Всё в порядке

Until The Ribbon Breaks – One Way Or Another Всё идёт своим чередом. Империя наркокартелей процветает через две улицы от здания наркоконтроля. Пятый сквозь начищенное до блеска стекло всматривается в сияющий и полный людьми проспект. В пятницу улица полнится смехом и жизнью. Всюду снуют пьяные девчонки, одаривающие всех желающих блёстками и отпечатками помады. Парни, зажав сигареты в зубах следуют за ними. Перебрасываются пошлыми шутками, свежими новостями о стоимости нефти и историями о том, как склеили кого-то в соседнем баре. Пятый ухмыляется, слыша, как за его спиной щёлкает замок банковского сейфа. Они в просторном и дорогом кабинете. Мебель из красного дерева, итальянский хрусталь, портьеры из самого дорогого бархата, который только смогли найти на континенте. Сейчас его временный работодатель Кросби выдвинет очередную цель для устранения. Накинет верёвку с ценником, обозначит сроки исполнения и знатно удивится, когда Пятый откажется от жёлтого конверта. Он смотрит, как у одного из баров, сверкнув мигалками, паркуется полицейская машина и представляет, в какую смешную гримасу превратится и без того морщинистое лицо заказчика. Выглянув в окно, Кросби скорее всего возьмет паузу в несколько минут и не будет говорить ничего. Он будет только громко смеяться. Так громко, что даже постучит широкой ладонью по столу, отложит вечно живущую в его рту кубинскую сигару в хрустальную пепельницу. Достанет из внутреннего кармана часы на золотой цепочке. Сверит время, фыркнет, перечеркнет одну цену на конверте, напишет новую и будет считать, что вопрос закрыт. Нет, Кросби. Ты не понял. Я не сплю уже несколько дней из-за одного только её взгляда. Так что ты можешь переписать сумму хоть десять раз, я не возьмусь. Она что-то сломала во мне, какую-то чертовски важную шестерёнку. Или она что – починила меня? Скажи, что всё в порядке, что Я САМ в порядке. Скажи, что меня не нужно было чинить. Скажи, что пуля в концертном зале вошла в моё тело и я сейчас под капельницами, в коме. Потому что я чувствую себя до смешного живым. В этот раз он уж точно не сдержится и назовет Пятого идиотом. Снова фыркнет, опять перепишет цену на конверте и начнёт вещать о женщинах, которые могут погубить одним лишь взглядом. Об исцелении и речи не идёт. О том, что всё это дурная кровь в мужском теле, которая не вовремя приливает не к тому месту и отключает мозги. О том, что женщины несут только опустошение счетов, короткие оргазмы и венерические заболевания. О том, что в он в разводе пятый или шестой раз – все его жёнушки обеспечены на три жизни вперед, да только он от этого не испытывает ни гордости, ни счастья. Особняки строятся в срок, дети воспитываются хорошенькими филиппинками, а лепнину в его новой фазенде выбирала одна из его любовниц. И все они только временные антидоты. Отвлекают от этого гнусного праздника жизни лишь на время, а потом всё снова сносно. Так что бросил бы Пятый эти бредни, посмотрел бы ещё раз на цену и не гнул пальцы. Ты что – глухой, Кросби? Я месяцами видел во сне только мертвые глаза сестры. Ждавшей меня годами, не выключая света. Готовившей пропавшему мне бутерброды. Сестры, книга которой не давала мне сойти с ума, когда вокруг была только пустыня и тишина. Долгие-долгие годы. Она умерла потому, что я это допустил. И я видел её месяцами. А теперь перестал. Кросби, конечно же, посмотрит на Пятого как на сумасшедшего. Пробормочет что-то про юный возраст и утраченные амбиции. Скажет что-то про то, что координаты этого офиса будут неизменны ещё очень долго, да только посмей Пятый вернуться, платить ему будут вдвое меньше. Мне не нужны деньги, по крайне мере – не сейчас. Мне не до твоих зайчат, которые задолжали тебе денег, тонну кокаина или жену. Мне не до твоих врагов, которые порезали твоих ребят в твоём районе. У меня в голове что-то ломается с оглушительным треском, ты что, не слышишь? Ты глухой, Кросби, я уже тысячу раз говорил тебе – мне пятьдесят восемь, и оттого происходящее