Идите работайте, товарищ майор!
31 января 2021 г., 23:50
Коля задумчиво мешал уже остывший кофе.
Грузно опершись на столешницу, он подпер лоб рукой, бесцельно разглядывая лежащий перед ним бутерброд. Аппетита не было.
Он не заметил, как вошла Рогозина и, тихо замерев в проеме двери, оценивающе на него смотрела. Ее губы были слегка поджаты, а бровь повело вверх.
- Гадаете на кофейной гуще, товарищ майор? – пошутила она.
Круглов вздрогнул, услышав ее голос, но что-то не давало ему сил посмотреть в ее сторону.
Рогозина подошла к столу и заняла стул напротив Николая. Повисшее молчание еще никогда не было таким удручающим, как сейчас.
- Коля… - тихо прошептала она.
Он вздохнул то ли в раздражении, то ли от безысходности и, понимая неизбежность надвигающегося разговора, наконец, поднял на нее глаза.
- Я устал, понимаешь?
- Понимаю, - согласилась она.
Николай горько усмехнулся в усы:
- Самое время, товарищ полковник, напомнить мне о моем возрасте.
Рогозина нахмурилась. Расчет на то, что Круглов остыл и готов обсудить возникшие в их отношениях разногласия, с треском провалились, разбившись о его колкость.
«Когда это началось?» - размышляла она про себя.
Пожалуй, недели три назад или около того. Три недели…
Три недели они толком не разговаривают, он не смотрит на нее, старательно пряча глаза, а все общение ограничивается исключительно рабочими моментами.
Три недели!..
Новый антирекорд. Раньше Круглов не мог выдержать этого холода и пяти дней.
Рогозина неожиданно встала и направилась к выходу, но прежде чем выйти из кухни, не оборачиваясь, произнесла:
- Зайди ко мне, пожалуйста.
Он не ответил, продолжая мешать свой уже окончательно остывший кофе.
***
Юля со скучающим выражением лица стояла напротив КПП. То и дело через проходную входили и выходили люди в военной форме. Пропуск на территорию военной части ей не предоставили, посему пришлось ждать Петрушина снаружи. И ожидание это порядком надоело. Погода в Московской области жила по своим, никому не понятным, законам. Всю прошлую неделю приходилось кутаться в пуховик и греть руки дыханием Кости, но вот уже третий день солнце было таким активным, что не было надобности носить даже ветровку. Легкий ветерок играл в волосах Соколовой, игриво закидывая некоторые пряди ей в глаза и она, словно ученица-старшеклассница, периодически заправляла эти самые пряди за уши. - Добрый день, - неожиданно низким голосом раздалось рядом, - вы из ФЭС? Юля подняла голову и рассмотрела стоящего перед ней мужчину в форме. Худощавый, высокого роста и, как ей показалось, с выражением лица суслика. Маленькие карие глаза вкрадчиво изучали в ответ саму Юлю, пытаясь понять по какому вопросу к нему прибыли. Петрушин спрятал правую руку в карман форменных брюк, что не могло не броситься в глаза Соколовой. «Устав явно не его любимая книга», - почему-то подумалось ей. Юля выпрямилась и, коротко улыбнувшись, представилась: - Все верно. Майор Соколова, Федеральная экспертная служба. Петрушин протянул ей небольшого размера кисть для рукопожатия. - Не может не радовать тот факт, что в рядах федеральной службы страны служат такие красивые женщины. Юля отвела взгляд, сожалея о том, что рядом нет Кости. Ей претила неприкрытая лесть. - Спасибо. Где мы могли бы поговорить, Олег Дмитриевич? Петрушин пожал плечами: - Я, к сожалению, не могу проводить вас на территорию, - он указал рукой куда-то в сторону тяжелых металлических ворот с резными звездами, - у нас сборы, предстоит командировка. Юля кивнула: - Да, меня предупредили. А прогуляться если? Петрушин, изогнув губы в ухмылке, надел фуражку, ребром ладони убедился в центровке кокарды и жестом пригласил ее следовать за ним. - Олег Дмитриевич, мы расследуем убийство вашего начальника – Антипова. - Убийство? – он повернул в вполоборота голову, устремив свой взгляд в землю, и сведя брови у переносицы. - Да, было установлено, что полковник Антипов не по своей воле прыгнул с крыши. Петрушин молчал. Было практически видно, как в его голове проходит огромное количество мыслительных процессов, словно его кидало от одного вопроса к другому, при этом все они оставались безответными. - Но, - протянул он, наконец, - что вы хотите узнать от меня? - Нам известно про закупки, - Юля старалась не упустить его реакцию, эмоциональный отклик на ее слова и только что полученную информацию. Петрушин отвел голову в противоположную от нее сторону, пару раз вздохнул: - Думаете, Сергей носил все деньги во внутреннем кармане кителя? - Мне