Вечная Ночь

— Нет, ты снова слишком затягиваешь, — Рейстлин взмахом руки остановил ученика, подходя ближе. — Здесь не нужна пауза, ты сразу сбиваешься и забываешь слова. Делай медленней, пока не надо никуда торопиться. Смотри.       Архимаг легко провёл пальцами по воздуху, плавно, будто коснувшись струн музыкального инструмента. Шелестящий шёпот напоминал мелодию, спокойную, мягкую, оставляющую тонкие золотистые линии, сияющий даже в светлой комнате узор. — Ничего сложного. Попробуй ещё раз. — Не получится, шалафи, — в который раз за день вздохнул ученик, опуская руку. — Я пробовал уже сотни раз – ничего не происходит. Я не смогу. — И почему, интересно мне узнать? Что ты чувствуешь? — Ничего… — эльф на секунду замер под пристальным взглядом золотых глаз, но почти сразу тихо усмехнулся, продолжая: — Почти. По крайней мере, не так, как раньше. И не могу ничего сделать. — По-твоему, это повод сдаваться? Забыть о магии навсегда? Тебе ли не знать, что надо очень, — архимаг легко коснулся щеки эльфа, привлекая внимание, — очень постараться. — Я понимаю, шалафи… Но всё равно не могу. И не смогу. — Продолжай, — оборвал его учитель, снова отходя к стеллажу. — Пока не получится. Вперёд.       Даламар тихо вздохнул, снова стараясь сосредоточиться. Увы, этот урок вновь не оборвётся с наступлением темноты. Рейстлин ясно дал понять, что не отпустит ученика, пока не увидит хоть что-то. А с такими успехами скорее он, Даламар, упадёт от усталости, а не проклятое — такое простое — заклинание соизволит наконец получиться. Хоть с каким-то успехом.       Слова заклинания медленно растворились в сухом пыльном воздухе библиотеки, но эльф даже не открыл глаза, заранее зная результат. Снова ничего. — Ты слишком много думаешь не о том, о чём надо, — Маджере нахмурился, покачав головой. — Ничего и не выйдет, если заранее верить в провал. Ещё раз. — Предпочитаю не верить в лучшее – так хоть не буду разочарован, — тихо рассмеялся ученик, в бессмысленном жесте приподнимая руку. — И очень зря, Даламар, это тебя и подводит. В этот раз всё бы получилось. — Шалафи, не надо, я знаю, — вздохнув, эльф открыл глаза, скривив бледные губы в подобии улыбки. — Тогда вперёд. Ещё раз. Пока не получится.       Пока не получится. Он будет пробовать снова и снова, пока наконец не почувствует, что магия послушна ему. Пока не сможет вспомнить.       Слова уже давно кажутся бессмысленными, потерявшими свою силу, ставшими будто сухими и безжизненными. Заученные, повторённые сотни раз, они начинают раздражать, и Даламару кажется, что это заклинание он будет помнить до конца дней. Когда оно наконец получится. — Уже лучше, — архимаг легко улыбнулся, глядя как ученик в неверии смотрит на едва заметные золотистые линии. Но тёмный эльф не обратил внимания на его слова и вновь вскинул руку, не веря в свой успех. — Гораздо лучше. Но теперь тебе следует отдохнуть, Даламар.       За окном давно сгустилась ночь, мягким бархатом укрывая город, но ученик не был готов бросить занятие. Не сейчас, когда слабая мерцающая нить наконец прочертила воздух. — Оно должно получиться. Теперь должно. — Иди, — коснувшись плеча ученика, Маджере чуть сжал руку, не позволяя закончить. — Продолжишь завтра, сейчас достаточно. — Но шалафи… — Нет. Не сейчас. — Как скажешь, — эльф покорно опустил голову, чувствуя жгучую обиду. Почему именно сейчас, когда у него хоть что-то вышло, надо прекратить? Почему нельзя продолжить, справиться с этим ненавистным заклинанием, избавиться наконец от него? — День был длинным, Даламар, отдохни. Не к чему сейчас мучить себя.       Рейстлин вложил в руку ученика книгу, вновь легко улыбнувшись: — Может помочь. Почитай, если захочешь. Доброй ночи, ученик, — Маджере чуть сжал плечо эльфа и, кивнув на прощание, медленно вышел из библиотеки. — Доброй ночи, — фыркнул ему вслед эльф, откладывая книгу подальше. Подождёт, сейчас не она нужна. — Доброй ночи.

