Stand-up

— Лейтенант Андерсон!       Строчки сухого полицейского отчёта уже плясали перед глазами. В них было сухо от яркого света монитора. В душе царила скука и усталость. Хэнк с равнодушием перевел взгляд на подбежавшего человека, служащего департамента полиции Детройта, и немного удивился. Что здесь делает патрульный? На этом этаже под конец рабочего дня? Но тот явно был здесь не просто так. Лейтенант окончательно оторвался от монитора, слегка потер глаза и приготовился терпеливо слушать. — Ваш телефон, сэр, — как-то странно заметил патрульный. — А что с моим телефоном? — не понял Хэнк. — Вы не отвечали. Лейтенант потянулся разблокировать смартфон. И правда, три пропущенных звонка. — А, ну да, — устало вздохнул Андерсон и покрутил телефоном в руках. — На беззвучном. Забыл сменить, — и, видя как патрульный перенес вес с ноги на ногу, выжидающе спросил, — Что-то случилось? — Вас хочет видеть блудный сын нашего обезьянника. — Что опять? — сердито нахмурился Хэнк. — Снова, — с иронией ответил тот. — Прошу, если у вас нет срочных дел, пройдите со мной. А то своими выкриками он достанет всех. До хрипоты будет требовать либо вас, либо адвоката.       Лейтенант тяжело вздохнул и грузно поднялся со своего места. Стул со скрипом отъехал в сторону. Взяв с собой телефон и выключив экран терминала, Хэнк дал напарнику понять, что скоро вернётся, и направился вслед за патрульным.       Они спустились вниз по лифту на первый этаж, в комнату задержания. Лейтенант поздоровался со сослуживцами, кивнул охраннику и лишь затем перевел взгляд на мужчину за решёткой. Тот поднял голову, встал с жёсткой койки, на которой рядом, свернувшись калачиком, крепко спал другой человек, и, подойдя вплотную, облокотился о железные прутья. — О, Лейтенант Андерсон! Рад видеть вас живым… и в добром здравии, конечно, — весело сказал задержанный и подмигнул. — А я вот, был проездом, решил заскочить к своему старому другу. Классная стрижка. Недавно ровнял концы? — Заткнись, Рид. Я твою рожу стал видеть чаще, чем собственного пса. Меня уже порядком раздражает, что меня отрывают от дел, ради того, чтобы я в очередной, мать его, раз прикрыл твою голую задницу, — выделяя интонацией каждую фразу, недобро рявкнул Хэнк. А затем перевел взгляд на патрульного, — Причина ареста? — Хулиганство. Драка в баре, нанесение вреда имуществу частного владельца в результате причинения значительного ущерба, — отрапортовал полицейский, а после посмотрел лейтенанту в глаза, — а ещё, сэр, при обыске мы обнаружили у задержанного пакетик с порошком. Предположительно, это кокаин.       Лицо Хэнка вмиг помрачнело и приобрело суровые черты, глаза подозрительно прищурились, а бледные тонкие губы чуть сжались. Он сдержанно вздохнул и, понизив голос, как можно более спокойным тоном произнес: — За употребление не сажают… А вот за распространение, — и он перевёл строгий взгляд на внимательно следящего за ним Рида, — дают срок. Тот выдержал тяжёлый взгляд седого полицейского, а затем с усмешкой произнёс: — По-твоему я похож на кокаиновую фею? На ту самую, у которой всегда для всех несчастных Золушек найдётся порошок? — и покачал головой. — Говорю же, мне подкинули. У меня уже глотка саднит кричать направо и налево, что это не моё. Да я даже не употребляю. — Многие распространители и закладчики не употребляют. — Да я чист! — повысил голос Гэвин, который уже начал терять терпение под градусом идиотизма. — Не верите на слово, тогда… не знаю, проверьте кровь на наркотики, обыщите дом. Можете даже порыться в машине! Но всё это чушь! А порошок подкинул мне тот парень, с которым я кулаками махался. Который спит, сука, позади меня! — прорычал Рид и обернулся резко крикнуть на спящего мужчину, — Какого хрена ты вообще тут дрыхнешь? По твоей вине я тут чилюсь! Подъем, Белоснежка! Хватит видеть восьмой сон со своими ебучими гномами! Лейтенант Андерсон хмуро наблюдал за этой картиной, а потом сухо произнёс: — В допросную его. — Но я же невиновен! — горячо возразил Гэвин и дернулся, когда дверь камеры открылась. Ему грубо скрутили руки за спиной. Он скорее почувствовал, чем услышал, как на запястьях звякнули наручники. — Разберёмся, — хмуро произнёс Хэнк и, проследив за удаляющейся фигурой Рида, шедшего вместе с темнокожим полицейским, побрёл за ними следом.                      — Милое местечко, — покачал головой Рид, обведя серую допросную унылым взглядом. — Итак, в кого будешь играть? В хорошего копа или плохого? — Уполномоченного прописать тебе пиздюлей, — хмуро сказал, Хэнк. — Ну валяй, с чем ты там не согласен. Доказывай свою невиновность. — А обязательно держать меня в наручниках? Я ведь всё-таки известная личность, — недовольно поинтересовался Гэвин, потряхивая запястьями, прикованными ко столу. — Так как ты можешь являться потенциальным распространителем наркотиков или в данный момент находиться под наркотическими веществами, — рассудительно заметил Хэнк, складывая руки на груди, — не рекомендуется допрашивать тебя без наручников. — А можно мне хотя бы чаю налить? — Нельзя. — Почему это? — с усмешкой спросил Рид. — На сколько я знаю, в рекомендациях нет такого запрета. — Потому что ты своими выходками тут уже всех достал. Посему никто не подымится налить тебе даже стакан воды, — с легкой издевкой ответил ему Хэнк. — Так, сворачиваем светские разговоры и приступаем к допросу, — спокойно сказал он и достал диктофон. На вопросительный взгляд Гэвина, который на это вскинул бровь, лейтенант ответил просто и довольно скупо, — процедура обязывает записывать твои показания, чтобы мы потом могли использовать их, если решим завести дело. Можешь трепаться сколько угодно. Однако это не даёт тебе права вставлять свои шуточки и хохмить по поводу и без. Ты меня понял Рид? — О, разумеется, лейтенант, — широко усмехнулся Гэвин. — Мне же за это не заплатят. Хэнк Андерсон пренебрежительно хмыкнул и, бросив на него предупредительный взгляд, нажал на запись. — Сегодня второе октября, семнадцать часов, тридцать шесть минут по местному времени. Ведётся допрос Гэвина Рида, арестованного за драку в общественном месте, нанесению материального ущерба имуществу заведения, в котором происходила драка, а также подозреваемого в хранении и распространении наркотиков… — Ой да конечно, — закатил глаза Гэвин. — Мистер Рид, — Хэнк усилил тон голоса, предупредительно взглянув на него. Но затем выдохнул и начал устало говорить необходимые формальности, — я могу зачитать вам ваши права: вы можете рассказать свою версию произошедшего, тем самым посодействовав следствию. Имейте ввиду, что чистосердечное признание может убавить вам срок. Однако, вы имеете право хранить молчание, — Хэнк и в задумчивости постучал по столу, — Ах да, и еще кое-что. Закон позволяет вам вызвать адвоката. — Обойдусь и без него, — безразлично бросил Рид и передвинулся вперёд.— Итак, сидел я, значит, в уютном, прекрасном баре, никого не трогал. Выпивал за счастье, здоровье, мир во всём мире. Вместе с этим параллельно косил взгляд на других людей и выбирал, к кому подкатить этим вечером. И вот, вроде как я уже выделил из толпы красотку в ярком красном платье да на высоких каблуках. Которая бы обязательно оказалась в моей постели через час, — самодовольно усмехнулся Рид, вместе с тем поиграв бровями. — Но внезапно ко мне подруливает какой-то обдолбыш с затуманенным взглядом, и говорит, что меня знает. Пф, да что ты! Меня так-то пол страны знает! Удивляться еще какому-то наркоману, — и комик театрально закатил глаза. — В общем, навязался. Начал приставать за то, за се, якобы цитировать отрывки из моего стендапа, привирать и критиковать. Сначала я сидел, веселился, слушая его обдолбанный бред, а потом, когда он начал распаляться и нести хуйню в виде критики в мой адрес, я любезно предложил ему закрыть пасть. Тот невежественно не послушал, конструктивно поговорить не вышло, я вышел из себя, мы ударились в драку, немного громя бар… — Кто был инициатором драки? — прервав речь, задал вопрос Хэнк. Гэвин скривил губы, отвёл взгляд в сторону посмотреть на затонированное одностороннее стекло. Помедлил. Закусил губу. А затем резко вскинул голову и с чувством оскорбленного достоинства произнёс: — Он меня толкнул. — Какая досада, — с лёгкой издёвкой усмехнулся Хэнк. — Что было дальше? — Дальше мы весело и задорно катались по полу, набивая друг другу рожи. У меня была фора: я ведь был в своем уме. Ну, — небрежно покрутил рукой, — разве что был немного пьян… Но хотя бы не обдолбан. Дрался он так себе. Но вот по телу руками шарил, будьте здрасте. Охранник что-то попытался вклиниться в нашу разборку, но получилось так себе. Потом хлопок, звон, топот, вскрик про полицию Детройта. Я отвлёкся на мужиков в форме и, чует моё сердце, именно тогда, лёжа подо мной, он ухитрился подсунуть мне дозу в карман. Грёбаный нарколыга. Меня взяли, скрутили и посадили в тачку. Но, кстати, довезли с комфортом. Даже дубинкой по почкам не били. Хотя некоторые личности могли бы быть и повежливее. Так что за поездку и сервис ставлю четыре звёзды из пяти, — все-таки не удержался от шутки Гэвин. — Ну и вот я здесь. — Это всё, Мистер Рид? — Пока да. Мне скрывать нечего. Собственно, что было, я только что рассказал. Но если вспомню какие-то подробности и снова захочу исповедаться, то дам вам знать.       