не до иронии, Олег Дмитриевич. - Извините, - он подковырнул какой-то камень, лежащий на пути, и отбросил его носком ботинка в сторону, - информация, которую вы хотите получить, в случае ее разглашения, может очень больно ударить по моим погонам. Они встретились взглядами. - Я обещаю, - понизив голос, сказала Соколова, - преднамеренно я не воспользуюсь этой информацией. Но нам нужно за что-то зацепиться. Поймите, ваш начальник был убит. Причины его гибели неизвестны. И сейчас где-то разгуливает человек, а может быть и не один, который сделал Антипову вдовой, а она, - Юля подняла в небо указательный палец усиливая эффект своих слов, - еще даже не знает об этом! Терзаемый сомнениями Петрушин, снова пару раз вздохнул, достал из кармана брюк бело-серую пачку «KENT» и закурил, потом опомнился, протягивая Юле сигареты в немом вопросе. Юля отрицательно покачала головой, начиная нервничать от того, что вся эта беседа затягивается: - Спасибо, я не курю. Наконец, выдыхая большие клубы едкого дыма, он начал говорить: - Через четыре дня некоторое количество наших бойцов должны быть перекинуты на военную базу, уж извините, без подробностей. - Конечно, я понимаю. - Сергея уполномочили осуществить закупку продовольствия и недостающего обмундирования, выделив из казны большую сумму денег. Юля решилась его прервать: - А разве этим не обязаны заниматься МТО и ФЭО вашей части, полка, дивизии, в конце концов? Петрушин кивнул, снова затягиваясь: - Разумеется, как и в любом бюджетном учреждении. Но, - он развел руками, - так получилось. У Антипова, между прочим, экономическое образование, да и по большому счету, контракт заключить – не море переплыть. Поставщики известны, с ними контракты заключались черт знает с какого периода. - У вас есть координаты поставщиков? Он кивнул: - Есть, но на контакт они вряд ли пойдут. Условия заключения контракта хранится под грифом. Ведомство все ж таки. - Я понимаю. Мне нужны координаты, чтобы примерно понять с кем имел дело Антипов. - Хорошо, - быстро согласился он, - я чуть позже пришлю вам телефоны и фамилии. Небольшая дорожка, скрытая в кронах пока еще густых деревьев, сворачивала за угол, уводя обоих подальше от КПП. Петрушин продолжил: - Сергей не имел возможности обналичить деньги. Сделка в любом случае должна была заключаться по безналу, со счета министерства обороны. Поэтому, если честно, мне сложно понять, какая взаимосвязь между контрактом и его смертью. Никто не смог бы наживиться, даже Антипов. - Его супруга знала о том, что Антипов занимается финансовыми делами части? И, как вообще такое возможно, что полковник не оканчивал военный ВУЗ? Собеседник усмехнулся, снова пряча руки в карманы брюк: - Антипов был «пиджак». Юля нахмурилась: - Простите? - Ну, как объяснить? Он окончил Сибирский гос университет телекоммуникаций, а именно инженерно-экономический факультет, где была военная кафедра. Это дало ему право надеть погоны. И он подполковник, а не полковник, - чуть помедлив, он добавил, - был… Юля понимающе кивнула: - Ясно. В моем представлении все было несколько иначе. Офицерские жены ездят по всем уголкам России за своими мужьями, как жены декабристов. Петрушин в голос рассмеялся: - Может быть так и есть, но уж точно этого нельзя сказать о Маринке. - Почему? Он скривил лицо, словно ему стало неприятно говорить о жене бывшего начальника. - Я не знаю, как это может вам помочь в расследовании… Юля ощутила, как ее интуиция буквально кричит изнутри о том, что нужно непременно узнать, о чем так не хочет говорить Петрушин: - И все же? Каждая деталь в этом деле может оказаться важной. Он шумно пропускал дым через широкие ноздри, на лице оживились желваки, а губы стиснулись в тонкую дугу. - У Марины Антиповой был любовник. И Серега об этом узнал. Юля в охотничьем инстинкте чуть наклонила голову набок: - Вы знаете имя этого человека? Петрушин в раздумье отрицательно покачал головой: - Нет, - медленно протянул он, - все что я знаю, это то, что он мент.***
