Run on Gasoline

Сказать, что следующее утро после их поцелуя было неловким, – ничего не сказать. И Кларк очень сильно зла. А вы бы не были, если бы проснулись, прижимаясь к кому-то вроде Лексы, а потом этот кто-то чуть ли не выпрыгивает из постели, увидев ваше лицо? Это как минимум оскорбительно, но это не единственная причина ее злости. Нет. После того, как Лекса на полчаса заперлась в ванной, она возвращается в комнату как ни в чем не бывало. Как будто накануне она не целовала Кларк так тщательно, что ее пальцы непроизвольно подогнулись, и ей пришлось схватиться за лацканы куртки Лексы, чтобы притянуть другую девушку ближе и в то же время заземлить себя. Затем брюнетка просто собирается по делам; зеленые глаза не задерживаются на ней дольше секунды, когда они разговаривают. Именно поэтому они сейчас сидят в кафе в абсолютной тишине. Точнее, Лекса сидит молча и невозмутимо, пока читает объявления в газете, как чертов хипстер. "Поиск новых жертв", по ее словам. Кларк же, напротив, закипает от сдерживаемой ярости и возмущения, сердито сверля взглядом свою спутницу, будто пытаясь заставить голову Лексы взорваться одним лишь усилием воли. Это не работает, насколько она может судить. Она действительно обижена. Насколько ей известно, она отлично целуется. Охренеть как потрясающе даже. Она встречалась со многими людьми, как мужчинами, так и женщинами, и никто из них никогда не жаловался на ее технику или что-то подобное. И она уверена, что Лекса тоже наслаждалась прошлой ночью, если ее едва слышные вздохи и стоны можно считать за показатель. Почему зеленоглазая девушка избегает разговора - для нее загадка. – Думаю, мы можем заехать еще в несколько домов на побережье, прежде чем двинемся дальше. Я вижу в перечисленном здесь много потенциально легкой добычи, – говорит брюнетка за газетой. "О, теперь она решила заговорить", – думает Кларк. Но раз Лекса захотела поиграть в молчанку, она тоже будет в нее играть. На самом деле, она собирается покончить с этим, победив девушку в ее собственной игре. И, черт возьми, сделает все, что в ее силах. Люди всегда говорили, что Кларк невероятна упряма и стоит на своем до победного, даже когда нужно доказать глупую точку зрения или выиграть нелепый спор. Она решает, что если зеленоглазая девушка не поднимает эту тему, то она тоже ничего не скажет. – Ты меня слышишь, Кларк? Я сказала, что мы можем осмотреть еще несколько домов перед тем, как выбраться из штата, – повторяет она. Когда Кларк не отвечает, она говорит снова. – Слушай, ты должна сказать мне, если не согласна. Что-то случилось? – О, нет! Ничего не случилось. Почему ты думаешь, что что-то случилось, Лекса? – не сводя глаз со своей тарелки с вафлями, отвечает она тоном, который говорит об обратном. – Мне кажется, тебя что-то беспокоит. Если есть возражения в отношении плана, ты всегда можешь их озвучить. Она ловит взгляд Лексы, когда поднимает глаза, прежде чем та снова отводит его в сторону. Блять, как типично. – Нет. Никаких возражений. Ты можешь просто, мать твою, делать все, что захочешь, не беспокоясь о последствиях, – она стискивает зубы, прежде чем резко встать. – Пойду переоденусь в уборной, пока мы не отправились в путь. Она оставляют Лексу, у которой хватило приличия выглядеть виноватой. Хорошо. По крайней мере, теперь та знает, на что сердится Кларк. Может быть, позволить ей погрязнуть в этом ужасном чувстве на целый день, принесет, наконец-то, свои плоды. Она оперативно сменяет футболку и джинсы на платье, позаимствованное в аэропорту: струящийся шелковый шифон светло-голубого цвета с глубоким декольте от Гуччи, выделяющий цвет ее глаз и выигрышно подчеркивающий грудь. Легкий макияж, чтобы не выглядеть так, будто она уже несколько недель живет на обочине дороги, Джимми Чу и сумочка с потайными отделениями завершают образ. Вернувшись к их стоику, она видит, что Лекса