал, потому что в обед все резко вспомнили, что на работе, оказывается, нужно работать. — Да уж. — Гермиона, я всё хотел спросить, мы же после Рождества не виделись, и я подумал, что ты бы обязательно мне рассказала… и вообще, я считаю, что в этом нет ничего страшного… правда, я не знаю… — Гарри, о чём ты говоришь? — Гермиона немного была в смятении и, перебив друга, медленно догадывалась, что именно он хотел спросить. — Это правда, что ты встречаешься с Малфоем? — Гарри выглядел, как первокурсник перед преподавателем на экзамене, такой же нерешительный и боящийся сказать неправильный ответ. — Да, это правда. Прости, что не рассказала раньше, я просто боялась …не знаю, я не хотела это скрывать, мы не хотели, но и посвящать кого-то в какие-то подробности тоже не входило в наши планы. Гермиона пожала плечами и понимала, что немного обидела Гарри, не рассказав о своих отношениях с Малфоем. Она знала, что поступила неправильно и не по-дружески, но на самом деле она совсем не думала об этом, когда всё только начиналось. Она и не подозревала, что у них с Драко всё зайдёт так далеко. — Я не обижаюсь, хотя сначала и такое было, — Гарри улыбнулся и груз, что лёг на плечи гриффиндорки в эту минуту, рассеялся. — Я просто не поверил, когда в первый раз услышал, а потом это стало новостью, и мне пришлось поверить. — Новостью? Хочешь сказать, что все в курсе? — Гермиона была этому удивлена. Конечно, она осознавала, что такие персоны, как они с Драко, и то, что у них начались отношения, вряд ли останется незамеченным. Но она и не представляла, что это будет какой-то сенсацией. Видимо, в её голове ещё осталось детская наивность. — Гермиона, ты иногда такая наивная, — Гарри словно специально подтвердил её слова. — Конечно, всем это стало интересно, когда тут такой союз вырисовывался. Но в газетах ничего не писали, и это было шоком. Скитер и ничего не написала… — У меня есть подозрение, что Драко ей заплатил за молчание. Поэтому она отыгралась на смерти Люциуса, — Грейнджер закусила губу и все больше погружалась в эту мысль. Эти подозрения не отпускали её с тех пор, как вышла статья. Ей тогда ещё показалось странным, что про отношения Малфоя-младшего никто ничего не написал. Вообще, на эту тему никто и не раскрывал рта. Сначала ей показалось это безумным, но потом эта мысль приобретала всё больше аргументированных фактов, чтобы оказаться правдой или очень близкой к этому. — О, ну тогда многое становится понятным, — Гарри задумчиво нахмурил брови. — Я хотел спросить тебя, как всё-таки вы сошлись и не убили друг друга при этом? Честно сказать, это вообще не было возможным, ваш союз, я имею в виду. — Мне тоже иногда так кажется, — Гермиона улыбнулась уголками губ, погружаясь в воспоминания. — Это было неожиданностью, но в тоже время всё к этому шло, понимаешь? — Гарри кивнул, не понимая, но внимательно слушал подругу. — Мы с ним, как оказалось, во многом схожи, просто раньше узнать это не представлялось возможным. И вот, всё это случилось, во многом благодаря Терри и его вечеринкам. — Терри Буту, который староста вместе с тобой? — Да. И он в этом году решил, что нужно какое-то объединение последнего, послевоенного курса, вот и загорелся идеей устроить вечеринки, которые сильно подтолкнули нас с Драко друг к другу. А потом как-то всё закрутилось, и вот. — Я в шоке тогда был, и сейчас, — Гарри покачала головой в смятении. — А он тебя не обижает? — Гарри, ну конечно, нет, — Гермиона улыбнулась этой заботе друга. — Точно? Ты смотри, если обидит или ещё что-то такое, ты сразу говори мне, я его из-под земли достану. — Ты ведь понимаешь, что я ничего не скажу, особенно когда ты пообещал с ним расправиться. — Ну, ладно, я сам узнаю, — Гарри