Свобода выбора.

Вечерние сумерки опустились на Пристань Лотоса, принеся вместе с прохладой стрекот цикад. Ловкие слуги сновали по резиденции, зажигая фонари и вполголоса обсуждая последние события. Вэй Усянь слушал их, лежа на одной из крыш родового поместья, и наблюдал за этой привычной суетой, стараясь справиться с одолевающей его дремой. Он толком не спал уже третьи сутки, вынужденный разгребать последствия восстания старейшин. Нарушив первоначальный баланс сил в ордене, необходимо было приложить немало усилий для того, чтобы восстановить в Юньмэн Цзян утерянное хрупкое равновесие. Нестерпимо хотелось пойти в покои Цзян Ваньиня, где сейчас его шиди и сестра корпели над финансовыми книгами, но он сдерживал этот порыв, коротая время в ожидании письма из Облачных Глубин. Пару дней назад он известил Лань Ванцзы, что планируемый им переворот прошел успешно. Но до этого момента существовал риск того, что поддержка старейшин со стороны рядовых адептов ордена будет намного шире, чем Вэй Усянь предполагал. Поэтому он заранее договорился с другом, что в случае ухудшения обстановки отправит своих близких под защиту главы Лань. Слава богам, прибегать к этой крайней мере не потребовалось, но теперь он был вынужден принять на себя последствия гнева Лань Ванцзы. Вэй Усянь прекрасно знал, что настоящей причиной недовольства его дражайшего друга было то, что в итоге он воспользовался помощью Цзинь Цзысюаня вместо Лань Ванцзы, а тот очень болезненно реагировал на подобные действия с его стороны. Когда в руки Вэй Усяня опустился бумажный журавлик, он с тяжелым вздохом развернул аккуратно сложенный лист, заранее зная, что там будет. В послании Лань Ванцзы отчитывал его, недвусмысленно намекая на то, что если кое-кто еще хоть раз не воспользуется его бескорыстной добротой и хорошим отношением в добровольно-принудительном порядке, то он серьезно обидится, и лучше ему не знать, что сделает этот оскорбленный в лучших чувствах праведный глава небезызвестного ордена с этим кое-кем. Ниже следовала приписка от Лань Сиченя, в которой тот красочно описывал то, что с ним в таком случае будет делать Лань Ванцзы. Повествование велось в лучших традициях низкопробного порнографического романа. Коротко хмыкнув, Вэй Усянь спрятал полученную записку в рукав одеяния и бесшумно двинулся в сторону комнат Цзян Ваньиня, перепрыгивая с одной крыши на другую. Он уже успел соскучиться по шиди, которого не видел со дня бунта в ордене, увидеться с которым ему не давала чрезмерная занятость. Оказавшись у двери покоев юноши, Вэй Усянь непроизвольно пригладил непослушные вихры волос и поправил одеяния, прежде чем войти внутрь. Царившая там идиллия изрядно испортила ему настроение. За низким столиком заваленным книгами и бумагами находился Цзян Ваньинь, с одной стороны которого сидела Цзян Яньли, а с другой удобно расположился Цзинь Цзысюань. Они бурно обсуждали прочитанное, то и дело смеясь и улыбаясь друг другу. Юноша и молодой мужчина склонились над каким-то текстом, от чего их лица были так близко друг к другу, что это заставило главу ордена Цзян неожиданно для себя занервничать. — Вижу, вы тут без меня не скучали, — ворчливо посетовал он, присаживаясь на циновку напротив веселой троицы. — Особо некогда было, — ответила за всех троих Цзян Яньли, сосредоточенно делая записи. — Случилось что-то важное, или ты просто так заглянул? — Как холодно, — изображая мучительную боль, притворно схватился за сердце Вэй Усянь. — Стоило мне перестать быть самым младшим, как сестрица перестала любить А-Сяня как прежде. — Не говори ерунды, — фыркнула девушка, подняв глаза на брата. — Я надеялась, что после стольких дней усиленной работы ты, наконец-то, пойдешь к себе и поспишь. Ты так плохо выглядишь, что в потемках сойдешь за неупокоенного. — Я рад, что сестрица это заметила, — состроил жалобную гримасу молодой заклинатель, проникновенно глядя на девушку. — Я из последних