Лейтенант Андерсон удовлетворённо кивнул, выключил микрофон. А затем устало выдохнул и облокотился на спинку стула. В допросной комнате наступила тишина. С лёгким жужжанием работал кондиционер. Мерно гудел ток в лампах накаливания. И тихо постукивали пальцы Хэнка по железному столу. Гэвин от скуки решил поизучать заусенцы на своих пальцах. — И как долго это будет продолжаться? — разрушил молчание тяжёлый вздох седого мужчины. — Что именно? — задумавшись, не понял Рид. — Твои приходы в участок. Не напомнишь ли мне, сколько раз за последние полгода ты имел дело с полицией? — Эээ… Пять? — кривовато улыбнувшись, с наигранной рассеянностью спросил он. — Это по официальным данным, — серьёзно кивнул Хэнк, — А так восемь. Восемь раз за шесть месяцев, Рид. У тебя норматив такой: по влипанию в разное дерьмо, или ты просто рад лишний раз меня позлить? — А можно выбрать оба варианта? — усмехнулся комик. Лейтенант ответил на это лишь хмурым взглядом. Рид понял, что не стоит рассчитывать на веселую перепалку со старым копом, а посему ответил уже более честно. — Не знаю, просто так выходит. То я отказываюсь не в то время, не в том месте, то лица сами просятся на кулак. Идиотов полно, знаешь ли. — А ты, значит, среди них в почётной тройке, — ухмыльнулся Андерсон. — Уж точно на первом месте, — в тон ему ответил Гэвин. — Тебе бы научиться не все принимать на свой счет. Поработать с гневом, знаешь ли. Медитации там всякие попробовать, мозгоправа посетить. — И лишится половины своего материала? — Шутки твои можно писать и не впадая в крайности. Многие из… ваших, — с пренебрежением подобрал обобщенное слово лейтенант, — обходятся и без этого.       Гэвин скривился, словно ему внезапно начала досаждать зубная боль. Не любил он, когда его сравнивали со своими конкурентами. Несмотря на то, что со многих своих стендап-кумиров он брал пример, иногда даже заимствовав разные ухищрения и приёмы юмора, Рид свято верил в свою исключительность, и что именно благодаря упрямству, упорству и остроумию он стал популярным в США, а затем и Канаде. Поэтому, он бы не смог стерпеть, если бы Хэнк вдруг стал развивать эту тему. Но ему повезло и старик свел разговор в другое русло. — Предположим, мы ошибаемся, и ты не распространяешь наркоту. Но почему я должен верить в то, что ты не употребляешь? — Хэнк, — прямо посмотрел в глаза Гэвин, — я конечно тот ещё распиздяй: курю, выпиваю, телок снимаю. Но я не употребляю. Потому что на наркотики подсаживаются только слабаки и неудачники. Или те, кому в жизни не хватает смелости или ощущений. А я не в числе тех лохов, которые стремятся увидеть какающих радугой котиков на облаке сладкой ваты. Меня и моя жизнь в целом устраивает. А придури во мне и так хватает, — он широко ухмыльнулся и откинулся на стуле, — Хочешь даже сдам тест на наркоту. Только боюсь, ты расстроишься. — Ладно, допустим. Но я это перепроверю и допрошу второго задержанного. А ты сдашь тест. И выплатишь весь нанесенный бару ущерб. — Это ж несколько тысяч долларов… — Гулять надо скромнее, — посоветовал лейтенант. — Я тебя, конечно, отпущу, но ты выполнишь всё в ближайшее время. Иначе на этом мы и закончим наше сотрудничество. Ты меня понял, Рид? — Так точно, кэп. А, и ещё. У меня небольшая просьба. — Я слушаю. — Можете как-то замять подозрение о наркоте и сделать так, чтобы оно не просочилось дальше участка? Я, конечно, личность скандальная, с шумной репутацией… Но вот эта новость явно лишняя. Типа, я понимаю: отчетность, то-сё. Однако журналисты те еще пидорасы, спят и видят, чтобы у меня какое-нибудь грязное белье раскопать и выставить его на первую полосу. И пусть, по правде сказать, это будет ложь, пиздёж и провокация, но, сколько в твиттере потом об этом не пиши, предвзятость останется. — Да-а-а, — мрачно вздохнул Хэнк, поминая в своей памяти худшие дни расследований департамента. — Плавали, знаем.       Они помолчали какое-то время, погрузившись в свои размышления. Позже Хэнк глубокомысленно усмехнулся и кивнул задумавшемуся Гэвину. — Ладно, сделаем всё возможное. — Уж постарайтесь, — вздохнул тот и выпрямился.       На этом жестком стуле Рид почувствовал, что отсидел оба полупопия. Запястья, закованные в наручники, уже начали ныть. А еще жутко хотелось потянуться. Поэтому Гэвин поглядел на свои многострадальные руки и попросил: — И это… раз я вроде как всё рассказал и посодействовал, то почему бы тебе не снять с меня наручники? — а потом решился на маленькую наглость, — И раз уж я был примерным паинькой, то может… Сделаешь мне чайку?              