хмыкнул, и она засмеялась этой уверенности в его голосе. Было так приятно посидеть и пообсуждать события, которые произошли в их жизни. Время бежало, и угнаться за ним не получалось, и когда ты начинаешь об этом думать, то невольно всплывает на поверхность всё самое важное и ценное. Гермиона сомневалась в начале учебного года, что их дружба с Гарри сохранится на годы, но сейчас она поняла, что ошибалась. Они стали братом и сестрой, между ними уже были кровные узы, которые не разорвать и никак от них не избавиться. Этого и не хотелось. — А как у вас с Чжоу? — Гермиона заговорщически усмехнулась, и Гарри расплылся в самодовольной улыбке, редкой для него. — Ну, я сделал ей предложение, — он засмущался и вздрогнул от победного крика девушки. — Гарри, Боже мой, я так рада, — Гермиона кинулась ему на шею и душила в объятиях. — Ты такой молодец, просто слов нет. А когда свадьбу планируете? Она отпустила его и села рядом, но всё равно немного подпрыгивала на месте от нетерпенья. — Наверно, в августе, как раз можно будет поехать в свадебное путешествие, и у меня отпуск, — Гарри потёр шею с довольным лицом. — Ты это заслужил, — Гермиона поцеловала его в щёку, и Поттер как всегда покраснел от её проявления нежности. — А список гостей составили, многих будете приглашать? — Мы подумали и решили, что свадьба будет скромной, только самые близкие. Не больше двадцати человек, точно. — А… Рон что? Вы с ним общаетесь? — Гермиона нахмурилась и со стыдом подумала, что совсем забыла про ещё одного своего друга, который был непродолжительное время больше, чем просто друг. — Не очень хорошо, но он отходит и всё больше идёт на контакт. Я надеюсь, что следующее Рождество мы будем отмечать все вместе. — Да, я тоже этого хочу. Ты пригласил его? — Да, но не уверен, что он придёт. Я хочу этого, но сомневаюсь, что он к этому готов, — Гарри поджал губы и немного расстроился. — Джинни… вы не общаетесь? — Гермиона не хотела этого спрашивать, но слова сами вылетели изо рта. — Нет, — Гарри посмотрел на свои руки на коленях и заметно сник, почти окончательно. — Я пытался с ней наладить контакт, но… Чжоу, она немного всё не так поняла. Я объяснил ей всё, но было видно, что ей неприятно то, что я пытаюсь восстановить отношения с моей бывшей. И я знаю, что чувствовал бы себя на её месте так же, так что, Джинни не выходила на связь, и я решил оставить всё так, как есть. Может быть, у нас позже получится помириться. — Надеюсь, так и будет, — она кивнула, и перед глазами пронеслась вспышка воспоминания, когда Джинни кричала ей в лицо обвинения. Гермиона шла после матча в башню старост и думала о Драко. О том, как они будут проводить свой вечер. Джинни была зла и плохо себя контролировала. Она увидела Грейнджер, выходя из Большого зала, и это стало катализатором. — Гермиона, как тебе непротивно обжиматься с этим Пожирателем? — яд в её голосе был предназначен не только девушке в настоящем, но и прошлые обиды и непонимание дали о себе знать. — Джинни, прекрати этот цирк. Драко никогда не был настоящим Пожирателем, и ты это знаешь, — она развернулась, чтобы уйти и не начинать конфликт, но ей, по закону жанра, не дали этого сделать. — Тебя совесть не мучает: сначала Гарри, теперь Малфой? Ах, да, ещё был Крам. Ты действительно падка на знаменитостей, — Джинни всё ещё была в форме, и её вид был слишком воинственным за счёт обилия красного в одежде. То, что она сказала, было обидно слышать. Особенно потому что именно ей Гермиона жаловалась из-за всех этих статей в прошлом. Именно Джинни успокаивала её и говорила, что это всё неправда, а теперь она ненавидит Гермиону из-за собственной слепоты и обиды. — Ты такая идиотка, Джинни, — Гермиона была терпелива всегда, но всему