со мной вселяет в меня ужас. – Я больше не буду работать на тебя, потому что я идиот, который не может выкинуть из головы взгляд этой взбалмошной девчонки. Железная дверь за спиной Пятого захлопывается с такой силой, что его шею обдает холодным потоком воздуха. Пятый выдыхает через нос и впервые не ощущает, как карман пиджака оттягивает какой-либо конверт. Он смотрит на двух охранников с винтовками. Они знают его и оттого даже не делают вид, что пытаются как-то уберечь помещение Кросби от проникновения. Они знают про Пятого много чего, и среди этого «много» – крайне мало хорошего. Слухи про бойню в театре в числе первых историй, которые рассказывают всем новеньким, которые пускают Пятого в эти двери не с первого раза. Они всегда думают, что он ошибся лестницей. Что он очередной представитель золотой молодёжи, который ищет дешевый секс или белую дорожку. Они никогда не верят, что он пришёл к Кросби. До поры, времени и первой крови из носа. Пятый коротко кивает и спускается вниз по лестнице из чёрного мрамора. На первом этаже располагается клуб и танцплощадка. Помещение забито до отказа; толпа, двигаясь в едином ритме надрывает глотки под любимые песни, задрав головы и не видя ничего кроме вспышек света. Пятый легко выстраивает маршрут к барной стойке. Бармен, завидев знакомого посетителя хлопает рукой по стойке, указывая на свободное место. До свежего шота, который на поверхность выставляет крепкая татуированная рука, остается несколько шагов, как какая-то девушка задевает Пятого плечом. – Ох, прости! – она, вцепившись в его локоть, свободной рукой проходится по его плечам. Её расшитое блестками платье призывно вбирает в себя свет софитов и выбрасывает сотни солнечных зайчиков. Пятый кивает, принимая извинения и слегка хмурясь от такого вольного нарушения зоны комфорта, как вдруг девушка, выпустив его пиджак и уже почти отвернувшись кричит: – Кэй, черт возьми! Пока я доберусь до тебя в этом клубе, я... Дальше Пятый не слышит ничего. Весь танцпол на долю секунды перестаёт существовать. Потому что прямо перед ним в пяти метрах, Кэй проводит по своему телу руками, прикрыв глаза. Кончиками пальцев она цепляет ткань чёрного бархатного платья, слегка выгибается, ловя ритм музыки. Девушка, которая задела Пятого, наконец хватает Кэй под руку, вырывая из забвения. Что-то шепчет ей на ухо размахивая маленькой сумочкой. Мелодия в колонках сменяется, зал погружается в полумрак и сердце Пятого пропускает несколько ударов. Он фокусируется на тонком красном луче, который скользит по телам танцующих, и внезапно замирает в районе сердца Кэй. Взмах ресниц. Она поворачивает голову в том направлении, которое указывает её подруга. Тут же определяет в толпе Пятого, узнает его и, после короткой заминки, её губы растягиваются в неуверенную улыбку. Такую искреннюю, что Пятый чувствует, как по телу проходит дрожь, которая скручивает все его нутро в тугой узел. Сплошная безостановочная катастрофа. Она словно в замедленной съёмке поднимает руку вверх, очевидно для того, чтобы помахать ему. Красная точка, скользнув по её ладони снова замирает на сердце. Тело Вани отшатывается назад, она роняет скрипку и килотонны генерированной энергии рассыпаются в пыль. На белой ткани расцветает кровавый пион. Тонкий луч лазера винтовки чуть дрожит, будто раздумывая в какую точку лучше направить пулю. Тело Пятого действует на автомате. Не рассчитав расстояние, он выныривает из вспышки, сталкиваясь с Кэй нос к носу. Она вскрикивает от испуга, и отступает назад, цепляясь за его плечи, сминая ткань пиджака. Антураж концертного зала исчезает, стягивая болезненную пелену с его лица. Оставляя Пятого наедине с испуганными глазами Кэй. Их тела проделывают короткий путь к усыпанному конфетти полу. Толпа вокруг них расступается, взирая с удивлением. Кэй щурится от боли, а Пятый понимает, что хлопок выстрела потонул в общем шуме. Одной рукой он упирается в пол рядом с лицом Кэй, другой крепко сжимает её ребра. Пальцы утопают в приятном