***

— Даламар, — эльф вздрогнул, резко подняв голову. — Ты здесь ночевал? — А? Да. То есть нет. То есть не ночевал, — ученик поднялся с кресла, поведя рукой по волосам, пытаясь хоть как-то их убрать. — Я просто… — Вновь ослушался меня, — Рейстлин хмыкнул, скрестив руки на груди. — Или не спал всю ночь, пытаясь отработать заклинание, чтобы утром показать мне. Как тебе больше нравится? — Да, шалафи, — эльф вздохнул, бросив виноватый взляд на учителя, но тут же поднял голову, улыбнувшись: — Но у меня получилось! Правда получилось хорошо! — Верю. Только вот есть одно маленькое «но», — усмехнувшись, Маджере коснулся подбородка ученика, заставив его посмотреть ему в глаза. — Которое, однако, всё портит. Мне кажется, я ясно дал тебе понять, что не нужно сейчас пытаться довести всё до идеала. Что пока твои силы не восстановились, и есть шанс, что ты не сможешь больше колдовать, если сейчас отдашь всё на маленькое заклинание. Я ведь говорил тебе об этом? — Говорил, — Даламар на секунду прикрыл глаза, закусив губу. — Но шалафи, я… — Поступил как глупый мальчишка, а не ученик великого чёрного мага. Я рад, что у тебя получилось. Но в следующий раз было бы очень хорошо, если бы ты слушал учителя и делал так, как он скажет. — Хорошо, шалафи, — эльф покорно опустил голову. — Я постараюсь. — Очень на это надеюсь, ученик, — Рейстлин махнул рукой, опустившись в кресло. — Давай показывай, горе моё, что у тебя получилось.       Даламар радостно улыбнулся, поднимая руку. Ему казалось, что теперь всё станет как прежде, что учитель забыл — или хоть сделал вид, что забыл — обо всех сказанных словах, обо всём, что было. И пусть боль ещё оставалась глубоко внутри, от неё можно скрыться, оставить вдали.       Просто забыть о ней.