есть предел, и здесь он настал, клапан был сорван. — Что ты сказала?! — Уизли покраснела от злости, и в глазах закипела ярость. — Мало того что спишь с Пожирателем, который убил моего брата, ты ещё называешь меня идиоткой?! — Прекрати нести бред. Драко никогда и никого не убивал. Фреда убил не он, и ты это знаешь! — на последнем слова голос сорвался на крик, и Гермиона была готова начать драку, просто чтобы выплеснуть всё, что накопилось с лета. За все обвинения в свою сторону. За все слова, что она шлюха, предательница и ужасная подруга. За то, что Джинни сама не может отпустить прошлое и не даёт другим этого сделать. Сейчас Гермиона ненавидела бывшую подругу. — Не смей защищать его! Ты просто раздвинула перед ним ноги и думаешь, что это превратило его в белого и пушистого, так вот нет! Вокруг них стал собираться народ, и все пялились, ожидая хлеба и зрелищ. Гермиона поняла, что та злость, что проснулась в ней, начала быстро угасать, и холодный разум проснулся, говоря, что пора заканчивать этот балаган. Грейнджер решила молча уйти и не вестись на провокации. — Что, сказать нечего, да? Знаешь, лучше бы этот ублюдок Малфой подох, тогда и проблем было меньше! Она замерла, и спина выпрямилась, будто в неё засунули палку. Мозг, который орал на неё и говорил не слушать весь этот бред, проиграл желанию хоть немного отомстить. Гермиона медленно развернулась, сжимая кулаки и сделав шаг вперед, резко дала Джинни пощечину. Дальше начался хаос, каждая из них пыталась сделать друг другу больнее, не только физически, но и крича какие-то оскорбления в лицо. Мальчики оттащили их в разные стороны, и Джинни всё никак не успокаивалась. Она пришла в себя и злилась на свою несдержанность, но не жалела, что немного отвела душу. А потом пришёл Драко, и остальное… вспоминать не хотелось. — Гермиона? — Гарри коснулся её руки, выдёргивая из собственных мыслей, отчего она вздрогнула. — Что случилось? — Ты сильно задумалась, не слышала, как я тебя звал, — Гарри поправил очки, не отрывая от неё внимательного взгляда. — Прости, просто столько всего, вот я и… Он кивнул и осторожно спросил: — Как Малфой? Ну, после… — Плохо. Он очень переживает из-за этого. Вчера ему пришлось отправиться в Малфой-Мэнор для подписания бумаг и принятия наследства. Он… я переживаю за него, — Гермиона опустила глаза на свои руки и глубоко вздохнула, не давая грусти поглотить её. — Он справится. Выбора не будет. Ему просто нужно время, — Гарри обнял её за плечи, и Гермиона молча была ему благодарна за поддержку.

***

— Итак, давайте приступим, — мистер Томсон достал из портфеля свиток пергамента и развернул его, приготовившись к чтению. Это был самый обычный мужчина средних лет. Седеющие каштановые волосы, очки на носу и простая одежда. Драко одолевали смешанные чувства. Он сам не мог понять, что это значит. Наверное, было немного страшно получить подтверждение смерти отца, услышав завещание. Это было точкой в сомнениях и переживаниях. Это говорило о том, что теперь Драко является представителем семьи Малфоев и лордом, что немаловажно. Он никогда не представлял себя в этой роли всерьёз. Были, конечно, какие-то дурачества в детстве, но Драко и не видел будущего, в котором отсутствовал Люциус. Может, из-за этого он до сих пор не мог поверить в его смерть. Они сидели в гостиной, и мама занимала кресло, которое так любил отец. Это наблюдение не было важным, оно просто было. Драко стоял возле камина, потому что не мог сидеть, казалось черви завелись в пятой точке, иначе его постоянное ёрзанье не объяснить. Это были волнение, страх и неизбежность. Он больше не сможет прятаться от ответственности и обязательств. Драко должен стать по-настоящему взрослым человеком, мужчиной, на