- Можно? – спросил Круглов, прекрасно понимая, что даже этот вопрос сейчас прозвучал лишним и каким-то наигранным. Галя даже не стала на него отвечать. Он зашел в ее кабинет, плотно закрывая за собой раздвижную дверь, после чего мгновенно исчезли звуки лаборатории, кухни, приемной и коридора. В кричащей тишине остались лишь он и она. Судя по всему, садиться он не хотел, давая понять, что разговор будет недолгим. От всей этой недосказанности и нервозности у нее началась мигрень. Чуть наморщив лоб, Галя решила зайти с нейтральной, как ей показалось, темы: - Султанов опять звонил, давит. Круглов, изучал подсветку на Т-образном столе, словно увидел ее впервые, и безэмоционально пожал плечами: - Мы работаем. Я не считаю, что к этому делу должно быть какое-то особенное отношение лишь из-за того, что Султанова кто-то попросил из другого ведомства. - Это я должна ему сказать при следующем докладе? Николай, чуть помедлив, все же решил сесть, но не как обычно – пододвинув один из стульев максимально ближе к ней и по-хозяйски расположив руку на спинке ее кресла, а как можно ближе к входной двери. - Пока нам не за что зацепиться, - продолжил он, - вся эта мышиная возня с контрактом, как мне кажется, совершенно не при чем. Галя изучала его лицо, словно не видела несколько дней. Сейчас Круглов был таким же чужим, как в первый день их знакомства. Она отметила про себя, что ему уже пора постричься, ведь кончики густых серебристых волос начали немного топорщиться и закрывать верхнюю часть ушей. А судя по проросшей щетине на чуть впалых щеках, брился он вчера перед сном наспех, небрежно. Какая-то душная тоска охватила Рогозину, заставив сцепить пальцы рук и устало опустить на них голову. Это был жест то ли отчаяния, то ли безысходности. - Соколова сейчас должна уже возвращаться в ФЭС из части, где служил Антипов, - не глядя на него говорила она, - надеюсь, ей удастся раздобыть для тебя зацепку. - Посмотрим. Она резко вскинула голову и остро, даже где-то гневно пронзила его своими серыми глазами: - Поговори со мной! – это был почти крик, - Что ты делаешь?! На лице Круглова снова появилась эта холодная усмешка, он готовил очередную словесную оплеуху для нее: - Я, товарищ полковник, неукоснительно соблюдаю требуемый вами кодекс этики и служебного поведения. Разве не этого ты от меня хотела? - Коля… - Я уже тебе говорил. Я устал от всего этого, - он снова вскочил на ноги, намереваясь прекратить этот едва начавшийся разговор, - Ты делаешь шаг вперед, но тут же два шага назад. Рогозина в раздражении отшвырнула лежащую под рукой книгу. - В чем это проявляется по-твоему?! В том, что я не вишу у тебя на шее во время совещаний?! - Не утрируй, будь добра. - А ты не преувеличивай. Коля, ты раздуваешь бурю в стакане воды. Ну, пойми, - она встала и, обогнув стол, подошла к нему, положив руку на его предплечье, - было бы верхом цинизма требовать от остальных соблюдать эту пресловутую этику, не соблюдая ее самой. Ну, неужели тебе мало того, что уже есть? Николай, насупившись, прожигал ее глазами. Было ощущение, что в эти дни он весь, целиком и полностью состоит из одних обид и претензий. - Мало, Галя… Меня того и гляди спишут по старости, а мы все прячемся, как Ромео с Джульеттой. Галя шумно со стоном выдохнула, закидывая голову вверх: - Коля, ну откуда в тебе это стремление постоянно все усложнять? Ну почему нельзя просто жить? Ну почему? Почему!? Почему нужно постоянно находиться на этой грани, в состоянии вечного принятия решения. Либо работа в ФЭС, либо отношения… Он стряхнул ее руку с себя и сделал шаг в сторону. В нем вдруг появилась надменность и вульгарность. - Я все время забываю, Галина Николаевна, что столь трудный выбор стоит перед вами исключительно в отношении майора, - он усмехнулся, - но не генерала. Последняя фраза прилетела к Рогозиной так звонко, словно пощечина обожгла кожу щек. К горлу подкатывало чувство горечи и обиды. Галя вдруг ощутила острое желание вытолкать Круглова из кабинета и проветрить помещение, чтобы ничто, даже запах его туалетной воды, не напоминал о его существовании. Коля понял, что сказал лишнее. Это столь грубое, неуместное и даже пошлое упоминание Колосова в секунду поменяло их с Галей местами. И, если раньше в позиции униженного и оскорбленного находился, как думал Круглов, он сам, то теперь все было кардинально противоположно. - Галь, прости, - чуть потоптавшись на месте, полутоном сказал он. Во взгляде Рогозиной была пустота и… боль. Чуть стиснув зубы, она тихо, но отчетливо произнесла: - Идите работайте, товарищ майор! Круглову показалось, что у Гали даже плечи как-то осунулись. Он провожал ее взглядом до рабочего стола, пока она не вернулась в свое кресло, в надежде, что получится ухватиться словом или полувзглядом за что-нибудь и исправить ситуацию, но Рогозина демонстративно открыла рабочий блокнот и, сверившись с какой-то записью, начала набирать чей-то номер телефона. Он тихо вышел. День был испорчен окончательно.