сил добирался сюда в надежде встретить свою спасительницу. Только твой божественный суп способен вернуть меня к жизни. Без этого целительного эликсира я неизбежно отправлюсь на тот свет. Просящий взгляд и откровенно усталый вид брата возымели действие на Цзян Яньли. С нежной улыбкой на устах она подошла к нему и ласково прижала погладила по голове: — Брат хорошо потрудился, он заслужил кушать свой любимый суп целую неделю. Сейчас же пойду на кухню, чтобы приготовить его для тебя. Избавившись таким образом от сестры, Вэй Усянь задумался над тем, как выпнуть из комнаты Цзинь Цзысюаня, который, изначально поприветствовав его легким кивком головы, сейчас полностью игнорировал существование друга, сосредоточив все свое внимание на Цзян Ваньине. — Глава ордена Цзинь, спасибо, что все это время заботился о моем шиди. Ты, наверное, очень устал? — широко улыбнулся мужчина, недвусмысленно давая понять, что пора бы ему передать эту эстафету. — Да брось ты, — отмахнулся от него Цзинь Цзысюань, даже не посмотрев на друга. — Находиться рядом с ним одно удовольствие. Он все быстро схватывает и не доставляет никаких проблем. — Да что ты говоришь, — раздраженно хмыкнул Вэй Усянь, с досадой подперев голову рукой. — Я тоже очень рад знакомству с главой ордена Цзинь, — послышался чистый голос Цзян Ваньиня. — Если бы не ваша помощь разобраться с этой кипой бумаг было бы намного сложнее. — Зови меня по имени, — похлопал его спине Цзинь Цзысюань. — Между нами не может быть формальностей. — Как замечательно, — с трудом выдавил из себя Вэй Усянь, поражаясь насколько быстро сблизились эти двое за столь короткий промежуток времени. — Цзян Чэн, может тогда в знак благодарности принесешь своему благодетелю чаю? Цзян Ваньинь молча встал из-за стола и покинул комнату под пристальными взглядами двух глав великих орденов. — Смотрю, тебе приглянулся мой шиди, — покосился на друга Вэй Усянь. — Глядя на вас даже не скажешь, что вы не родные. — Рядом с ним я впервые почувствовал себя в порядке после смерти отца и Госпожи Юй, — вздохнул Цзинь Цзысюань, взяв в руки кисть, которой до этого писал Цзян Ваньинь. — Он словно дар, оставленный ею напоследок. Так хочется стать к нему ближе… Вэй Ин, как это можно сделать? — Женись на его сестре, — сладко улыбнулся мужчина. — Ничто не сближает лучше, чем родственные связи. — Вэй Ин, ты же знаешь, что я не могу жениться на своей дочери, — разочарованно произнес глава ордена Цзинь, снисходительно посмотрев на товарища. — Опять ты за свое, — простонал Вэй Усянь, завалившись на циновку. Еще будучи ребенком Цзинь Цзысюань беззаветно влюбился в Госпожу Юй. Его восхищало в ней абсолютно все, а потому он в открытую заявил, что собирается на ней жениться, как только ему позволит возраст. На справедливое замечание, что его дама сердца уже замужем, мальчик, не моргнув глазом, возразил, что глава ордена Цзян не вечен и Госпожа Юй вполне может к его совершеннолетию стать вдовой. Ну а если этого не случится, то он посвятит свою жизнь тому, чтобы она поняла — мужа лучше, чем он, не найти. Тогда все посмеялись над этим, но юный Цзысюань был настроен весьма серьезно. Не теряя времени даром, он начал налаживать отношения со своими потенциальными родственниками — Вэй Ином и Цзян Яньли. И если первый отделался лишь легким испугом, когда наследник ордена Цзинь пламенно просил его не винить в случае возникновения запретной любви между ним и женой отца друга, то Цзян Яньли он заставил познать горечь первых безответных чувств. К ее ужасу, после своего признания мальчик упорно стал величать девочку дочерью. Он привозил ей множество подарков, одаривал вниманием лишь с одной целью, чтобы в будущем она не препятствовала его браку с ее матерью. Все думали, что пройдет время, и Цзинь Цзысюань забудет о своей детской влюбленности, а его игра в «папочку» с Цзян Яньли перерастет в нечто большее. Но годы шли, а молодой человек все еще называл