бархате. Они тяжело дышат. Его взгляд мечется от её лица к груди и обратно. Ткань платья выглядит нетронутой, Кэй – испуганной, но живой. – Что ты… Кэй обрывает саму себя на полуслове. Какой-то парень в белой футболке подхватывает Пятого под локоть, поднимая. Пальцы Пятого скользят по её рукам оставляя обжигающие следы. Ей помогает подняться проходящая мимо официантка. Убедившись, что с Кэй всё в порядке, сотрудница перехватывает пустой поднос поудобнее и растворяется в толпе. Мир, позабыв про них, продолжает раскачиваться в танце, утопая в блестках и дыме. Парень, чуть склонившись к уху Пятого пытается что-то растолковать, активно размахивая руками. По танцполу россыпью гуляют десятки острых красных лучей, диджей вовсю тестирует новую установку лазерного шоу. Догадка моментально ошарашивает Кэй. Она, потирая ушибленный локоть отрывает взгляд от алого пучка света и переводит его на Пятого. Её подсознание срабатывает молниеносно. Отделяя зерна от плевел, расталкивая в стороны волны радостных, влюбленных и пьяных эндорфинов она наконец натыкается на испуг. Зародившийся из него страх, сжимает не такое уж и прочное сердце, заставляя его биться где-то в районе горла Пятого. Парень, стоящий рядом с ним очевидно понимающий, что Пять едва ли его слушает, ощутимо толкает последнего в плечо. Кэй хватается за чужую эмоцию, привлекает внимание Пятого, едва заметно качает головой и не прерывая зрительного контакта протягивает руку сквозь танцующих людей. Его горячие пальцы переплетаются с её. Спустя секунду в лёгкие прохладной волной врывается ночной воздух. Кэй сгибается пополам и оперившись ладонями в колени делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Они в узком переулке за клубом. Каменные стены оклеены десятом плакатов, которые вещают о скорых концертах одной из местных панк групп. Несколько уличных котов, восседающих на стоящих неподалёку мусорных баках, с любопытством рассматривают парня в строгом костюме и девушку в платье. Их укромный угол освещают фары паркующейся машины. – Пятый... – Кэй выпрямившись делает шаг к парню. – Не смей даже думать об этом, понятно? – Пятый отворачивается от её прямого взгляда. – Я не... – удушливый спазм заставляет её замолчать. Пятый, не глядя на неё, двигается к выходу из переулка. Кэй теряет время замявшись. Из-за неприметной двери для персонала доносятся приглушенные звуки баса, а в сердце заведения на барной стойке дожидается недопитая маргарита. Её эмпатическое чутьё почти теряет след из досады и практически отступившего испуга. Пятый давно растворился за поворотом в толпе людей, разгуливающих по одной из самых барных улиц города. Кэй зябко передергивает плечами и следует за Пятым, надеясь, что одной из её подружек хватит ума забрать оставленный в клубе клатч. Обходя неровности битого и старого асфальтового покрытия, она поворачивает на основную улицу и ту же попадает в плен чужих и грубых рук. – Ангелы теперь не падают с неба, а появляются из темноты? Мужчина выше на две головы обдает её несвежим дыханием. Кэй вскидывает брови. Человек в потертой джинсовке и кепке с эмблемой пивного бара не спешит отпускать её. – Нужна ли тебе компания, крошка? – он поглаживает большим пальцем её плечо. – В два счета пробью вам отверткой щеку, если вы прямо сейчас не отстанете, – Кэй кладет руку поверх пальцев мужчины. Она фиксируется на похоти, которая лениво течёт по венам незнакомца и связавшись с его сознанием тут же выталкивает на поверхность остатки впитавшегося в нее испуга в клубе. Мужчина, ощутив непонятно откуда взявшуюся тревогу внутри своей головы слегка отталкивает Кэй от себя и отступает. – Что ты... – Хорошего вечера, сэр, – Кэй вскидывает подбородок, обходит мужчину. Похлопав мужчину по плечу, оставляет ему в сознании щепотку страха, приправленного растерянностью. Кэй ускоряет шаг, стараясь затеряться в толпе. Пройдя несколько метров вперёд она замечает знакомый затылок. – Пять! – окликает его Кэй. Парень не оборачивается, но она с