тоже успела переодеться из футболки и шорт в чистую бордовую рубашку, заправленную в облегающие черные брюки. Ее волосы аккуратно зачесаны назад, длинные тонкие пряди заплетены сзади в замысловатые косички. Белый пиджак перекинут через ее левую руку, когда она смотрит на время на своих золотых Ролексах. Было бы так легко ненавидеть ее еще больше, если бы она не была так чертовски сногсшибательна. Особенно когда они приодеваются для дней открытых дверей, и Лекса выглядит так, будто заблудилась по дороге на подиум модного показа. Но Кларк тоже выглядит охренительно. И Лекса определенно знает об этом. Взгляд зеленых глаз медленно скользит по ее фигуре и на несколько секунд задерживается на груди, прежде чем подняться к ее лицу. Румянец покрывает щеки брюнетки от того, что ее поймали за разглядыванием, и она мысленно похлопывает себя по спине за такую реакцию. Шумно сглотнув, девушка прочищает горло в безуспешной попытке заговорить. Кларк решает избавить ее от страданий. – Поехали. Первый дом, в котором они остановились, был пустой тратой времени. Риэлтор позаботился о том, чтобы никто из них не остался по одиночке. Видимо, продавец - чокнутый параноик. Второй - немного лучше, и они запасаются Амбиеном и Аддералом без особых усилий. Но вот третий дом выглядит немного более многообещающим. Он смотрится совершенно неуместно из-за своего расположения рядом с пляжем, но именно такую недвижимость предпочитает Лекса: дома, принадлежащие доверчивым, богатым людям, которые воспринимают свое богатство как должное. – Последний. Если удастся стащить приличный улов, сможем продолжить наше путешествие, – шепчет зеленоглазая девушка. – Ты не против, если мы поменяемся местами? Теперь ты разыгрываешь из себя богатого покупателя, пока я обыскиваю их ванную, – она только кивает в знак согласия, когда они здороваются с продавцами - милой парой, представившейся как Генри и Сьюзен. Где-то на задворках сознания ей кажется, что они выглядят знакомыми, но она просто игнорирует это, предпочитая кивать и хвалить интерьер дома. – Генри, Сьюзен, вы не возражаете, если я ненадолго воспользуюсь ванной? Вы можете продолжать экскурсию, пока я отлучусь, и показать Линдси остальную часть дома, – говорит Лекса с вежливой улыбкой, когда они выходят из спальни. – О, конечно, Кэмерон. Мы пока спустимся вниз, очень хочу показать твоей очаровательной невесте винный погреб, – отвечает Сьюзен. – Отлично. Милая, справишься без меня? – говорит брюнетка, бросая на нее взгляд, говорящий "ты знаешь, что делать". – Конечно, дорогая. Только слишком не задерживайся, – отвечает она с легким раздражением в голосе. Они уже не так убедительны, как раньше, делая вид, что находятся в отношениях. В основном потому, что Кларк хочется ударить Лексу по смехотворно привлекательному лицу. Но, как бы то ни было, у них есть работа, и она всегда может дать пощечину позже. Поэтому она хватает девушку за руку и притягивает к себе, чтобы поцеловать в щеку. Она слышит, как Лекса судорожно вздыхает перед тем, как неловко несколько раз кивнуть продавцам и уйти, не сказав ни слова. Ей хочется рассмеяться в голос, но есть вероятность того, что их раскроют. Вместо этого Кларк позволяет себе прогуляться по дому и насладиться эстетикой. Они заканчивают экскурсию в коридоре, с которого начали тур. И пока она увлеченно комментирует уникальные мазки, использованные на одной из картин, выставленных там, она слышит знакомый голос. – Мам, пап, как проходит день открытых дверей? Нет. Нет, этого не может быть. Почему из всех домов в штате они оказались именно здесь? Она не поворачивается на голос, потому что уже знает, кто это. – Довольно неплохо, сын. Мы как раз заканчивали с Линдси. Ей и ее невесте очень понравился дом, – отвечает Генри. – О, это хорошо. Подожди, это... Кларк, это ты? Вот же дерьмо. – Финн, – выдыхает она, встречаясь с ним взглядом.