Спустя 5 дней.

                    Сумерки сгустились над мокрым от недавно прошедшего дождя Детройтом. Вокруг пахло озоном, сырым асфальтом и освежающей прохладой, а свет уличных фонарей в темных лужах придавал атмосфере сюрреалистичности.       Одинокий человек в капюшоне коричневой кожаной куртки неторопливо мерил шагами парковку центрального департамента полиции Детройта. Очередной пнутый камешек прокатился по сырому асфальту и скрылся в темноте. Мужчина мельком достал телефон посмотреть на часы и прикурил вторую сигарету. Прозрачные двери главного входа разъехались в стороны и оттуда вышли двое полицейских, которые лениво перебрасывались словами. Седой мужчина замедлил ход, чтобы попрощаться и пожать руку. До скрытого капюшоном человека донеслись обрывки фраз: — …может да. А может и нет. Это нужно проверить. Ладно, до завтра, Крис.       Не поднимая со ступеней взгляда, старик не спеша зашагал к своей машине. Поднял он голову тогда, когда периферическим взглядом заприметил чужую фигуру.       Остановившись в десяти метрах от нее, он мгновенно узнал мужчину. А после сразу задал прямой вопрос: — Что ты здесь делаешь, Рид? Опять проебался? — Вообще-то нет. Очень прискорбно, старый, но здесь ты ошибаешься, — съязвил Гэвин, а затем вздохнул, — Заскочил сказать тебе пару слов благодарности. Обвинение о наркоте не просочились в сеть, а на следующее утро я увидел всего лишь милые статейки о моем «хулиганстве». Так что… Спасибо. Хорошая работа, кэп. Рад знать, что полиция иногда умеет работать, — ухмыльнулся Рид. — Тебе повезло, что в твоей крови ничего не выявили, кроме алкоголя, — не спешил радоваться за него Хэнк — И что, несмотря на праздную жизнь, ты этим не балуешься. Иначе, тут уж извини, но ни о каком прикрытии не шло бы и речи. — Ладно. Понял, принял, обработал, — и Гэвин на мгновение поднял руки в примирительном жесте, затем снова сунул ладони в карманы джинсов, оттопыривая большие пальцы. Он перенес свой вес с ноги на ногу и, как бы невзначай, спросил, — Как насчет пропустить кружечку пивка в баре за квартал отсюда? Я угощаю. — Не успел просохнуть и выплатить штраф, как уже лезешь в другой бар? — усмехнулся Хэнк. — Да брось, прошла уже почти неделя, а у меня ни капли во рту. Надо бы исправлять ситуацию, — отразил его ухмылку Гэвин. — Да и кстати, я знаю, что по закону при повторном подобном инциденте нарушителю грозит уголовная ответственность. А тот был моим ни вторым и даже ни третьим разом. Я мог спокойно сесть в тюрьму. А ты меня благородно отмазал. В который раз. Так уж вышло, что я ценю такие широкие жесты и не хочу оставаться в долгу. Поэтому я решил отблагодарить тебя выпивкой. Ну что, лейтенант, — и Рид, широко улыбаясь, откинул голову к плечу, — как вам мое предложение? — Раз так велико желание, ограничился бы конвертом или коньяком, — приподняв бровь, криво улыбнулся лейтенант. — Выпить вместе со мной будет стоить явно больше одного литра коньяка, — самодовольно произнес Гэвин.       Хэнк изучающе вгляделся в лицо Рида. Тот смотрел на него просто и бесхитростно. Что затеял этот парень? Лейтенант немного прищурился и чуть склонил набок седую голову. «Приехать сюда на такси, ради того, чтобы сказать спасибо, а после угостить бухлом? Не преследует ли тот еще какую-либо цель? Может хочет попросить еще о чем-то за стаканом вискаря?» — подумал он.       Профессиональная привычка говорила расспросить его, чтобы узнать об этом поподробнее. А интуиция подсказывала… А что подсказывала интуиция? Да забить нахер на всякие привычки, потому что в действительности что в этом такого? «Что бы тот еще попросил? Подбросить до дома? Деньги на проезд? Ха, вот уж вряд ли. Если тот предложил гулять за его счет, то зеленые купюры у него уж точно имелись. Этому парню порой даже я мог иногда позавидовать. Он на своем стендапе собирает такие кассы, что выплата материального ущерба для него наверняка не проблема. Смотался в какое-нибудь подполье, порассказал свои анекдотики и все! Штраф с лихвой оплачен, да и вот вам сверху пару купюр на чай. Еще и останется в кармане сумма на пару ящиков кукурузного пива.»       