которого сможет положиться мать. И это заставляло ноги, самую малость, дрожать. — Слушается завещание Люциуса Абраксаса Малфоя, — мистер Томсон поправил очки и начал читать монотонным голосом. — Я, Люциус Абраксас Малфой, завещаю семейное имение, банковскую семейную ячейку, компанию и всё остальное имущество своему сыну, Драко Люциусу Малфою. Это всё. Томсон свернул пергамент и протянул его Нарциссе, которая протянула руку в желании прочесть последнюю волю мужа. Драко немного удивился, что всё оставили ему, хотя, если подумать, то это очевидно. Больше детей у отца не было, и несмотря на всё, семья для него была превыше всего. — Есть ещё кое-что, — Томсон снова полез в портфель и достал оттуда два запечатанных конверта. — В последней воле мистера Малфоя была просьба отдать вам письма после того, как прочтут завещание. Возьмите, миссис Малфой. Нарцисса приняла конверт и тихо поблагодарила, всё ещё оставаясь невозмутимой, как и всегда. — Мистер Малфой, это ваш, — Томсон протянул ему письмо, и Драко принял его, боясь, что оно может взорваться. — Что ж, на этом моя работа подошла к концу, — Томсон поднялся со стула и подхватил свой многострадальный портфель. — Я провожу вас, мистер Томсон, — Нарцисса поднялась вслед за ним и сделала приглашающий жест рукой, отложив нераспечатанное письмо на журнальный столик. — Благодарю, — Томсон склонил голову в почтительном жесте и вышел из гостиной, кивнув напоследок Драко. Драко смотрел, как они уходили из комнаты, и раскрыл конверт, едва закрылась дверь. Внутри был небольшой пергамент, на котором плясал почерк отца. Он сделал вдох и начал читать. «Дорогой сын, Я знаю, что, когда ты это прочтёшь, меня уже не будет в живых. Я не буду много говорить, лишь хочу сказать одну вещь: я люблю тебя. Знаю, я был ужасным отцом, как мой был для меня. Наверное, это проклятье мужчин рода Малфой, которое, надеюсь, закончится на мне. Прошу, выполни мою просьбу, больше ничего: позаботься о матери. Думаю, ты знаешь, что она крепкая только с виду. Поэтому ей нужна твоя поддержка, прошу, окажи её матери. Я могу только догадываться, как сильно ты меня ненавидишь или презираешь, но ты мой сын, и я всегда буду любить тебя. Я только сейчас, сидя в Азкабане, понял, как много потерял. Молодым я ничего не ценил, мне казалось, что ещё полно времени, но с возрастом понял, что у меня мало что осталось. Только ты и мама. Вы были со мной всегда, и я этого не ценил, как и большинство людей не ценят, пока не потеряют. Драко, я люблю тебя, и всегда любил, и всегда буду. Мне хотелось увидеть, каким ты станешь, какими будут твои дети, и больше всего я буду жалеть, если не смогу дожить до этих моментов. Я совершил много ошибок, но самая большая из них — это моё к тебе отношение как отца. Я стал тем, кого ненавидел и презирал, — своим отцом. Не повторяй моих ошибок, Драко. Только не их. Стать лучшим из нас двоих. Ты сможешь, я в это верю. Ещё раз прошу: не бросай маму, она удивительная женщина, которую я также не ценил, и понял это слишком поздно. Только она у тебя осталась. Вы вдвоём теперь — одна семья. Будь счастлив, Драко. Это, как оказалось, самое главное в жизни. Любящий тебя отец.» Драко сморгнул слёзы, и они покатились по щекам. Если до этого он думал, что знает, что такое боль, то он ошибался. Вот она — боль. Когда ты уже ничего не можешь исправить и сказать человеку, которого никогда не увидишь, что любишь. И забираешь свои слова назад. Но смерть необратима, так что ничего не остаётся, кроме как смириться и жить дальше. Но пока ты это сделаешь, душа превратится в месиво. И восстановить дыру, что образовалась там, не получится никогда. Там навсегда останется пустота, к которой со временем ты просто привыкнешь.