***

Лекса осторожно вытряхивает из бутылки в руку немного Ксанакса. Здесь также хранится еще и Прозак. Это хорошо, для подобного всегда есть покупатели. Расфасовав таблетки по карманам пиджака, она осматривает себя в зеркале, чтобы убедиться, что нет никаких заметных неровностей и бугров. Она надеется, что дела с Кларк наладятся, иначе ей придется продолжать страдать от гнева блондинки, а она не сможет так долго терпеть только "сварливую Кларк". С другой стороны, частично, если не полностью, она сама в этом виновата. Прошлая ночь была...импульсивной, неожиданной, умопомрачительно удивительной. Но больше всего ее беспокоит желание повторить это снова. Потому что она не может. У нее и так достаточно проблем. Тем не менее, невозможно отрицать, что ее сердце бьется в три раза быстрее (да, она проверяла) при виде девушки, и что она проглатывает свой собственный язык, когда Кларк рядом. Внезапно ее выводит из задумчивости звук, словно кто-то выкрикивает ее имя. Кларк. Она стремительно выбегает из ванной, следуя за шумом, ведущим в коридор пентхауса. Первой она замечает стоящую в стороне Сьюзен, с широко распахнутыми глазами и разинутым ртом наблюдающую за борьбой двух людей. Это Кларк, и она, вроде как, дерется с каким-то парнем. Она в потрясении наблюдает, как Кларк заносит руку для удара, который прилетает парню прямо в лицо. Вау, это... так возбуждает. За годы тренировок по смешанным единоборствам она повидала немало ударов и боевых стоек, и должна признать, что блондинка реально "в ударе". И все это на высоких каблуках. – Да что с тобой не так? – кричит на нее Сьюзен, и...оу. Кажется, она только что произнесла первую строчку своих мыслей вслух. Поэтому, чтобы не объяснять свое возбуждение, вызванное насилием, она бросается вперед, оттаскивая девушку, в попытке остановить побоище. Кларк пытается оттолкнуть ее в течение нескольких секунд, чтобы продолжить начатое, но в итоге поддается и размякает в ее руках. Теперь, подойдя ближе, она может различить черты лица мужчины и узнает его. Финн. Бывший парень Кларк. Парень, которому она сломала нос. Бойцовские инстинкты незамедлительно берут верх, когда она замечает промелькнувшее на лице Финна узнавание, и выставляет блок еще до того, как тот переходит в наступление. Когда он, наконец, наносит удар, она уже ждет его, отбивая кулак локтем и фактически ломая его. Дикий вскрик Финна под характерный хруст ломающихся костей разносится по помещению. Будто на автомате она быстро поднимает правый кулак, чтобы врезать ему по лицу, и когда тот отшатывается, она по траектории следует за его движениями и бьет ногой в одно из коленей. Кажется, оно тоже сломано. Финн падает на пол, крича от гнева и боли. Она решает остановиться, поскольку противник больше не предоставляет угрозы. Но Кларк, которая подходит к Финну и давит каблуком на его промежность, явно с этим не согласна. Парень издает пронзительный крик. – Ты, гребанная свинья! Если ты еще раз прикоснешься ко мне или скажешь что-то подобное, я отстригу твои яйца газонокосилкой, – рычит Кларк, тяжело дыша. Лекса морщится и вздрагивает, будто тоже почувствовав эту боль в промежности. Но затем она слышит за спиной безошибочно узнаваемый звук взведенного курка. Курка "Глока", наставленного на нее ранее отсутствующим Генри. Повернувшись, она видит, как его взгляд опускается на пол, и ее глаза следуют за ним. Таблетки, которые она так тщательно прятала в пиджаке, теперь рассыпаны по полу вокруг них из-за драки. – Вы пришли в мой дом, обокрали нас и напали на моего сына, – со всей злостью, которая только может быть, и негодованием шипит Генри. Она поднимает руки в знак капитуляции и смотрит в сторону Кларк, чтобы убедиться, что та делает то же самое. – Убирайтесь из моего дома! Ей не нужно повторять дважды. Она молниеносно выскакивает оттуда и несется к машине так быстро, как только могут ее ноги, волоча за собой блондинку, которая, кажется, немного дезориентирована. Как только они садятся в машину, она со всей силой вдавливает педаль в пол и мчится в наиболее доступном для них направлении. Кларк буквально задыхается на пассажирском сиденье, когда она бросает на нее взгляд. – Замедли дыхание, Кларк. Вдох и выдох, вдох и выдох, – говорит она как можно спокойнее. Голубоглазая девушка следует инструкции и немного успокаивается, но все еще заметно дрожит. Лекса останавливается на обочине прибрежной дороги. Но прежде чем она успевает протянуть руку к Кларк, девушка выскакивает из машины. Спотыкаясь, она бредет к ограждению с видом на океан, и сбрасывает туфли. Лекса выходит вслед за ней, прихватив бутылку с водой. Она кладет руку на спину Кларк, но вместо того, чтобы успокоить ее, делает противоположное этому. – Не смей, мать твою, прикасаться ко мне! – Кларк, ты в шоке. Позволь мне помочь. – Да что ты говоришь! Я, блять, больше чем просто в шоке. Меня только что чуть не подстрелили, засранка! – Вот, выпей. Это поможет, – она протягивает бутылку. Блондинка принимает ее и тут же с силой отталкивает Лексу. Она просто наблюдает, как Кларк глотает воду, и ждет. Девушка немного успокаивается, но теперь страх в ее глазах сменяется яростью. – Ты долбанная идиотка! Это был дом Финна! – кричит она, швыряя полупустую бутылку в голову Лексы. Ей чудом удается уклониться. – Я не знала, Кларк! Ты в курсе, у скольких людей фамилия Коллинз? И разве это я первой напала на него в его собственном доме? Хватит во всем винить меня. – Да пошла ты! Это все твое вина! – снова кричит Кларк, прежде чем разрыдаться. Она почти падает на дорогу, но Лекса успевает схватить ее обеими руками, заключая в объятия. Девушка всхлипывает, прижимаясь к ее груди, и в данный момент все, что она может сделать, чтобы утешить, это прижать ее к себе крепче. – Он...