удовлетворением замечает, что шаг его становится чуть короче и медленней. Кэй цокая каблуками лавирует между шумными компаниями. Стараясь не потерять прямую спину в пиджаке среди вереницы неона, смеха и криков, она, едва не споткнувшись, налетает на молодого парня с бутылкой пива в руке. – Чёрт, прошу прощения, – бормочет она. – О, вы в порядке? – парень придерживает её за локоть. Пространство внутри её головы заполняет неподдельное любопытство и Кэй, слегка смутившись в который раз за вечер, отступает. Тёмная бутылка вишнёвого пива почему-то вновь заставляет её прокрутить сцену в клубе. Столкновение, падение, взгляд. Было в нём что-то такое, что не дает ей покоя. Она уже видела это, несколько вечеров назад, в его комнате. Прямо перед тем, как он позволил ей упасть на колени оставив одну. – Да, я такая неуклюжая, – она отмахивается и переводит взгляд за спину парня. Неподалеку у самой лестницы в подземку стоит Пятый. – Что ж, ещё раз прошу прощения мне... – Не хотите присоединиться? Мы здесь с друзьями в китайском ресторанчике Чу, – парень делает шаг в сторону, скрыв тем самым хмурого Пятого. – Я Джейкоб, кстати. Но можно просто Джей и... – Кэй-си, – она пожимает руку, блокируя чужие эмоции. – Приятно познакомиться, но компания это не про меня. По крайней мере не сегодня. Она улыбается и обойдя немного удивленного парня следует к Пятому. Подойдя ближе Кэй внезапно ощущает огромную усталость. Она накатывает на неё волнами. Заставляет заныть каждую клеточку в её теле. Пятый уже не смотрит на неё, отвернувшись в сторону кричащего широкого шоссе, по которому непрерывным потоком скользят желтые машины такси, он гоняет между пальцами железную монету. Кэй останавливается прямо напротив и сканирует его профиль долгим и цепким взглядом. Уже привычные тени бессонницы под глазами, острые скулы, напряженные губы. – Как насчёт привет? – спрашивает она, переступив с ноги на ногу. Пятый фыркает и усмехается. Билборд установленный прямо над входом в метро сменяет рекламу. Теперь вместо постера нашумевшего фильма на них взирает блондинка с пышными губами. Она рекламирует страхование жизни. Кэй ухмыльнувшись, думает, что ни одной страховки в мире не хватит, чтобы восстановить привычное течение жизни в Академии. – Мне холодно, – выдаёт Кэй после минутного молчания. Это логическое замечание приносит ей немного спокойствия, словно снимая напряжение. – Значит, время идти домой, – Пятый кивает в сторону освещенного тёплым светом спуска в подземку. Они словно знают друг друга целую вечность. И это впервые не пугает её. Не запускает в ней бесконечно долгий анализ ситуации, не заставляет её интуицию взбеситься. Словно все датчики тревоги отключаются разом. Кэй спускается вниз, не сказав Пятому ни слова. Просто чувствует, что он идёт за ней. Усталость тяжело бьет ей в затылок и большего всего на свете ей мечтается поменяться с Пятым способностями, чтобы в два счета оказаться дома и рухнуть в клубок из одеяла и простыней. Она не спрашивает, зачем он идёт за ней. Просто молча позволяет ему приложить карту к сканеру и провести её через турникеты. Они равнодушно наблюдают, как эскалатор поднимающийся наверх рождает бесконечно смеющуюся толпу в платьях и жакетах. Кэй ступает на движущиеся вниз ступеньки, крепко обхватывает резиновый поручень и прикрывает глаза. Это же даже не твоя усталость, Пять. Не твоя же? Наконец-то устала я сама? Туман обволакивает её сознание. В плотной завесе тонет механический звук ступенек, подъезжающих поездов и взрывы хохота толпы. И она не находит сил чтобы оттолкнуть в сторону десятки серебристых нитей, которые словно щупальца огромного спрута окутывают её сердце. Красный лазер без раздумий определяет цель и секунду спустя на белом пиджаке Вани расплывается темное пятно, а сама она начинает медленно оседать на пол. Мы все потеряли, мы не справились ни с чем. Эллисон падает на колени, трясущимися руками пытается расстегнуть пуговицы на пиджаке Вани, пачкаясь кровью. С оглушающим хрустом ломается