***

Гермиона сидела на диване в гостиной и читала «Высшую трансфигурацию» для завтрашнего экзамена. Она волновалась, но дрожи в ногах не было, это были просто обычные переживания студента перед проверкой его знаний. О чём она по-настоящему беспокоилась, так это о Драко. Он должен был вернуться ещё позавчера, но его до сих пор не было. Она отправила ему письмо, и ответ так и не пришёл. Гермиона ходила к МакГонагалл, и та сказала, что всё в порядке, Малфой её предупредил о своём отсутствии, так что паниковать не стоит. Но это её не успокоило. Что могло случиться, из-за чего Драко пришлось задержаться? На самом деле причин хватало, просто сам факт, что он ничего не написал ей, настораживал. Она не хотела ему досаждать совами, особенно, если случилось что-то серьёзное. Дверь открылась и вошёл источник её переживаний. Она в шоке открыла рот и не могла вымолвить и слова. Терри, маячивший за спиной Малфоя, быстро кивнул ей и ушёл, дав им возможность поговорить. Видимо, это он его пустил. Пульс участился, Гермиона вскочила с дивана и бросилась на Драко, сжимая его в объятиях. Он зарылся носом в её волосы, втягивая их запах, как делал всегда, и прижал её к себе. Гермиона боялась разрыдаться, но она так соскучилась по нему за неделю, что язык отнимался и сил хватало только на то, чтобы не отпускать его. — Привет, Грейнджер, — Драко растянул её фамилию, и она готова была растечься лужицей у его ног. — Привет, — она улыбнулась, пряча лицо в изгибе его шеи, и оставила короткий поцелуй у границы волос. Драко втянул воздух и сделал шаг назад, не убирая рук с её талии. — Почему ты не отвечал? Что-то случилось? Ты в порядке? А миссис Малфой, с ней всё нормально? — Гермиона выдавала один вопрос за другим. — Тихо, Грейнджер, успокойся, — Драко хмыкнул и убрал прядь волос ей за ухо. — Всё хорошо, насколько это может быть. Мама в норме, конечно, тоже не в самой лучшей, но… — А ты? — Сойдёт, — Драко поджал губы, и его вид говорил о принятии серьёзного решения. Гермиона смотрела на него и не могла оторвать глаз. Только в эту минуту она поняла, как привязалась к нему. Насколько он стал ей дорог. Она больше никого рядом с собой не видела и не хотела видеть. Драко стал тем, о ком она мечтала девчонкой, когда у всех в голове был образ принца на белом коне. Конечно, коня у него не было, но он ей был и не нужен. Гермионе нужен был только Малфой, со всеми тараканами, с язвой, которая никогда его не оставит. Она хотела вечно слушать его похабные шутки. Драко поднял на неё глаза и сказал: — Я уезжаю. Она не поверила. Думала, что ей послышалось. Но нет, он говорил серьёзно. Его глаза были наполнены болью и принятием ситуации. Он уже всё решил. — Почему?.. Единственное слово, которое она смогла выдавить из себя. Гермиона всё понимала и не ушла в себя, она просто на время взяла себя под контроль. Драко сглотнул и говорил так, словно ему тяжело было это делать. — Завтра утром, — он смотрел на её лицо, не отрываясь, будто пытался запомнить. — Но… экзамены, ты ничего не сдавал. — Я сдал их экстерном. МакГонагалл об этом позаботилась, вошла в положение и помогла, — Драко попытался взять её за руку, но она вырвала ладонь, сделав шаг назад. — Грейнджер, пожалуйста… — Ты знал об этом, когда собирался уехать? — боль обволакивала, но она не давала ей пробиться наружу. — Нет, конечно, нет, Грейнджер… — Драко сделал шаг к ней, но она отошла ещё дальше, увеличивая пропасть между ними. Его руки, которые тянулись к ней, опустились. — Я не понимаю, — она потрясла головой, надеясь, что проснётся, но нет, это была реальность. — Отец написал письмо… он просил меня позаботиться о матери. Она хочет переехать во Францию, я тоже хотел, но потом… Он поднял глаза на неё, и она закончила за него: — Появилась я. — Да. Грейнджер, я должен заботиться о ней, она всё, что осталось от моей семьи, — Драко тоскливо смотрел на Гермиону, и она не могла этого выдержать. — Я теперь глава семьи — это мой долг. — А я? — она с трудом это сказала и не сдержала слезу, которая покатилась по щеке. Драко проследил движение капли и приложил все усилия, чтоб не сорваться и не подойти к девушке, не начать валяться у неё в ногах, вымаливая прощение. Он стиснул челюсть и сжал кулаки. — Я…