Точка невозврата.

      Рогозина в нетерпении сдвинула брови, ожидая когда сотовый оператор соединит ее с Соколовой. Наконец, после нескольких гудков, на другом конце послышался голос Юли:       — Да, Галина Николаевна.       — Юля, ну что?       — О, тут целая эпопея с этим Антиповым, — на заднем фоне раздался звук автомобильного сигнала, — Себе подуди!       — Юля!       — Извините… Если коротко: официальный ответ они будут давать так долго, что все концы по этому делу успеют опустить глубоко в воду.       Рогозина ухмыльнулась:       — Этого следовало ожидать. Военные делают вид, что очень скорбят и заинтересованы в скорейшем поиске преступника, но сами при этом не хотят быть максимально откровенными.       Соколова шумно выдохнула в трубку, словно бежала, и в туже секунду Рогозина услышала звук открывающейся сигнализации казенного «Nissan».       — Юля, что они сказали по поводу контракта по закупке?       — Антипов занимался этим вопросом совместно со своим заместителем — Петрушиным Олегом Дмитриевичем. Сейчас он находится в расположении части, готовится к отправке личного состава. Принял, так сказать, руководство вместо почившего начальника.       — Ожидаемо, — пространственно прокомментировала Рогозина, — и какая сумма была в контракте?       С тихим урчанием завелся двигатель внедорожника.       — Большая, Галина Николаевна. Точную сумму мне назвать отказались, ссылаясь на то, что эта информация «Для служебного пользования», но предположительно больше сорока миллионов рублей.       — Есть за что умереть. Хорошо, выезжай в часть, попробуй поговорить с этим заместителем.       — Уже еду.       Рогозина отключилась как раз в тот момент, когда в дверь тихонько постучалась Антонова:       — Галь, можно?       — Конечно. Причину смерти можно не спрашивать?       Валя слегка улыбнулась и развела руками:       — Травмы, несовместимые с жизнью, полученные в результате падения с большой высоты. Ребра, позвоночник и грудина, разрыв легких, аорты, пищевода…       Рогозина молча закивала:       — Все понятно.       — Он жил в этом доме?       Галя вздохнула:       — Да вот, в том то и дело, что его с этим домом ничего не связывает. Жил Антипов совсем в другой части Ореховска. Ни один из жильцов подъезда, судя по показаниям, его не знал и раньше не встречал.       Антонова поняла, что Рогозиной предстоят несколько бессонных ночей. Дело обещало быть не из простых.       — Может кофе попьем? — она попыталась вытащить подругу из глубокой задумчивости.       — Ой, Валя, — Галя резко свела брови к переносице, разрезая лоб глубокими морщинами, — какой кофе? Руководство вон звонит каждые полчаса. У Султанова, мне кажется, предынфарктное состояние, которым он непременно хочет поделиться!       Обе слегка рассмеялись внезапно сказанной шутке, что немного разрядило обстановку.       И, тем не менее, Рогозина продолжала думать, размышлять и анализировать…       Ей не давала покоя мысль о тех самых деньгах, которыми распоряжался Антипов. Без официального ответа Министерства обороны будет очень сложно установить, были ли деньги причиной столь внезапной кончины Антипова, или это совпадение, случающееся столь редко в ее практике.       Галя не любила «громкие и срочные» дела, которые периодически ей «подкидывало» руководство в лице генерала Султанова. Она не сомневалась в своей команде, в их профессионализме, настойчивости и умениях, но вся это нервотрепка, которая непременно сопровождала процесс расследования, изрядно подрывала желание продолжать заниматься любимым делом, да и здоровье в частности.       Второй причиной постоянной задумчивости Рогозиной был Круглов.       В последние дни он стал настойчивее обычного. Галя чувствовала перемены в его поведении, но даже ее колоссальный опыт в психологии не мог помочь в разгадке причин этих перемен. Круглов словно метался, был то раздражен, то наоборот — очень внимателен и обходителен. Столь частая смена настроения заместителя все чаще становилась причиной их ссор, порой даже беспочвенных, лишенных смысла.       Гале сложно было разобраться не только в нем, но и в себе самой. Несомненно, Круглов был ей близок. Он стал частью ее жизни.       Она сама поставила их обоих в жесткие рамки, резко выразившись однажды о том, что они не смогут быть вместе, потому что сама Рогозина, требуя неукоснительного соблюдения кодекса этики служебного поведения от подчиненных, не имела права давать послабление даже себе.       В такие минуты Круглов ненавидел ФЭС и «чертов кодекс», как он его называл. Будучи резким и импульсивным, он мог наговорить гадости и убежать, непременно хлопнув за собой дверью. Галя уже привыкла. Она знала, что утром он будет еще дуться, избегать ее взгляда, но уже через пару дней он «совершенно случайно» дотронется до ее руки, передавая ручку, или проведет кончиками пальцев по талии, проходя мимо. Еще через несколько дней он пригласит ее поужинать, чтобы обсудить ход расследования «в непринужденной обстановке», и да, Галя знала, что этот вечер закончится для них в одной постели. Примирительный секс будет страстным, горячим, в каких-то моментах даже с толикой боли.       Она все это знала, ибо так было на протяжении всех этих лет. Но не в этот раз…