шея одного из агентов комиссии времени, Пятому даже не нужно прикладывать много усилий. Хруст, щелчок и мужское тело тяжёлым мешком падает на пол. Нити лазеров скользят по блестящим телам, Кэй улыбается. Клаус буквально заносит ногу над ямой в земле. Губы Вани раскрываются в удивленном вдохе. Красный свет оставляет кровавый мазок на лбу Кэй. Приклад винтовки крошит череп другого агента комиссии. Острый луч останавливается на её сердце. Звук выстрела прерывает мелодию скрипки. И всё погружается в тишину. Обжигающее прикосновение к шее заставляет туман под её веками расступиться, серебристые нити ослабляют хватку и словно замирают в предвкушении. Пятый с абсолютно непроницаемым выражением лица набрасывает на её плечи пиджак, хранящий тепло его тела. Она не оборачивается. Не может заставить себя даже слегка повернуть голову. Кэй изо всех сил пытается сморгнуть остатки тумана, а расстояние до твёрдой и не двигающейся поверхности кажется ей бесконечным. Пятый тем временем лёгким движением собирает её распущенные локоны в кулак и вытаскивает их из плена пиджака, бросая в свободное падение по закрытой тканью спине. Тело прошивает энергетической волной, которая заставляет кровь в венах закипеть. Серебристые нити лопаются и исчезают так же быстро, как и появились. Жар вспыхивает внутри её тела, усталость отступает. Кэй облизывает пересохшие губы, пытаясь усмирить свободное и тут же взбунтовавшееся сердце. Окончание недавнего вечера пролетает перед её глазами словно фильм в перемотке. Когда Пятый наконец перестаёт её касаться, она понимает, что не дышала всё это время. Кэй с огромным облегчением сходит с движущейся лестницы. Твердая поверхность под ногами дает ей ощущение контроля. Однако дискомфорт нарастает, когда проходящий мимо парень, скользнув недвусмысленным взглядом по её телу громко присвистывает. Судя по его в миг изменившемуся выражению лица, он тут же заталкивает свой язык куда подальше, потому что натыкается на Пятого. Она игнорирует этот жест, сворачивая в ближайший проход к платформе. Остановившись перед белой линией, она что есть силы кутается в пиджак. Прячет руки в рукава, скрывает под тканью абсолютно не глубокое декольте, перебрасывает волосы на одну сторону. Пятый стоит рядом, их плечи соприкасаются, и она пытается унять желание взять его за руку. От осознания того, что стоит ей немного протянуть пальцы и она тут же наткнется на его руку, кружится голова. Поезд, вместе с потоком ледяного воздуха, прибывает на станцию, и Пятый, не дожидаясь его остановки, делает маленький шаг вперед. Кэй инстинктивно протягивает руку и переплетает их пальцы. До самого входа в железное нутро одного из серебристых вагонов она чувствует, как кончики пальцев правой руки покалывает от исходящего от его ладони тепла. Пятый становится в угол между никогда не открывающимися дверьми и боком сидений. Кэй следует за ним и встав напротив цепляется за пластиковый поручень. Надпись на стекле гласит: не прислоняться. Её сознание делает очередной резкий эмоциональный поворот и усталость почти сбивает её с ног. Желание опуститься на колени и заплакать возвращается к ней. И Кэй почти сдаётся, слегка поджимает губы, сдерживая зарождающийся внутри всхлип. Наложение стольких эмоций окончательно выбивает её из колеи, впервые за очень много лет, она чувствует, что не справляется. Кэй уставившись на одну из белых пуговиц на рубашке Пятого пытается привести себя в порядок. Поезд наконец трогается с места и несколько секунд спустя яркость платформы сменяется землистыми стенами покрытыми фосфоресцирующими жилами. Равномерный гул заглушает все немногочисленные звуки разговоров в вагоне. Кэй до хруста в костяшках сжимает поручень и продолжает зло всматриваться в грудь Пятого, умоляя свои мысли остановиться и замолчать хотя бы на несколько секунд. Упрашивая саму себя подумать о простой матовой пуговичке, которую, несомненно, отлили на каком-то огромном заводе, который работает только с переработанным пластиком, потому