он говорил мне всякие грязные вещи. Потом он нагло стал меня лапать, и я...я не могла, я должна была... – Тшшш, все хорошо. Теперь ты в безопасности, – говорит она, мягко поглаживая спину Кларк. – Мне очень жаль. Насчет дома и за то, что набросилась на тебя. Давай отведем тебя обратно в машину. Не отходя от Кларк ни на шаг, она провожает ее обратно к пассажирскому сиденью и опускается перед ней на колени. Глаза девушки покрасневшие и влажные, и когда она приподнимается, чтобы стереть слезы с ее щек, блондинка наклоняется, обнимая ее. Они застывают в таком неудобном положении в течение нескольких минут, пока плач не начинает стихать. – Мы можем остаться здесь еще ненадолго? – спрашивает Кларк, уткнувшись в ее шею. Она надеется, что блондинка не заметит ее дрожь. – Конечно. Сколько захочешь, – отвечает она хриплым голосом. Кларк отпускает ее и указывает на отбойник. Она помогает ей подняться и ведет обратно, чтобы они могли сесть на перила и смотреть в сторону воды и заходящего солнца. – Мой дедушка изменял моей бабушке. У него была не только вторая семья, но и третья, – наконец говорит голубоглазая девушка. – Окееей... – отвечает она, потому что не знает, что еще сказать и почему Кларк подняла эту тему. – Я просто подумала, что должна рассказать тебе, почему так страстно ненавижу изменщиков, – объясняет блондинка. – Мы были первой семьей. Я была очень юной, но понимала, как это всех ранит. И я так зла на других женщин, которые участвовали во всем этом. Иронично, что я тоже стала одной из них. – Ты не знала. – Нет. Конечно, нет. Но у меня были подозрения. Я не должна была позволять зайти этому так далеко. Я...я думала, что люблю Финна. – Я тоже думала, что люблю Костию. В начале, по крайней мере. Прошло какое-то время, прежде чем я поняла, что это не любовь. В тот момент она просто использовала меня, – отвечает она. – Тогда почему осталась? – Надеялась, что со временем что-то изменится? Что, возможно, то, что я чувствовала, окажется тем, о чем я думала. Я совершила ошибку. Блондинка поворачивает к ней голову, пронзительные голубые глаза устремлены прямо на нее. – Так вот, чем была прошлая ночь - ошибкой? – шепчет она. Это не так. Скорее это было одно из действий, совершенное ею с поразительной ясностью. Но это не может повториться снова. Ради них обеих. – Нам не следовало этого делать. Это плохо кончится, Кларк, – просто говорит она. – Почему? Откуда ты можешь знать? – Потому что я сломлена. Я делала ужасные вещи. И это исключая тот факт, что я трахалась больше раз, чем могу сосчитать, с женщиной, которая, вероятно, скоро выйдет замуж за жалкого, бестолкового болвана. Я чудовище. Я сломана, Кларк, и ты не можешь меня исправить, – она начинает отворачиваться, но Кларк нежно прижимает ладонь к ее щеке, заставляя посмотреть на нее. – Я не хочу исправлять тебя, Лекса. Ты несовершенна, и что с того? Я тоже. Но я не собираюсь пользоваться твоими недостатками, – отвечает блондинка. – Я... Ты мне нравишься. Очень нравишься такой, какая ты есть. Лекса не отвечает, но позволяет губам донести всю суть того, что она чувствует. Она снова целует Кларк, но на этот раз с большей уверенностью. Блондинка немедленно реагирует, меняя угол поцелуя. Она чувствует, как язык проводит по ее губам, прося входа, и она позволяет это, встречая язык Кларк своим. Поцелуй отличается от вчерашнего. Он, бесспорно, более раскрепощенный, горячий и влажный, и просто лучше во всех отношениях. Она мысленно чертыхается, чувствуя как реагирует ее тело. В животе зарождается знакомое тепло, и она понимает, что возбуждается. Лекса прерывает поцелуй и ухмыляется, когда Кларк гонится за ее губами. Она награждает ее последним поцелуем, невесомо касаясь носа Кларк своим, прежде чем полностью отстраниться. – Нам нужно притормозить, – говорит она, задыхаясь. Кларк тоже тяжело дышит. – Но почему? Она вздыхает и опускает смущенный взгляд на свою промежность, где уже сформировалась значительная выпуклость. Блондинка ахает, а затем разражается громким смехом. – Это не смешно, Кларк, – хнычет она. – Мне очень жаль, но это так, – отвечает голубоглазая девушка в перерывах между хихиканьем. – Отсоси, – говорит она и тут же жалеет об этом. – О, ты бы хотела, Вудс. Ты бы хотела, – парирует Кларк, подмигивая и смеясь еще громче.