Свобода выбора.

— Это брак по расчету, — бесстрастно произнес Цзян Фэнмянь, когда их все-таки оставили наедине. — Если тебя устроит только наличие статуса жены главы Юньмэн Цзян, то и меня все устраивает. — Не боишься заявлять подобное мне в лицо? — усмехнулась Юй Цзыюань, смерив будущего мужа презрительным взглядом. — Неужели в тебе осталась капля смелости, даже после того, как ты прогнулся под мою семью? — Госпожа ждала слов любви? — все также спокойно спросил мужчина. — В наших с вами обстоятельствах подобное совершенно невозможно. Однако, если между супругами любовь необязательна, то без взаимного уважения не стоит даже начинать совместную жизнь. — Думаю, слова любви Господин Цзян приберег для своей ненаглядной наложницы, — продолжила девушка, не показав жениху, как ее уязвили его слова. — Она знает, что вы собираетесь привести в дом законную жену и хозяйку? — Если бы я не был главой ордена, то несомненно бы женился на Цансэ Санжень, — прямо посмотрел ей в глаза Цзян Фэнмянь. — Она понимает, что я не могу предложить ей брачный союз из политических соображений. Только потому, что вы не ждете от брака со мной любви, я поддался давлению главы ордена Юй. — Ты правда считаешь, что я потерплю безродную девицу в собственном доме? — процедила сквозь зубы Юй Цзыюань. — А дальше что? Бастарды, которых мои дети должны будут называть братьями и сестрами? — Санжень уже член моей семьи, которую уважает и чтит каждый адепт Юньмэн Цзян. Однажды она подарит мне ребенка, который, уверяю вас, будет любим. Вы для меня пока никто, чтобы считаться с вашим мнением, — направился к выходу Цзян Фэнмянь, дав понять, что разговор окончен. — Выбор за вами, Госпожа Юй. Стоило мужчине выйти из комнаты, как девушка в приступе ярости сломала ручку кресла, в котором сидела. — Да кем он себя возомнил?! — разъяренно воскликнула Юй Цзыюань. — Он должен благодарить небеса, что я вообще посмотрела в его сторону! Однако ей не хотелось признаваться самой себе, что, показав наличие характера, молодой глава ордена Цзян значительно поднялся в ее глазах. То спокойствие и непоколебимое достоинство, с которым он отстаивал личные интересы, доказывало, что он мог стать достойным отцом ее будущих детей. — Ну что же, посмотрим кто кого, — улыбнулась Цзыюань, взглянув на себя в зеркало. Слова Цзян Фэнмяня она восприняла как вызов, а Цансэ Санжень как соперницу, которую необходимо было побороть. А побеждать Юй Цзыюань любила и умела. После этого разговора обе стороны быстро пришли к согласию, и третья дочь семьи Юй вошла в Пристань Лотоса в качестве полноправной хозяйки. Первым делом она пошла искать наложницу новоиспеченного мужа, чтобы оценить масштаб проблемы. Было даже интересно узнать, как выглядит женщина, пленившая Цзян Фэнмяня. Ей уже было известно, что Цансэ Санжэнь была девушкой не из простых — известная на весь мир заклинательница, спустившаяся с таинственной горы, славившаяся красотой, умом и незаурядными способностями. Настоящая Жемчужина ордена Юньмэн Цзян. — Это она? — недоверчиво переспросила Юй Цзыюань, когда слуги указали ей на бегавшую вместе с местной ребятней по отмели пруда босоногую девчушку в белых одеждах. — Вы шутите надо мной? Но сомнения вскоре были развеяны самим объектом наблюдения. Заклинательница заметила смотревшую на нее Цзыюань и, одарив ее широкой улыбкой, помахала ей рукой. — Ты Юй Цзыюань?! — приветливо крикнула красавица. — Меня зовут Цансэ Санжэнь! Надеюсь, мы станем подругами! «Она ненормальная», — подумала новая хозяйка Пристани Лотоса и величественно удалилась прочь, дабы показать наглой девице, что они с ней не одного поля ягоды, и никто не собирается снисходить до уровня какой-то там наложницы. То, что произошло в дальнейшем, оказалось для Юй Цзыюань полной неожиданностью. Цансэ Санжэнь начала длительную осаду той части резиденции Юньмэн Цзян, которую выделили для проживания супруги Фэнмяня. Казалось, что каждую свободную минуту девушка тратит