что они все живут на планете, которая заботится о... Он сдергивает защитный шлем с полу живого агента. Его взгляд бесцельно мечется по потолку концертного зала, а из носа хлещет кровь. Пятый, и глазом не моргнув, приставляет дуло винтовки к широкому лбу и, надавив, спускает курок. Кровавый салют разлетается по дощатому полу. В чашку кофе выливается двойная порция виски. Даже не глядя. Пьяный Клаус сидит, прислонившись спиной к кафельной стене душевой кабины. Лезвие армейского ножа вонзается между рёбрами по самую рукоятку. Мы все потеряли, Пять. Вишня считается очень качественным материалом. Ты веришь в это? Стены, исписанные десятками формул, стопка газет на углу стола, косяк двери испачкан его собственной кровью. Трагическая череда смертей в Академии Амбрелла. Сплошное непонимание происходящего. Хохочущий Кросби. Полные боли глаза Клауса. Бегущая по лестнице Клэр. Кэй в воспоминании Пятого медленно поворачивает голову и её глаза расширяются от ужаса. Она проходится взглядом по каждой доступной ей ране. Как же ноют виски. Матовая пуговица, которую бережно пришили где-то... – Кэй. Она поднимает на Пятого полные слез глаза. Поезд вновь трогается с места. Безжизненный голос из динамиков отсчитывает до нужной им остановки четыре похожих друг на друга станции. Пятый смотрит ей в глаза, а она закусывает щеку изнутри стараясь не заорать. По его лицу видно, что ему совсем не нравится, что он прочитал в ней. Пятый поджимает губы, копируя её мимику. – Кэй. Кэй мотает головой из стороны в сторону, собирается отступить на несколько шагов или вовсе сбежать в другой вагон. Не говори ни слова. Я просто на краю эмоциональной пропасти. Несколько горячих слез срываются вниз по её щекам, и она уже почти делает шаг назад. Пятый опережает её, не даёт обернуться в бегство или сказать что-то не то. Он, слегка прихватив лацканы своего же пиджака притягивает её к себе. Кэй повинуется этому порыву и через секунду оказывается в кольце крепких рук. Пятый скользит пальцами по её талии под пиджаком, дает ей немного времени чтобы осознать произошедшее, а после устроиться в его руках поудобнее. Она не может противиться этому, всё её нутро вдруг вскидывается и начинает тянуться к этому непонятно откуда взявшемуся клубку тепла. Кэй жмётся лбом к его груди, мнет рубашку на спине и старается не зарыдать. Когда Пятый кладёт свой подбородок на её макушку она вдруг замирает. Ей кажется, что они несутся на скорости 200 километров в час абсолютно без тормозов. А спокойствие тем временем словно медовая патока растекается от её головы вниз по телу создавая яркий контраст. Она позволяет своим пальцам расслабиться и скользнуть чуть ниже по спине Пятого, будто поглаживая. Сдаваясь и принимая такую нужную ей сейчас поддержку. Кэй жмурится, надеясь, что конец никогда не наступит. – Я же просил тебя этого не делать, – Пятый звучит очень тихо. – Я не... – Кэй тут же начинает ворочаться, хочет поднять голову, посмотреть на него и сказать правду. Она утратила контроль, не смогла поставить блок, и вот они здесь. На месте крушения. Выехали на встречку, снесли ограждение и вылетели с моста в пролив. Погребены под такой толщей воды и эмоций, что он-то, может и всплывет, а она – наверняка камнем пойдет ко дну. – Молчи, – просит Пятый. – Ради всех святых, Кэй, молчи. И никогда больше так не делай. И она замолкает. Окончательно отдаётся этой баюкающей тишине, в которую он так ловко её заворачивает. Спустя какое-то время, когда безликих остановок становится на три меньше она ощущает, как Пятый расслабленно выдыхает. И она готова поставить все деньги мира, что ему сейчас так же спокойно, как и ей. Потому что не осталось ничего кроме них двоих. Ни серебристых линий, ни тёплых лучей, ни алых бутонов. Только они. И Кэй бы обязательно сорвала свой джек-пот, если бы могла аккуратно повернуть голову в сторону и увидеть в отражении надпись: не прислоняться и парня. Парня, который обнимает её с закрытыми глазами. Обнимает и улыбается уголком рта.