Так по крайней мере думал Хэнк. Он подозревал, что тот вряд ли называл ему реальные цифры. Слишком уж Рид любил хвастаться и себя возносить. Лейтенанта эта его манера порядком раздражала, а порой крайне выводила себя, но за стаканом — другим, старый начинал относиться к этому снисходительно, через призму философского взгляда на жизнь: возможно таким образом Гэвин пытается компенсировать свой комплекс неполноценности. Хотя возможно и нет, но курсы психологии в полицейской академии, годы работы в полиции, опросы свидетелей, допросы подозреваемых — в общем, багаж колоссального опыта работы с людьми подсказывал лейтенанту Андерсону, что это действительно так. Даже жаль немного парня становилось. Правда, если бы Гэвин узнал об этой жалости, заткнул бы старого на полуслове посылом ко всем чертям. — Если ты все это время там стоишь и просчитываешь вероятность наебалова, то только тратишь мое и свое время. Я кристально чист, как артезианская вода в родниковых источниках, — пожал плечами Рид. — Какими бы прозрачными не были твои планы, от такого взбалмошного придурка, как ты, можно ожидать чего угодно, — усмехнулся Хэнк, но все-таки бросил ему ключи. В конце концов, кто же не захочет выпить за чужой счет?       Рид ловко поймал их благодаря своей реакции, но затем с сомнением посмотрел в глаза копу. Андерсон пояснил: — Запрыгивай на водительское, Рид, да поосторожнее на дорогах. А то будет очень смешно завтра увидеть себя в сводке новостей на фото в перевернутой машине. — О-о-о, я уже вижу эти заголовки: «Известный стендап комик Гэвин Рид и лейтенант полиции Детройта Хэнк Андерсон попали в ДТП из-за маленькой, но очень скользкой лужи», — пошутил Гэвин, а потом, чуть подумав, самодовольно произнес, — А следом была бы статья: «Известный стендап комик Гэвин Рид несмотря на свои смертельные раны ГЕРОИЧЕСКИ ВЫНЕС НА РУКАХ старого, бедного, чахлого, дряхлого, больного деда из горящей перевернутой машины!» — Если ты не заткнешься, получишь по печени от этого деда, усек? — осадил его бурную фантазию Хэнк, на что Гэвин в примирительном жесте поднял руки. Но все равно продолжил довольно ухмыляться, когда открыл дверь и сел за руль.       Они удобно устроились на передних сидениях в машине Андерсона. Правила дорожного движение обязывали их побеспокоиться о своей безопасности, но они переглянулись и не стали пристегиваться. Действительно, что им, крутым парням тратить время на какие-то ремни. Хотя это была бы тупая смерть, особенно для лейтенанта полиции Детройта.       Рид небрежно повернул ключ зажигания. Машина закряхтела, но не поддалась. Гэвин вскинул брови и, взглянув на Хенка, еще раз попытался ее завести. Железо затарахтело, изобразило бурную работающую деятельность и заглохло. Хэнк смотрел на это с лицом, будто каждый гребаный раз поездка начиналась с одного и того же. — У тебя эту машину еще динозавры производили или российский АвтоВАЗ? Русские ребята, конечно, стрёмные, но, говорят, тачки у них — полное дерьмо. — Хватит критиковать мою машину, Рид, она еще тебе даст фору. Просто к ней нужен особый подход. Это же не твоя дорогущая тачка с коробкой автомат. С этой крошкой следует обращаться мягко и деликатно. — Чтобы питать нежные чувства к ведру на колесах? Старый, тебе бы крышу проверить, а то… — Еще одно слово, и ты пойдешь пешком, — хмуро осадил Хэнк. — А ты останешься без выпивки, — парировал Рид. — Ладно-ладно, нежно, плавно. С чувством, с толком, будто с телкой. — Не перебарщивай, Рид, — вздохнул Хэнк и, облокотившись на дверцу и подперев щеку рукой, почувствовал, как машина тихо завелась.                            Из-за дождя на дорогах было скользко, но Гэвину не хотелось гнать. В отблесках луж перед яркими вывесками магазинов мрачный Детройт выглядел чуть повеселее обычного. Да и дорога скрашивалась вялым трепом о марках машин и их характеристиках. Вроде даже на чем-то сошлись. Андерсон потянулся к магнитоле включить Хэви Метал и подкрутить динамики. Риду бы привычно возразить, да как-то расхотелось. Хэнк задумался о своем, а Гэвин и не заметил, как на светофоре начал постукивать пальцами по рулю в такт. Так в расслабленном молчании они доехали до пивоварни «Brew Detroit».                      — Эй, бармен, — окрикнул его Гэвин, едва за ним закрылась входная дверь, — плесни нам в кружки пива. Мне темного нефильтрованного. Андерсон, ты что будешь? — Фирменное, — и увидев красноречивый взгляд Гэвина, беззастенчиво развел руками, — Гуляю же за твой счет, — и широко улыбнулся при виде того, как Рид, закатив глаза и вытащив купюры из бумажника, чтобы внести предоплату, хлопнул ими по столу.       Они уселись за барной стойкой на высокие стулья с мягкой обшивкой. Кружки медленно наполнялись разливным пивом, густо пенясь и пленительно шипя. Бармен придвинул ближе также оплаченные закуски, а после со звоном поставил перед ними стаканы с бухлом. — Будем, — поднял свое пиво Гэвин и пригубил. Андерсон чуть кивнул и сделал несколько глотков. Затем еще несколько. И еще.       