на то, чтобы установить, как ей самой казалось, дружеские отношения с женой любимого мужчины. Она приносила ей цветы, ловила для нее свежую рыбу, своими руками делала для нее различные вещицы, которые складировала на подоконник спальни Цзыюань. Ни крики, ни скандалы, ни отборная ругань не помогали — Санжэнь упорно продолжала добиваться ее расположения. Поначалу она думала, что наложница сознательно издевается над ней, но через какое-то время поняла, что выросшая в безлюдном месте девушка — чиста и ей абсолютно незнакомо чувство зависти к окружающим ее людям. То там, то здесь в Пристани Лотоса можно было услышать ее звонкий смех и топот босых ног. Юй Цзыюань совершенно не понимала, как бороться с той, что изначально отказалась от борьбы. Цзян Фэнмянь уверял ее, что их ребенок будет первым в семье Цзян. День, когда Цзыюань узнала о своей беременности, стал днем ее торжества — теперь именно она станет матерью будущего главы ордена. Она не знала смеяться ей или плакать, когда увидела, как Цансэ Санжэнь молится о здоровье будущего ребенка в зале предков. Тогда она, наконец-то, внутренне смирилась с ее присутствием в Пристани Лотоса. Отныне к подаркам на окне добавились детские игрушки, подвески и вышитые вещички. Окончательно все изменилось в ночь рождения первенца Цзян Фэнмяня. Вместо сына на свет появилась слабая девочка. Повитухи печально качали головами, шепчась между собой о том, что она не доживет до утра. Сердце Юй Цзыюань разрывалось от боли. Был только один шанс спасти ее дочь, и она собиралась им воспользоваться. — Цансэ Санжэнь! — кричала она из всех сил. — Я хочу ее видеть! Она должна прийти! Девушка не заставила себя ждать, показавшись на пороге родильной комнаты. Ей хватило одного взгляда на младенца, чтобы понять, что дело плохо. Цзыюань знала, что Санжэнь была искусным лекарем. Ее мудрая наставница передала ученице множество удивительных знаний, поэтому если и был здесь человек способный продлить жизнь девочке, так это она. — Помоги ей, — спустившись с кровати, опустилась перед ней на колени женщина, никогда ранее не знавшая каково это, склонить перед кем-то голову. — Пожалуйста, спаси мою дочь. Цансэ Санжэнь не стала поднимать с пола роженицу. Она словно внутренним чутьем поняла, что этим только принизит ее благородный порыв. Молча, она взяла новорожденную и удалилась с ней в неизвестном направлении. Юй Цзыюань слепо доверилась бывшей сопернице, и эта вера оправдала себя, когда утром Цзян Фэнмянь принес на руках тихонько сопящую малышку. — Как она? — прозвучал вопрос. — Наша девочка в порядке, — слабо улыбнулся мужчина, любовно погладив крохотную ручку дочери. — Я хочу знать, как там Цансэ Санжэнь. — Какое-то время она проведет в уединении, — ответил Цзян Фэнмянь, но Цзыюань заметила, как омрачилось его лицо. — Имя, пусть она даст ей имя, — твердо произнесла молодая мать. Вскоре Фэнмянь передал ей листочек, на котором красивым почерком были написаны два слова. — Цзян Яньли, — произнесла Юй Цзыюань, терпеливо ожидая, когда снова сможет увидеть Цансэ Санжэнь. Через три месяца на подоконнике вновь появился маленький букетик цветов. Так Цзыюань поняла, что Санжэнь вернулась. Все шло своим чередом. Цзян Яньли начала ходить и произносить первые слова, а ее мать наблюдала за спасительницей дочери ничуть не утратившей привычного ей жизнелюбия и энергичности. Если сама Юй Цзыюань давно превратилась в статную даму, то Цансэ Санжэнь все еще выглядела как девчонка, только вступившая в пору созревания. Однако неизбежное все-таки свершилось, настал и ее черед пополнить род Цзян. Сколько тревожных минут пришлось пережить и самой хозяйке Пристани Лотоса, когда будущую молодую мать приходилось то снимать с какого-нибудь дерева, то ждать с ночной охоты, на которую та могла улизнуть тайком, то вытаскивать из пруда, после кражи лотосов, потому что они казались ей вкуснее тех, что торговцы приносили в резиденцию Цзян. Поэтому, когда Цансэ Санжэнь