Свобода выбора.

Прочитав несколько последних записей в дневниках, которые мать сделала для него в тайне от всех, Цзян Ваньинь составил примерное представление о реальном положении дел в ордене. Его отношение к текущей ситуации резко поменялось, поэтому он сменил свои одежды на одеяние адепта Юньмэн Цзян. Когда Цзян Яньли зашла за младшим братом, чтобы сопроводить его на Совет старейшин, ее лицо осветила нежная улыбка. Она поняла, что теперь он будет бороться вместе с ними до конца. Оказавшись на пороге приемного зала Пристани Лотоса, брат и сестра увидели Вэй Усяня, сидевшего на месте главы ордена. Он приветливо улыбнулся родным, взмахом руки приглашая их войти. Стоило старейшинам обратить взор на вошедших, как зал погрузился в абсолютную тишину. Юноша окинул всех спокойным взглядом и поклонился в знак приветствия, прежде чем двинуться дальше. Цзян Яньли встала по левую сторону от Вэй Усяня, в то время как Цзян Ваньинь встал справа от него. — Обещаю, что это заседание не отнимет у тебя много времени, — усмехнулся молодой мужчина, одобрительно посмотрев на шиди. После появления основных действующих лиц, все ждали, когда глава начнет заседание, но тот не торопился, неспешно разглядывая старейшин, словно хотел дать им понять, что решающее слово, при любом раскладе, останется за ним. — Уважаемый Совет старейшин, приветствую вас на этом заседании, — наконец раздался властный голос. — Я готов выслушать все, что вы мне скажете. — Глава ордена Цзян, первое, о чем мы хотим ходатайствовать, это о смене вашей фамилии на соответствующую вашему статусу, — начал один из пожилых мужчин, приятно удивив Вэй Усяня тем, что члены Совета тщательно озаботились стратегией переговоров и начали не с самого главного вопроса в повестке дня. — Вы единственный сын прежнего главы ордена и вам полагается носить фамилию Цзян. Прошу вас подумать о том, как мы выглядим в глазах остальных великих орденов. — Я понимаю ваши тревоги. Но я говорил вам нет прежде. Ничего не изменится и сегодня, — отрезал заклинатель, чуть заметно сжав ручку кресла. — Моя мать завещала мне сохранить фамилию Вэй несмотря ни на какие обстоятельства. Мое сыновье почтение велит мне следовать родительскому завету. — Как скажет глава, — смиренно склонил голову старец, всем своим видом демонстрируя послушание. — Можем ли мы продолжить? — тут же вежливо обратился к Вэй Усяню следующий из старейшин. — Продолжайте, — кивнул он, заранее зная, о чем они будут просить сейчас. — Глава ордена Цзян, второе, о чем мы хотим ходатайствовать, это об официальном даровании молодой госпоже Цзян статуса невесты, чтобы начать искать для нее подходящего жениха. — Сестра, скажи, что ты думаешь об этом? — покосился на стоявшую рядом девушку Вэй Усянь. — Как и прежде, мой ответ будет отрицательным. Временно я отказываюсь от замужества, чтобы помочь брату в управлении орденом, — ответила Цзян Яньли. — Как скажет молодая госпожа Цзян, — быстро согласился с мнением девушки старейшина, послушно сев на отведенное ему место. Вэй Усянь не мог нарадоваться на покладистость старейшин, которые обычно с пеной у рта пытались переубедить своих господ, в том числе и касаемо этих самых вопросов. Но не сегодня! Сегодня они стремились к иной цели, и привычные слова брата и сестры был им только на руку. Теперь они могли приступить к тому, ради чего это заседание и было затеяно первоначально. — Продолжит ли глава слушать наши прошения? — обратился к нему еще один представитель Совета. Молодой заклинатель еле сдержал порыв ответить отказом, чтобы увидеть, как вытянется от удивления это лицо. Но он только кивнул, позволяя старцу говорить дальше. — Глава ордена, третье и последнее, о чем мы хотим ходатайствовать, это признать данного юношу незаконнорожденным и отказать ему в принадлежности к клану Цзян, — произнес старейшина, указав на Цзян Ваньиня. — Я готов выслушать ваши аргументы, — милостиво согласился Вэй Усянь, внимательно глядя на пожилого мужчину. — Всем нам известно, что Госпожа Юй, да простит меня Дева Цзян, вступила в запретную связь, изменив прежнему главе ордена, предположительно, с его троюродным братом Цзян Тайцзе. Но все трое на данный момент покинули этот свет. И если Цзыдянь выдает в этом юноше кровь семьи Юй, то никто не может дать гарантий, что в нем есть хоть что-то от семьи Цзян. Поэтому, я предлагаю изгнать его из ордена, так как это дитя может оказаться