Через какое-то время заказали снова по одной. А после и снова. Хэнк раздобрел и чуть по веселел. Гэвин же мрачнел с каждой выпитой кружкой. — Что рожа кислая, Рид, — с хмельной полуулыбкой обратился к нему Андерсон, — или грустишь, что никто не подошел взять автограф? Или сфоткаться на фоне твоего бухого стрёмного лица? — Очень смешно, старый. Аж до коликов. Может выступишь за меня в подпольной клубе? — хмуро съязвил Гэвин и отпил из стакана. — Просто задумался. — О том, где бы подцепить очередную фанатку? — вновь попытался поддеть его Хэнк. — Да пошел ты, Андерсон, — отмахнулся от него Гэвин. — Конечно не из-за подобной херни. Просто… В последнее время мысли не веселые…       Обычно Хэнк не подрабатывал после работы психотерапевтом и не утирал сопли всем, кому придется. Да и в целом обычно не хотел слушать чужое дерьмо. В своем-то болоте засел по уши. Но легкая джазовая музыка на фоне, какой-то записанный матч по ТВ, приятная атмосфера и, конечно же, не одна выпитая кружка пива располагали к беседе. Поэтому он с участием посмотрел на понурого Гэвина, чуть развернулся к нему в пол оборота и хлопнул того по плечу. — Расскажешь?       Время мерно текло своим чередом, как и разливалось пиво в чужих бокалах. Свисающие желтые лампы накаливания иногда помаргивали в разных уголках уютной пивоварни. Чужие мужские голоса то стихали, переходя на едва слышимый заговорческий шепот, то взрывались победным выкриком, когда по телеку забивали гол. Или же заливались гогочущим хохотом от чьей-то остроумной шутки. Пару раз Гэвин уловил знакомые фразы из своего недавнего материала, которые в наглую пересказывал какой-то развязный мужик, при том смакуя шутку на языке и с удовольствием переиначивая на свой лад. В иной раз Рид бы не остался в стороне, подошел бы к столику, хлопнул бы мужчину по плечу и, заговорщически подмигивая, рассказал бы все как надо. Или выдал бы пришедшую на ум импровизационную сатиру. Чтобы с уст слетела лихо да зашла по красоте.       Но сейчас был совсем другой настрой. Хотелось того, к чему обычно никогда Гэвин не прибегал, а, наоборот, чего всячески избегал в беседах. Откровений. Рассказов о своем без уверток и утайки. И чтобы рядом был собеседник, который бы и слова не вставит, но внимательно выслушает. Он тихо рассказывал что-то свое, неспешно покручивая на большом пальце серебряное кольцо. Так, минуты текли своим чередом, а Гэвин все больше и больше открывался Хэнку с новой стороны. Пиво в стакане Рида застоялось и приобрело комнатную температуру, а бухло в кружку старого копа то и дело наливалось снова. В конце концов, Гэвин выдал последнее слово и затих. Хэнк отхлебнул еще пива, понимающе кивая головой, а через какое-то время и вовсе дружественно похлопал по плечу. — Многие через это проходят, Гэвин. Не стоит сильно убиваться. — Предлагаешь просто забить на это? — скептически спросил Рид. — Ну, почему же? Просто подходи к этому проще. Со временем ты найдешь ответ и поймешь, что делать дальше, — философски изрек Андерсон. — Охуенный совет, старик, просто на десять из дести, — с усмешкой ответит Гэвин. — Еще бы, — широко улыбнулся Хэнк. — А что ты хотел от недипломированного специалиста?       Они улыбнулись друг другу и заказали еще по одной. Стоило бы подумать, как они будут добираться до дома, однако сейчас никто не хотел задаваться этим вопросом. В конце концов, можно же заказать такси. — Что-то в последнее время не очень-то слышно о твоих заслугах, старый. Сдаешь позиции?       Улыбка лейтенанта Андерсена съежилась и пропала. С тяжелым вздохом он посмотрел на дубовую стойку перед собой и глотнул еще пива. — Да, осточертело все. Мир погряз во лжи и пропитался фальшью. На какое убийство ни приедь, обязательно раскопаешь чье-нибудь грязное, вонючее белье. А на, казалось бы, идеальные богатые семьи порой тошно смотреть. Они оплакивают якобы случайно убитого родственничка, но в тайне от следствия довольно считают его огромные денежки. И все притом такие безупречно красивые. Но такие омерзительно гнилые.       Хэнк сделал несколько больших глотков из своего стакана и допил пиво до дна. С громким глухим стуком он поставил кружку на дубовую стойку, а затем с силой потер переносицу. — Я стал самым молодым лейтенантом в Детройте, когда наконец расправился с дилерами героина, совершил ряд громких арестов, а позже и вовсе прикрыл лавочку этих гнусных барыг. До смерти Коула я был рад работать в полиции, чувствовал гордость за то, что помогаю людям и делаю этот город чище от всяких нарколыг. Но когда я узнал, кто виновен в смерти моего сына… — Хэнк сжал руку в кулак, едва сдерживая подкатывающую ярость, — До сих пор не могу поверить во всю ебаную иронию. Что Коула оперировал какой-то юнец из мединститута, пока сраный хирург сидел в кабинете, обдолбавшись героином. Сука, наркотой, против которой я боролся многие годы! А из-за него под неопытной рукой скончался мой сын. Вот тебе, блять, и борьба за справедливость, — мрачно заключил лейтенант, устало прикрыв свои веки.       