Улыбка главы Цзян!

Стоял тёплый и солнечный день, характерный летнему Юньмэну. Идеальная безветренная погода, сопровождающая молодых господ, что спешат сквозь толпы людей. Они провожают их заинтересованными взглядами. Всё-таки, не каждый день встретишь в Пристани Лотоса двух Нефритов Лань, так ещё и с печально известным Вэй Усянем, кой ступил на кривую дорожку. От него, к слову, на данный момент слышится хихиканье. — Лань Чжань, как нам быть, - внезапно начал Вэй Ин, протягивая руки перед собой и совершенно случайно дотрагиваясь кончиками пальцев до плечей возлюбленного. — Что, если все мы останемся без глаз, увидев улыбку Цзян Чэна! Не странно, но мужчина вновь решил позабавиться, приставая к мужу с нелепыми разговорами. А вот Цзинь Лину было не до веселья. Став невольным зрителем данной сцены, его лицо скривилось в гримасе отвращения. — Нет, - серьёзно ответил Ханьгуан-цзюнь, заботливо придерживая любимого за талию. Золотой юноша вздыхает то ли от негодования, то ли от усталости и резко разворачивается на пятках от раздражительной парочки, обращает внимание на главу клана Лань. На своё удивление, тот обнаруживает на чужом лице тревогу. Скорее всего, тот не желает задерживаться на месте из-за таких пустяков, как флирт двух мужчин, а потому, с неким недовольством, произносит: — Давайте поторопимся.

***

Заклинатели приближаются к множеству деревянных построений, что выделяются на фоне обычных домов своей изысканностью. Солнце светит в глаза, немного спутывая мысли спешащих на помощь мужчин. Скоро перед ними оказывается высокая арка, вход в резиденцию, с характерным символом Юньмэн Цзян на самой верхушке – девятилепестковый лотос. Виновник торжества, глава Цзян, гостей не встречает, как это принято при прибытии важных господ. Никто не удивлён, ведь те даже не потрудились сообщить о своём намерении посетить Пристань Лотоса. Вэй Усянь притих. Создается впечатление, что он всего лишь слушает скрипящий звук досок под ногами. На самом деле мужчина мечется в грызущих сомнениях. Ноги тяжелеют, не дают их владельцу двинуться вперёд, лицо тёмного заклинателя в миг превращается в застывшую белоснежную статую, а сам он чувствует, как пересохло во рту. Мужчина и подросток, Лань Сичэнь и Цзинь Лин, оторвались от тёмного заклинателя вперёд на несколько шагов, а потому не могли заметить его подбитого состояния. Вэй Усянь глубоко вздохнул, когда почувствовал на своём плече большую мужскую ладонь. — Идём, - тихо проговорил Второй Нефрит. Лицо его, как обычно, ничего не выражает. Однако, его горячо любимый муж замечает в янтарных глазах беспокойство. Вэй Усянь слабо улыбается, тронутый заботой. В миг укутанный теплом своего драгоценного Ханьгуан-цзюня, мужчина расслабляется, уже куда увереннее рассматривает девятилепестковый лотос над их головами. Тем временем, Цзинь Лин уже раздражённый, специально громко топает ногами, таким образом намекает прекратить свои романтические беседы и отправляться за ним. Его глаза не хотели вновь лицезреть такую картину, ну сколько можно! Слуги удивлённо открывают рты, едва завидев гостей, на долю секунды забыв о своих обязанностях. Некоторые вовремя опомнились и немедленно вернулись к работе, а перед ними осталась лишь одна служанка. Она уважительно кланяется господам, но Вэй Усянь успевает прервать её протянутой ладонью. — Не нужно! Лучше скажите, не знаете ли, где сейчас находится- — Я знаю, где он, - сложив руки на груди, перебивает Цзинь Лин, затем самодовольно хмыкает и шагает мимо мужчины. — Ну точно его копия, - наигранно ворчит на племянника тёмный заклинатель и в этот же момент, где-то совсем близко, слышится смешок на такое точное высказывание. Он принадлежал никому иному, как главе ордена Лань. Два заклинателя, оставшиеся рядом, подозрительно покосились на него, но не вымолвив ни слова, отправились догонять племянника Цзян Ваньиня. Лань Сичэнь тоже поспешил за группой. По обе стороны от деревянного мостика, ведущего к покоям главы ордена, открылись заросли редчайшего и красивейшего цветка. Лотосы – настоящая драгоценность Юньмэна, сейчас как раз то время года, когда растение показывает себя во всей красе. Это было завораживающее зрелище, которым успевают насладиться непривыкшие к таким видам Нефриты Лань. Но увы, их любования были прерваны голосом Цзинь Лина. — Дядя!! – отчаянно завизжал юноша, ударяя кулаком по двери. Вэй Усянь расхохотался, прислоняясь плечом к стене, а потом замечает непонятливый взгляд братьев Лань. — Он запер дверь, когда Цзинь Лин постучался пару раз, - говорит сквозь мелкие запинки бывший Старейшина Илина, заливаясь новой волной смеха. Ханьгуан-цзюнь вздыхает, в то время пока Лань Сичэнь пребывает в неком замешательстве. Странная ситуация. — Молодой господин Цзинь, позволите? – спрашивает разрешения Цзэу-цзюнь и сразу получает одобрительный кивок, подходит ближе к деревянной дверце. — Глава Цзян, если вы не желаете нас ви… - внезапно слышится звук, похожий на щелчок, а далее следует тихий протяжный скрип. - ...деть. Цзинь Лин: — ... Вэй Усянь: — … Лань Ванцзи: — … Открыто. Вэй Ин в ступоре замолкает, многозначительно выгибая одну бровь, а золотой племянник главы клана Цзян теряет дар речи. Тишина повисла в воздухе, никаких посторонних звуков. Никто не решается зайти внутрь. Лань Сичэнь наблюдает за лицами своих спутников, медленно кивает головой в сторону покоев и подает знак рукой, который сразу понимают присутствующие, они остаются стоять на своих местах. Цзэу-цзюнь же, со всей своей присущей легкостью приоткрывает дверь шире, дабы находящиеся рядом имели возможность заглянуть внутрь. Обжигающие лучи солнца проникают в тёмную комнату через приоткрытое окно. В глаза сразу бросается деревянный письменный стол с изысканной резьбой, на котором некрасиво разбросаны клочки бумаги. Видно, сильно раздражающие Саньду Шэншоу письма. В целом, покои выглядят достаточно скромно, как для главы великого ордена. Самого Цзян Ваньиня видно за поваленной на пол ширмой, что расслабленно сидит на краю заправленной кровати и не реагирует на пришедших, будто полностью погруженный в свои мысли. — А-Чэн… - нерешительно, шепотом зовёт Вэй Ин. Цзян Чэн вздрагивает, резко поднимает взор своих выразительных, миндалевидных глаз. Взгляд его испепеляет, тонкие брови слегка хмурятся. В тот же час он прищуривается, словно пытается разглядеть лицо того, кто побеспокоил его покой. «Ничего не могло измениться.» удрученно думает Усянь, как тут же, будто слыша чужие мысли, безмятежная улыбка заиграла на губах мужчины, заставая всех врасплох. Улыбка. Улыбка главы Цзян.