разродилась, с облегчением вздохнул весь орден. Радости не было предела и потому, что на свет появился долгожданный мальчик, который, как и женщина, давшая ему жизнь, улыбался чуть ли не с рождения. Цзян Фэнмянь поспешил заверить супругу, что именно Цзян Яньли в будущем станет главой ордена или их общий сын, если он все же когда-нибудь будет. С собой он принес записку, в которой несносная девчонка просила дать имя ее сыну. — Усянь, — еле слышно прошептала Госпожа Юй. — «Без зависти»? — переспросил Цзян Фэнмянь, удивившись, как быстро та выбрала имя — В этом вся она, — горько улыбнулась женщина. С тех пор Юй Цзыюань стала понимать, как далек от нее супруг, с которым ее связывали только долг и честь. Они прекратили попытки наладить интимную жизнь, которая ни одному из них не приносила удовольствия. Изо дня в день наблюдая чувства, что не угасали между Цзян Фэнмянем и Цансэ Санжэнь, ей тоже нестерпимо захотелось узнать, каково это любить и быть любимой. Говорят, что любовь приходит незваной. Так оно и есть. Дальний родственник семьи, приставленный к ней для выполнения мелких поручений, привлек к себе внимание молодой женщины. Сначала она заметила его красивое лицо с необыкновенными глазами цвета речной глади в ясный день. Затем голос мужчины стал казаться ей особо притягательным. Вскоре она не могла представить себе жизни без Цзян Тайцзе, который своим сарказмом с легкостью обрывал все ее попытки манипулировать им. В один из таких дней, когда Юй Цзыюань не на шутку завелась и уже замахнулась на Тайцзе Цзыдянем, тот бесстрашно схватил кнут и притянул ее к себе для поцелуя. Никто из них двоих не захотел остановить другого. Вскоре женщина поняла, что ждет ребенка. Ситуация казалась безвыходной. Одно дело ребенок от наложницы, и совсем другое, когда в законном браке супруга рожает дитя от любовника. В попытке скрыть измену, Юй Цзыюань уехала на полгода в путешествие по миру взяв с собой только самых доверенных слуг и Цзян Тайцзе. Родив сына, она оставила его с возлюбленным. Всю ночь, прежде чем покинуть его, она плакала, гадая доведется ли еще хоть раз увидеть своего мальчика вживую. Цзян Тайцзе скрылся ото всех, надежно спрятав их тайну. Юй Цзыюань могла лишь получать письма, в которых тот передавал портреты их сына и писал ей, что она была и будет единственной женщиной в его жизни. Он обещал ей вырастить из Цзян Ваньиня заклинателя, которым она могла бы гордиться. Не имея возможности воспитывать собственного сына, она взялась за маленького Вэй Ина, которого обожала и баловала вся Пристань Лотоса. Женщина понимала, что если никто не займется этим негодником, то потом проблем не оберешься. Так она стала единственным человеком, внушавшим мальчику священный трепет. Цансэ Санжэнь не препятствовала этому, тем самым компенсируя собственные недостатки, как матери. Однажды, собираясь идти ко сну, Юй Цзыюань увидела ее сидевшей на том самом подоконнике, на котором та каждое утро оставляла ей подарки. До этого возлюбленная ее мужа никогда самовольно не являлась в ее покои. — Чем обязана столь позднему визиту? — сухо поинтересовалась она, давая понять, что ее вполне устраивали сложившиеся между ними отношения, обходившиеся практически без прямого общения. — Юй Цзыюань, спасибо, что не прогнала меня много лет назад, — заговорила Санжэнь, держа в руках веточку цветов. — К чему эти признания на ночь глядя? — спросила женщина, почувствовавшая себя неловко от прозвучавших слов. — Всегда хотела тебе это сказать, — улыбнулась та, над которой возраст был не властен. Цзыюань смотрела, как ее силуэт скрылся за окном, оставив на сердце смутную тень тревоги. Ночью Пристань Лотоса потряс крик. Его хозяйка кинулась из своей спальни, чтобы выяснить, что случилось, но никто из слуг не мог ей сказать ничего вразумительного, лишь указывая на покои главы ордена. Переступив их порог, Юй Цзыюань застыла, увидев окровавленное тело Цансэ Санжэнь, над которым, как раненый зверь, выл