девушку «моя маленькая шалунья», регулярно интересовался тем хорошо ли она кушает и до посинения спорил с Вэй Усянем о том, кто поведет ее к алтарю. Цзинь Цзысюань без какого-либо стыда утверждал, что он, как ее потенциальный отчим, имеет на это больше прав, чем ее единокровный брат, чем еще больше вгонял в тоску Цзян Яньли, не терявшую надежду на благополучный исход. Стоило ли говорить, что смерть Госпожи Юй потрясла его до глубины души. Потеряв в той резне отца и первую любовь, молодой человек несколько дней отказывался от пищи, поставив на уши весь Ланьлин Цзинь. Но, как и Вэй Усянь, он не мог позволить себе долго горевать, вынужденный принять на себя управление орденом. Как бы то ни было, тогда Цзинь Цзысюань отправил Цзян Яньли длинное и трогательное письмо, в котором сообщал, что он не отказывается от своих отеческих обязанностей по отношению к ней и будет всю свою жизнь оберегать ее вместо почившего родителя. — В таком случае, тебе не стоит переживать, — коварно усмехнулся Вэй Усянь, вспомнив все это. — Если Цзян Яньли тебе «дочь», то Цзян Ваньинь тогда тебе как «сын». — Нет, это не одно и то же, — смущенно произнес Цзинь Цзысюань, моментально заставив друга вернуться в сидячее положение. — Что за двойные стандарты?! — возмущенно воскликнул заклинатель, уставившись на подозрительно зардевшегося товарища. — Понимаешь, кажется, решение Госпожи Юй взять себе наложника, сподвигло и меня быть смелее, — опустив глаза загадочно отвечал Цзинь Цзысюань. — Как это связано с моим шиди? — непонимающе тряхнул головой Вэй Усянь, совершенно сбитый с толку словами молодого человека. — У тебя уже есть целых два брата. Этого я тебе не отдам! — Возможно в будущем мы все же породнимся, — улыбнулся ему красавец, встав из-за стола, заложив руки за спину и неспешно покинув комнату. Когда Цзян Ваньинь вернулся в покои, неся с собой поднос с заварником, его встретил только сидящий на полу Вэй Усянь, смотревший куда-то в пустоту. — Глава ордена? — окликнул он его, чтобы убедиться, что с тем все в порядке. — Зови меня Вэй Ин, — подал признаки жизни тот, переведя свой взгляд на вошедшего юношу. — Если глава ордена так желает, — согласился Цзян Ваньинь, поставив поднос на стол, чтобы налить чашку чая. — Шиди, ты обиделся на меня? — смутно догадываясь о причине, спросил его мужчина. — Разве у меня есть причины обижаться на главу ордена, который так заботится о всех нас? — едко улыбнулся юноша, подав тому наполненную чаем чашку. — Можете смело угощаться. В этом чае совершенно точно нет ничего, что могло бы в дальнейшем стать причиной вашего беспокойства. — Цзян Чэн, я, наверное, должен извиниться, за тот случай, — делая глоток, пробормотал Вэй Усянь, неожиданно почувствовав себя виноватым перед братом. — За какой из двух? — мрачно улыбнувшись, спросил Цзян Ваньинь. — За оба? — осторожно уточнил заклинатель, наблюдая, как краснеют от гнева бледные щеки юноши. — Разумеется! — рявкнул тот так, что у Вэй Усяня дрогнула рука и часть чая пролилась на его одежды. — Два раза ты уже поил меня какой-то дрянью! Не смей! Так! Больше! Делать! — Я бы никогда этого не сделал, если бы не особые обстоятельства, — миролюбиво улыбаясь, попытался оправдаться мужчина, кожей ощущая, как неприятно мокрая ткань липнет к телу. — Вэй Ин, скажи мне, только честно, — проникновенно глядя ему в глаза, прошипел Цзян Ваньинь. — Кто я в твоих глазах? Сдается мне, что какой-то деревенский дурачок. В таком случае тебя сейчас ждет удивительное открытие. Я понимаю человеческую речь! Более того, я даже в состоянии осмыслить ее и сделать правильные выводы! — Шиди, ты неправильно меня понял, я никогда не был о тебе такого мнения…. — Так какого рожна ты усыпляешь меня каждый раз, когда сам считаешь это нужным, вместо того, чтобы по-человечески все объяснить? Почему ты принимаешь решения за меня? О каком доверии можно говорить после всего этого? — Цзян Чэн, я был не прав, — с