***

      Лисицын застал Ивана в лаборатории, где последний пытался вычислить местонахождение жены Антипова.       Костя, не забыв накинуть обязательный белый халат, бросил большие прозрачные пакеты с одеждой покойного на стол и, развернувшись к Ивану, пошутил:       — Никогда бы не подумал, Ваня, что женщина с педагогическим образованием сможет создать тебе столько проблем в ее поиске.       Его укол достиг цели. Взъерошенная голова Тихонова повернулась в сторону Лисицына. Выражение лица не предвещало ничего хорошего:       — Может тогда сами попробуете, товарищ майор?!       Костя примирительно потрепал Ивана по голове, тем самым сделав его еще больше похожим на сонного домового.       — Ладно, Ваня, не серчай. Что нашел?       Тихонов неопределенно повел рукой:       — Ну, что сказать. Марина Федоровна Антипова, в девичестве Лиховец. Вдова нашего покойного полковника Антипова и знать не знает о безвременной кончине мужа.       Костя нахмурился:       — Так и не нашлась, значит?       — Нет. Судя по данным транспортной компании-перевозчика, она купила билет на междугородний автобус до Пензы и сейчас находится у какой-то родственницы в каком-то месте с ужасным сигналом сотовой сети, — Тихонов подался весь вперед, буквально ложась на край клавиатуры, — людей в космос отправляем, а у самих еще есть такие места, где телефон нужно подбрасывать, сидя на дереве, чтобы отправить банальное смс сообщение…       Лисицын рассмеялся. Ему была понятна возникшая ворчливость Ивана. Пододвинув себе стул, он опустился рядом.       Костя собирался с мыслями, думал о том, как бы поточнее выразиться, чтобы Иван понял его сразу и, непременно, правильно, без искажения смысла.       — Ваня, а можешь ли ты для меня кое-что посмотреть?       Иван закатил глаза:       — Соколова два часа провела в штаб квартире Министерства обороны, от туда никуда не выходила, сразу же после выхода направилась в расположение войсковой части, куда ее отправила руководящая длань Рогозиной…       Брови Кости взметнулись было вверх от удивления, но тут же нахмурились. Какие-то двойственные воспоминания о Соколовой не дали ему в полной мере насладиться тем, что Юля весь день исключительно работает.       — Да нет, я не об этом, — в нерешительности он закусил нижнюю губу. — Ты можешь посмотреть с кем Антипова встречалась в последние дни?       — Жена Антипова? — удивился Иван, — Ну, если только на картах Таро расклад сделать. Никакой конкретики, Константин Львович, какие именно контакты то искать?       — С Кругловым, — на одном дыхании резко произнес Лисицын.       Тихонов замер. Ему показалось, что он ослышался. Фамилия Николая Петровича прозвучала как-то внезапно, резко, словно ею только что попытались разрезать воздух.       Ваня с огромным и нескрываемым удивлением в глазах уставился на Лисицына:       — С Николаем Петровичем?!       Понимая состояние Ивана, Костя в успокаивающем жесте дотронулся до рукава его халата.       — Ваня, просто сделай это. Без шума. Так надо…       Глаза Тихонова стали еще больше. Он понимал, что происходит что-то из ряда вон. Лисицын никогда не стал бы просить о таких вещах просто так, но даже микроскопическая мысль о последствиях такого запроса пугала Ивана возможностью полного уничтожения той вселенной, которая создалась в ФЭС за эти годы.       Ваня с трудом сглотнул, будто горло схватила чья-то рука.       — А Рогозина?..       Взгляд Кости стал пронзительным и холодным. Из улыбчивого он превратился в жесткого Лисицына. Таким его Иван видел не часто.       — Она тем более не должна ничего знать!       Пальцы Кости сжали руку Тихонова так сильно, что могла позже остаться гематома, но Иван не обращал на это внимания.       Он понял, что что-то случилось. Это что-то несло угрозу или спасение. Тихонов никогда бы не поставил под сомнение честность Николая Петровича, но он также знал о порядочности и бескомпромиссности Лисицына. Это был мучительный выбор…       Между Кругловым и Лисицыным, Ваня сделал выбор в пользу Рогозиной.       — Я все сделаю.