У Гэвина Рида было много достоинств и всяких там достатков. Так, по крайней мере, он привык считать. Но не было одного, который он бы редко использовал, но который был особенно нужен сейчас. Он совсем не умел утешать людей. Он даже не знал как это правильно делается. Не завезли в его качества тактичности и понимания. Видимо, ошиблись с доставкой. Поэтому он решил вывезти чужое горе за счет своих соображений. — И ты задумал убиваться горем всю оставшуюся жизнь? — А что мне остается? За этой убогостью мира не видишь просвета. Даже не понимаешь ради чего жить. — И ты не думал что-то поменять своей жизни? Сменить род деятельности, например? — Ага, на какой же? Открыть свой собственный магазинчик и выращивать цветочки? — мрачно съязвил Хэнк. — Не неси херни, артист. После школы я поступил в полицейскую академию, а потом и стал работать в полиции. Вся моя жизнь завязана на правоохранительных органах и связанна с криминалом. И ты сейчас, на пятом десятке, предлагаешь мне сменить род деятельности?       «Ой да, Гэвин, почувствуй себя идиотом!» — подумал Рид. Но издевка стала распалять его натуру. Он полжизни провел в разъездах и знает, как долгая поездка или смена обстановки может поменять отношение человека к жизни. Если ли не саму его жизнь. Пропуская через себя впечатления от множества событий, которые он чувствовал во время каждого тура, Гэвин понимал, что за каких-то два и более месяца можно почувствовать в себе значительные изменения. Однако знал он и таких, чьи судьбы ломались во время длительной поездки и долгой разлуки. Но ведь все эти переживания и радости, обиды и ссоры, приколы и торжества — все это и есть жизнь. Глупо скрываться в своем твердом панцире, пропуская все веселье, зарываться в своих печалях с головой, увиваясь своими страданиями, когда все это можно пережить: поставить на паузу, переварить случившееся, отпустить тяжкий груз и попробовать продолжить жить дальше.       Поэтому Гэвин не собирался отказываться от своих слов. А посему продолжил: — Ты всю жизнь жил в Детройте. Ты родился, вырос, выучился и работаешь по сей день в одном лишь сраном Детройте. В одном лишь городе штата Мичиган, в одной лишь точке на карте США! Хэнк! Не пора ли расширить кругозор, а? Взять отпуск, поехать в другой город, увидеть жизнь в другой стране, познакомится с другими людьми. Глядишь, может и найдешь ради чего жить дальше? — Нет, Рид, слишком наивно. Рвануть куда-то просто так я мог в 16. А сейчас же… Подавать заявление, планировать путешествие, паковать вещи, покупать новые, считать расходы, бронировать отель… Нахер это. Да и зачем? Как-то ведь и без этого живётся. Вот и хер с ним. — Ой, а так тебе живётся заебись, да? — с вызовом ответил Рид. — Может и заебись, — раздражённо бросил Хэнк. — Тебе то что?       Гэвин не знал почему, но последнее прозвучало так, словно этими словами ему плюнули в лицо. Рид яростно выдохнул и поджал губы. А действительно, «Что?».       Если бы кто-нибудь решил поинтересоваться, какие между ними отношения, Гэвин бы затруднился дать какой-то определенный ответ. Вроде и знакомые, но не такие, которые просто здороваются, проходя мимо. Вроде и приятельские, но не такие, чтобы ходить друг к другу в гости и приглашать на барбекю. Они друг друга взаимно бесят. Тем не менее не остаются в стороне. Вроде и прохладные, но с острыми подколками. Вроде и пренебрежительные, но не равнодушные. Не родственные, не партнерские, не дружеские, не отцовские. Да вроде бы и никакие. Но в то же время какие-то. Странно это все. Но каждого такое общение устраивало.       И вот теперь это почему-то неприятно кольнуло обычно черствого к подобным словам Гэвина. Ударило в лоб и засело где-то в груди. И тогда он понял, что ему-то в общем-то и нет никакого дела. А может и не было, но сейчас по пьяни появилось. В любом случае, от чего-то эти просто брошенные слова задели его за живое. — Да никакого, — с напускным безразличием в голосе и легкой обидой в сердце сказал он, — Вот только жалость пробивает смотреть, как лейтенант полиции Детройта, один из очень талантливых полицейских штата, пропивает свою жизнь к чертям, барахтаясь в дерьме своей головы и не зная куда деться от своей боли, — с нажимом в голосе едко выплюнул Рид.       