Цзян Фэнмянь. Не помня себя, женщина выбежала прочь оттуда, отталкивая от себя руки, пытавшихся помочь ей людей. — Прочь! — кричала она, как и ее муж, отгонявший от себя и любимой всех, кто к ним приближался. — Оставьте меня! Она никогда ее не любила. Уважение, благодарность, что угодно, но только не любовь. Так почему же мысль, что ее легкая поступь больше не будет слышна в этом доме, причиняла боль не хуже, чем лезвие ножа? Нет больше Жемчужины Юньмэн Цзян, а значит больше не будет цветов на ее окне по утрам. И широкой улыбки, ярче небесных светил, тоже больше не будет. Чувство страшной потери накрыло ее с головой. Юй Цзыюань успокоилась только тогда, когда услышала жалобные детские всхлипы. В беспамятстве она пришла к комнате Вэй Усяня, который тихонько плакал один за закрытыми дверями. Сделав пару глубоких вдохов, женщина вошла внутрь. Мальчик забился в угол своей кровати, прижав к себе подушку. Завидев супругу отца, он попытался прекратить рыдания, но это у него плохо получилось. — Я уже знаю, что мама ушла и не вернется обратно, — всхлипнул Вэй Ин, крепче сжимая мокрую от слез подушку. — Как я теперь буду без нее? Юй Цзыюань села на кровать и прижала к себе ребенка, дрожавшего от свалившегося на него горя. Этого мальчишку она тоже никогда не любила и терпела только потому, что это был ребенок женщины, спасшей жизнь ее единственной дочери. Однако руки опустились на его голову, поглаживая и помогая смириться с утратой. — На этом свете есть один мальчик, который с рождения растет без мамы, — нараспев начала она. — Зовут этого мальчика Цзян Ваньинь. А папа называет его Цзян Чэн. — А где его мама? — не удержался от вопроса Вэй Усянь. — Он не знает где она, — уткнулась в детскую макушку Цзыюань. — Как это он живет без мамы? — удивился мальчик, сверкнув любопытными глазенками поверх подушки. Превозмогая желание зарыдать навзрыд, Юй Цзыюань начала рассказывать истории из жизни сына, которые в своих письмах слал ей Цзян Тайцзе. С той ночи сказка о храбром мальчике по имени Цзян Чэн стала любимой у маленького Вэй Ина, а на подоконнике Цзыюань каждое утро продолжали появляться свежие цветы. Шли годы и спокойствие мира заклинателей было нарушено растущим влиянием ордена Цишань Вэнь. Однажды к главам всех крупных орденов пришло приглашение на пир в Безночном Городе, отказаться от которого было решительно невозможно. Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань тоже были среди приглашенных. Битва, разразившаяся в тот день, вошла в легенды. Совместными усилиями главы орденов смогли побороть восставшего против всех Вэнь Жоханя, но цена оказалась слишком высока — многие известные заклинатели погибли. Встретили свой конец и супруги Цзян. Когда новость дошла до Пристани Лотоса, Цзян Яньли, сдерживая слезы, поклонилась брату, признавая за ним право возглавить Юньмэн Цзян. Лишь спустя месяцы после похорон Вэй Усянь нашел в себе силы зайти в личные покои Госпожи Юй, на подоконнике которых он по привычке все еще оставлял маленькие букеты. Все осталось так же, как и при жизни хозяйки комнаты. Окинув ее взглядом, молодой человек с удивлением увидел на письменном столе кольцо. Без сомнения, это был Цзыдянь, оставленный женщиной, словно она чувствовала, что больше сюда никогда не вернется. Кольцо лежало на маленьком портрете красивого юноши, взиравшего на Вэй Ина ясными серыми глазами. — Цзян Ваньинь, — прочитал тот подпись, ошарашенный тем, что изображенный на портрете человек является героем его детских сказок. «Вэй Усянь, когда ты станешь главой ордена, найди моего сына и позаботься о нем. Цзыдянь узнает его. Мальчику без матери пора вернуться домой», — гласили слова на обороте портрета. И вот спустя неделю Вэй Усянь стоял возле дома, с порога которого на него холодно смотрел юноша, одним своим взглядом обещая разнообразить и без того насыщенную жизнь молодого главы ордена. — Здравствуй! Меня зовут Вэй Усянь и я пришел, чтобы забрать тебя с собой.