шпионом или кем похуже, что в будущем принесет вред всем нам. Пусть глава ордена Юй решает дальнейшую судьбу Ваньиня. — Тебе есть что сказать в ответ на эти обвинения? — с легкой усмешкой обратился к шиди Вэй Усянь. — Смотря, что уважаемые старейшины сочтут за доказательство того, что Цзян Тайцзе действительно является моим отцом, — еле сдерживая гнев, отозвался юноша. — Возможно, это могли бы быть вещи из дома, в котором мы с ним жили, но я уверен, что сейчас этот дом превратился в руины с чьей-нибудь легкой руки. В мою защиту могли бы высказаться люди из моего родного города, но ведь никто не может утверждать, что они не подкуплены. Мой стиль владения мечом и заклинания идентичны тем, что изучают в Юньмэн Цзян. Но и это ничего не докажет, так как возможно меня готовили в качестве шпиона и нашли способ обучить этим техникам, чтобы мне проще было внедриться в орден. Выходит, что я ничем не могу доказать то, что Цзян Тайцзе мой отец. — Молодой человек говорит разумно, — предвкушая положительный исход вопроса, снисходительно произнес старейшина. — Однако и доказать то, что он не является моим отцом тоже никто не может, исходя из всего того же, что я уже перечислил, — неожиданно продолжил Цзян Ваньинь. — Само твое появление на свет является позором для двух орденов, кем бы не являлся твой отец, — презрительно заявил старейшина, заставив вспыхнуть лицо юноши от ярости. — Разве Госпожа Юй не оставила Цзян Ваньиню наследство? — задал вопрос Вэй Усянь, делая вид, что всерьез думает об изгнании шиди из Пристани Лотоса. — В любом случае, нам придется отдать ему причитающееся. — Глава ордена может не переживать об этом, — заулыбался старец. — Госпожа Юй, сочетавшись браком с вашим отцом, вступила в Юньмэн Цзян, поэтому все ее имущество, принадлежит только ордену. Ее завещание аннулируется, если наследник не является нашим адептом. — И сколько это в финансовом эквиваленте? — заинтересованно приподнял брови заклинатель. Старейшина подал знак слугам, чтобы те передали Вэй Усяню бумаги, в которых находился перечень имущества и иных средств, которые Госпожа Юй оставила своему сыну. Общая стоимость указанного в списках воистину впечатляла и должна была убедить главу ордена поддержать просьбу Совета. Они надеялись, что между двумя молодыми людьми за такой короткий срок не должны были возникнуть крепкие узы, а значит Вэй Усянь с легкостью расстанется с недавно обретенным шиди во благо общего дела. А стоит лишь Цзян Ваньиню оказаться за пределами Пристани Лотоса, как нужные люди позаботятся о том, чтобы он больше никогда не тревожил покой их ордена. — Цзян Ваньинь, да ты, оказывается, богатый молодой господин! — воскликнул Вэй Усянь, передавая в руки юноши, полученные им документы. — Потом проведи ревизию. Сестра поможет тебе в этом. Эти бумаги были первой причиной, по которой он затеял все это представление, так как потом было бы сложно получить у Совета информацию, которую сейчас они сами любезно предоставили ему прямо в руки. — Глава ордена, что это значит? — вспылил Старейшина, видя, как ценные документы оказались у Цзян Ваньиня. — Этот человек все еще является незаконнорожденным! Чтобы признать его членом семьи Цзян, большинство из нас должны проголосовать «за»! — Ну и что вам мешает сделать это? — поинтересовался Вэй Усянь, подперев подбородок рукой. — Вы все знали Госпожу Юй при жизни. Признайте, что никто из вас по-настоящему и не сомневается в том, что Цзян Ваньинь сын Цзян Тайцзе. Я хочу оставить его в ордене. Дальше дело только за вами. Старейшины стали переглядываться друг с другом. Уверенное поведение главы ордена сбило их с толку, и прежнее единство было нарушено. Всему виной была их жадность и амбиции. Наследство Госпожи Юй, в случае отсутствия того, кому оно было завещано, автоматически передавалось в собственность всего ордена, а значит попадало в руки Совета старейшин. Сумма, действительно, впечатляла, поэтому многим хотелось получить хоть кусочек возникшего из ниоткуда богатства. К тому же это была идеальная возможность показать молодому главе ордена, что он не обладает абсолютной властью, и заложить основу для дальнейшего усиления Совета старейшин с перспективой низведения поста главы до формального статуса. Когда был произведен подсчет голосов, выяснилось, что против признания Цзян Ваньиня членом семьи Цзян высказалось большинство старейшин, кроме девяти человек, которые