И почувствовал как поднимается массивное тело, как его хватают за грудки и как резко прибивают к барной стойке, больно ударив поясницей по дубовой столешнице. Звякнули бокалы, от неожиданности дернулся бармен. Гэвин в нескольких сантиметрах видел перед собой яростное лицо и чувствовал на себе запах чужого перегара. — Слушай сюда, ушлепок, ты уже зашел слишком далеко, — зло задышал на него Андерсон. — И если ты сейчас не заткнешь свою пасть, я насру на то, что ты знаменитость и набью твою мерзкую, ублюдскую морду!       В пивоварне затихли голоса. Многие обернулись посмотреть на двух мужчин, предвкушая, что сейчас начнется драка. Но вместо того, чтобы оттолкнуть мужчину и выяснить отношение на кулаках, Гэвин сощурил глаза и спокойно, с легким презрением произнес: — Да я то может и заткнусь. Но куда ТЫ денешься от правды?       Хэнк резко вдохнул воздуха в грудь и поджал губы. Рид подумал было, что тот размахнется и вмажет ему по лицу что есть силы. Но вопреки ожиданию, Хэнк не стал атаковать. Наоборот, разжал пальцы. Андерсон отступил на пару шагов посмотрел в лицо Гэвину со свей нескрываемой ненавистью. А потом просто обошел его и сел обратно за свой стул. И, сгорбившись, отвернулся, подперев щеку рукой.        Риду бы уйти, оставив старого наедине. Заплатить за все да и уйти без слов, вызвав себе такси. Но он остался. Из принципа. Потому что не допил свое пиво. А не из-за всяких чувств, на которые можно рассчитывать. Так они молчали какое-то время. Хэнк глубоко ушел в себя, а Гэвин молча побарабанил по столу. А потом вдруг как стукнул по нему ладонью, что аж стаканы зазвенели, и неожиданно заявил: — А знаешь что? Я поеду в стендап тур. Соберу весь обкатанный материал, наберу команду, составлю план городов и отправлюсь в путь. — Здорово, — без участия бросил Хэнк. — Я не договорил. Есть свободное место водителя. Несколько секунд между ними стояла тишина. А потом Хэнк с нескрываемым скептизмом решил уточнить: — Ты это что? Хочешь, чтобы я стал твоим водителем? — Ну да. А почему нет? И Хэнк, абсолютно не сдерживая себя, разразился громогласным хохотом на всю пивоварню. — Я вообще-то на серьёзных щах. — Чтобы лейтенант полиции Детройта, посадивший столько дилеров героина, уважаемый коллегами человек устроился у стендап комика водителем?! — и он снова рассмеялся, заходясь хрипловатым кашлем. — Ну и херню же ты сморозил! Это самая хуёвая шутка за всю твою карьеру, Рид. — Как знаешь, — с напускным безразличием бросил Гэвин. — Моё дело — предложить, ваше дело — наложить. Хотя и мог бы ты себе, старый, устроить разнообразный, высокооплачиваемый отпуск. Но хер с тобой. Тогда катись с миром. — По уважительнее, Рид, — всё-таки предостерёг его Хэнк. — Да уж куда уважительнее. Такое вакантное место предлагаю, — как-то даже обиженно пробурчал Рид и слез со стула. От выпитого алкоголя перед глазами всё поплыло, и, чтобы не упасть, он ухватился за барную стойку. Затем решил, что пора бы уже вызвать такси, и достал телефон. Строчки текста плясали кадриль перед глазами, а после третьего неверно введённого пароля, телефон и вовсе отказался вводить пин-код. Гэвин цокнул языком и поднял голову, — Бармен, не закажешь нам машину? Одну на двоих.       Мужчина понятливо кивнул и набрал номер. Через какое-то время он уведомил, что машина прибыла. Гэвину озвучили счет. Он хоть и вскинул брови, но кошелек всё-таки достал и без препираний выложил несколько купюр. Хэнк слез со стула барной стойки, и они неровным шагом направились на выход.                            Машина ждала их у входа. Они завалились в тачку и всю оставшуюся дорогу провели в молчании. И только один раз Гэвин все-таки открыл рот: — Я не пиздел. — Что? — не понял Хэнк, которого развезло в тепле салона и он успел задремать. — Я не пиздел про тур, — упрямо повторил Рид, хотя слова смог выговорить с явным усилием. — Да-да, — сонно пробормотал Андерсон и, усмехнувшись, снова закрыл глаза. Так они разъехались по домам.                            На следующее утро Хэнк проснулся с бодуна. Голова раскалывалась просто адски. В который раз лейтенант подумал, что бухать среди недели, затея дерьмовая. Но даже несмотря на это, для Андерсона довольно частая.       Уже собираясь на работу, стоя в одном ботинке у входной двери и небрежно пытаясь просунуть руку в рукав куртки, он вспомнил их вчерашний пьяный диалог с Ридом. А когда в памяти всплыл момент о его идиотском предложении, Хэнк не сдержался и надменно фыркнул, расплываясь в ухмылке. — Поработать водителем стендап комика. Хах, ага, как же…