готовностью признал свою вину Вэй Усянь, освобождая верхнюю часть тела от промокших одежд. — Я готов загладить свою вину! — Что ты делаешь?! — испуганно воскликнул Цзян Ваньинь, увидев, как молодой мужчина раздевается перед ним. — Прекрати немедленно! — Я должен убедить шиди в том, что такого больше не повторится, — зардевшись аки невинная дева, пробормотал заклинатель. — Надеюсь, мое девственное тело послужит достаточной платой. — Что ты несешь?! Я не буду делать с тобой ничего подобного! — чуть ли не задыхаясь кричал юноша, не зная куда деть глаза от смущения. — Шиди, достань свой Цзыдянь! Сделай мне больно, чтобы я больше никогда не смел сомневаться в тебе, — чувственно изогнув спину, простонал искуситель. — Хватит! — отчаянно завопил Цзян Ваньинь, попятившись назад, когда тот пополз на четвереньках в его сторону. — Если только А-Чэн простит меня, — мурлыкнул Вэй Усянь, хлопая длинными ресницами. — Хорошо! Твоя взяла! Я тебя прощаю, — вскрикнул юноша, падая плашмя после того, как споткнулся о циновку. — Ты уверен? — вкрадчиво спросил он его, нависнув над телом названного брата. — Да, — процедил сквозь зубы Цзян Ваньинь, избегая смотреть на полуголого Вэй Усяня, понимая, что тот сейчас безжалостно над ним подшутил. Глава ордена чувствовал себя сейчас очень странно. Поначалу он всего лишь хотел освободиться от мокрой одежды, чтобы высушить ее, прежде чем извинится и покинет Цзян Ваньиня. Он уже понял, что переборщил со своим беспокойством за него и, действительно, хотел пообещать, что такого больше не повториться. Но смущенный юноша был так очарователен, что он не смог вовремя остановиться, и теперь они находились в позе столь откровенной, что ситуацию нельзя было спасти простым извинением. Придется идти ва-банк! — Коль шиди простил меня, то мне следует доказать, что я ему доверяю, — чуть хриплым голосом произнес Вэй Усянь, сев на Цзян Ваньиня сверху и достав из рукава спрятанную там ранее записку от братьев Лань. — Прочти это, чтобы мы могли обсудить ее содержимое. — Да ты издеваешься надо мной! — взревел юный заклинатель, столкнув с себя главу и бросив ему в лицо смятый клочок бумаги. — Что это за похабщина?! — Это наш тайный шифр, которым мы с друзьями пользуемся, чтобы передавать друг другу сообщения, — пояснил ему Вэй Усянь, осторожно разглаживая листок. — Вас мамы в детстве на пол не роняли? Ничего лучше придумать не могли? — не веря своим глазам, вопрошал Цзян Ваньинь, не сильно то и надеясь на вменяемый ответ. — Да ладно тебе! Мы были совсем мальчишками, когда придумали это, — пожал плечами глава ордена. — К тому же мы тогда еще и изрядно выпили. — Не сомневаюсь, — сухо сказал юноша, покосившись на него. — В здравом уме и памяти такое вряд ли в голову придет. — По утру мы решили, что идея весьма неплоха. Любой, кто перехватит это сообщение, подумает, что мужчины просто хвалятся своими победами на любовном фронте. Даже если возникнет подозрение, что это зашифрованное послание, нужно иметь достаточно толстую кожу, чтобы решиться его разгадать, — захохотал мужчина, невероятно гордый этим фактом. — От меня-то ты что хочешь? — сложив руки на груди, подозрительно посмотрел на Вэй Усяня тот, ни грамма не сомневаясь в том, кто был инициатором создания этого весьма специфичного способа шифровки. — Сегодня я научу тебя ему, — положив ладонь ему на плечо, торжественно заявил заклинатель. — Еще чего не хватало, — скинув его руку со своего плеча, возразил Цзян Ваньинь. — Жил как-то без этого сакрального знания и еще столько же проживу. — Не будь таким стеснительным, — вкрадчиво убеждал шиди Вэй Усянь. — Так ты сможешь получить доступ к важной информации и сам передавать ее по мере необходимости. Видят небеса, Цзян Ваньиню за всю свою жизнь не было так стыдно, как этой ночью. Но его интуиция подсказывала ему, что некий глава ордена еще подкинет ему не одну парочку возможностей в полной мере испытать это жгущее нутро чувство.