воздержались. Вэй Усянь не стал сдерживать победную улыбку, когда перед ним предстал список тех, кто открыто пошел против него. Это была вторая причина, по которой он позволил Совету провести это заседание. Теперь он точно знал имена тех, кто все еще не воспринимал его всерьез и представлял угрозу его власти. — Мне грустно видеть, что Совет перестал выполнять свои прямые обязанности и поставил собственное благополучие превыше истины, — покачал головой заклинатель. — Я отстраняю тех, кто отдал свой голос за изгнание Цзян Ваньиня, для проведения расследования о злоупотреблении предоставленными им полномочиями. — При всем моем уважении, но сейчас вы ведете себя, как обиженный ребенок, — ухмыльнулся глава Совета. — Вы лишь демонстрируете всем собственную некомпетентность и неумение принять поражение. Ваньинь будет изгнан, его наследство будет передано Совету для использования на благо ордена, а сам Совет будет работать, как и прежде, так как оснований для заявленного главой расследования не имеется. Поэтому, прошу вас, не забываться. Никто не заметил, как радостно сверкнули глаза Вэй Усяня, когда подал голос его основной противник — глава Совета старейшин и лидер оппозиции внутри ордена. — Что вы, да как я могу! — лениво улыбнувшись, ответил ему Вэй Усянь. — А что если у меня есть неопровержимые доказательства того, что Цзян Ваньинь сын Цзян Тяньцзе, и что вы, глава Совета, знали об этом? — Невозможно, — презрительно фыркнул мужчина. — Такие слова нельзя произносить безнаказанно. Они могут очень дорого стоить вам, молодой человек. — Тогда, чтобы не затягивать интригу, хочу вам сообщить, что сегодня утром в Пристань Лотоса прибыл глава ордена Цзинь и привез с собой прелюбопытнейшие документы, переданные ему от его матери, — начал заклинатель, в то время как Цзян Яньли пустила по залу бумаги, о которых он говорил. — В них указано, что Цзян Фенмянь официально признает Цзян Тяньцзе наложником его жены Юй Цзыюань, а родившегося в данном союзе Цзян Ваньиня членом нашей семьи. — Что за бред! Наложник у женщины при живом муже! — послышался возмущенный ропот. — Разве закон запрещает это? — вступилась за родителей Цзян Яньли. — Множество мужчин имеют наложниц, находясь в законном браке. Так что мешало моей матери поступить подобным образом? Всем известно, что их союз носил политический характер, но при этом они безмерно уважали друг друга. Отец не хотел моему брату и сыну женщины, подарившей ему единственную дочь, плохую судьбу. После поездки родителей в Безночный Город Цзян Тайцзе и Цзян Ваньинь должны были вернуться в орден. Цзян Ваньинь не был удивлен услышанным, так как прочитал в дневнике матери о ее соглашении с прежним главой Цзян. Именно тогда он понял, что так или иначе, его жизнь связана с Пристанью Лотоса и людьми, живущими в ней. — Я прошу обратить всех внимание, что помимо подписей отца и Госпожи Юй, там есть и подпись главы Совета, — невозмутимо произнес Вэй Усянь, напомнив о самом важном. — Один экземпляр документов был у вас, глава. Неужели вы умышленно уничтожили его, чтобы скрыть от нас правду? — Это клевета! Документы поддельные, — не сдавался тот, надеясь на поддержку остальных старейшин. — Вы хотите сказать, что глава ордена Цзинь и его мать являются мошенниками? — высокомерно сказал Цзинь Цзысюань, уже давно наблюдавший за этим балаганом. — Повторите мне это в лицо, если имеете смелость. Ропот среди старейшин только усилился. Одно дело выступить против молодого главы своего ордена, другое развязать открытый конфликт с Ланьлин Цзинь. Скрипнув зубами, главе Совета пришлось признать свое поражение. Он, как и другие проголосовавшие против старейшины, был отстранен от участия в управлении орденом для проведения расследования. Ночью они попытались поднять восстание, которое было тут же подавлено Вэй Усянем, предвидевшим подобный исход событий. Только утром следующего дня он мог вздохнуть свободно, не опасаясь больше за себя и своих близких в собственном доме. Он сидел на подоконнике открытого окна покоев Цзян Ваньиня, которого по его приказу напоили чаем со снотворным, чтобы юноша не ввязался в какое-нибудь приключение, пока его старший брат будет разбираться со своими врагами. — Добро пожаловать домой, Цзян Чэн, — устало пробормотал он, любуясь лицом мирно спящего шиди. Улыбнувшись каким-то своим мыслям, он оставил на окне букет белых цветов, прежде чем уйти прочь.