***

Шёпот становится громче, оглушая, заставляя зажмуриться и закрыть уши, чтобы хоть как-то скрыться от него; кажется, что он преследует, смеётся над ним, издеваясь, не давая скрыться. Он бежит, бежит, сам не зная куда, уже не помня цели, один среди бескрайней серой равнины, теперь навсегда один, беспомощный, слабый, уже почти не помня сам себя. Он лишь знает, что должен продолжать путь, найти что-то, — или кого-то? — что сможет вывести из этого кошмара, бесконечного повторения одних и тех же действий, круга времени, в который он сам себя поймал, и который с каждым мгновением становится уже, желая в конце оставить его мёртвой статуей, вечным стражем этого места.       Даламар проснулся от собственного крика, чувствуя, как бешено колотится его сердце, словно пойманная птица в клетке. Опять, опять этот сон, он повторяется каждую ночь, кажется неизменным, но эльф чувствует, что это не так. Кольцо сжимается, и скоро посмевший нарушить покой пустоты, посмевший забрать у неё такую желанную жертву, навсегда останется там заместо неё. Жизнь за жизнь.       Босые ступни касаются ледяного пола, и эльф вздрагивает, быстро поднимаясь и накидывая мантию. Скорее, надо скорее уйти от холода тёмной пустой комнаты, забыть об этом кошмаре. Раньше помогало, поможет и теперь. Должно помочь.       Коридор башни встречает его ледяным дыханием ветра, неуютной тишиной, в которой такими громкими кажутся шаги ученика, словно не один он сейчас идёт среди тьмы, словно те существа из пустыни крадутся следом, даже теперь не прекращая преследование. Даламар срывается на бег, уже не разбирая дороги, не видя ничего, желая лишь скрыться от них, убежать от этого кошмара.       Такая знакомая дверь возникает перед взглядом, и ученик едва успевает остановиться, тяжело переводя дыхание. В голове бьётся лишь одна мысль: спастись, не важно где, не важно, какой ценой, лишь бы они оставили его, лишь бы всё это прекратилось. — Твои шаги, ученик, можно было услышать из самого Палантаса, — неожиданно прозвучал знакомый насмешливый голос, и дверь медленно открылась, приглашая эльфа зайти. — И уж точно они разбудили даже мёртвого. — Шалафи… прости меня, — Даламар медленно шагнул в кабинет, оглядываясь, будто боясь увидеть сотни тварей, готовых тут же броситься на него. Голос эльфа предательски дрожал, хоть он и не хотел показать своего страха. — Я не хотел тебя беспокоить. — Я заметил, — Рейстлин усмехнулся, легко взмахнув рукой, зажигая свечи. — Что у тебя случилось? — заметив его дрожь, Маджере нахмурился, подходя ближе к сжавшемуся всем телом ученику. — Даламар. — Кошмар… всего лишь кошмар… — эльф сполз на пол, цепляясь пальцами за длинные чёрные пряди. — Пустыня. Снится мне каждую ночь. Она хочет забрать меня вместо тебя. Шалафи… пожалуйста… помоги… я не смогу так. Не смогу…       Ученик зажмурился, сдерживая слёзы, стараясь успокоиться, не желая даже теперь казаться беззащитным, хоть раз справиться самому. Судорожно вдохнув, Даламар почти неслышно продолжил: — Она заберёт меня, я чувствую. Она злится. Я забрал у неё то, что почти было в её власти, но сам попал в ловушку. Не справился. Круг сужается, она скоро поглотит меня, заберёт окончательно, она… — голос эльфа сорвался, и он почувствовал горячие руки, обхватывающие его. Слишком реальные, чтобы это было правдой. Ласковые прикосновения тонких пальцев к голове казались такими настоящими, что ученик истерически рассмеялся, постаравшись отстраниться от продолжения кошмара, этого сна. Нет, они не могли добраться до учителя, он забрал его, он заплатит за это… — Тише, ученик, тише, — шелестящий голос учителя, знакомый, но такой непривычно-ласковый, заставляет Даламара резко распахнуть глаза, лишь на секунду, чтобы убедиться в нереальности происходящего, чтобы развеять этот кошмар, наконец проснуться.       Видение не исчезло, не появился насмешливый шёпот, и эльф вцепился в мягкую ткань мантии, не желая отпускать учителя, продлить это мгновение ещё хоть немного.       Рейстлин и сам не знал, что заставило его так поступить. Раньше бы ему было всё равно. Лишь ещё одно воспоминание, лишь ещё один человек, ушедший ради цели. Что ему эта жизнь? Раньше. — Я боюсь, шалафи, — тихий, срывающийся голос ученика отвлёк Рейстлина. — Я не хочу уходить туда, но она заберёт, не оставит. Я не хочу уходить сейчас, — слова эльфа казались ему самому сейчас глупыми и наивным, но он уже не мог остановиться, чувствуя жгущие кожу солёные дорожки слёз. Маджере вздохнул, сильнее прижимая ученика к себе. — Я не отдам тебя ей. Обещаю, что смогу защитить. Не плачь, Даламар, прошу, — архимаг легко поднял за подбородок голову эльфа, заставляя посмотреть в глаза. — Ты веришь мне? — Рейстлину казалось, что он успокаивает маленького ребёнка, давая ложную надежу на то, чего никогда не случиться. — Скажи мне, Даламар.       Ученик закрыл глаза, чувствуя, как последняя слеза, обжигая кожу, скатывается по щеке. Сейчас хотелось скрыться, убежать, лишь бы не отвечать на этот вопрос, наконец сказав без лжи, нельзя теперь ответить иначе. — Верю, — почти неслышно прошептал эльф, сильнее зажмурившись. — Я верю тебе, шалафи.       Тихо-тихо стало в башне на мгновение, и эльф почувствовал прикосновение тонких горячих губ, осторожное, нежное, неуверенное и неумелое, сметающее все мысли, оставляя пустоту в голове и тянущее чувство в желудке. Даламар подался навстречу, всё ещё не веря, сильнее цепляясь за ткань мантии, боясь отпустить, боясь, что этот миг сейчас оборвётся, оставляя его одного в пустой холодной комнате.       Ничего не исчезло, и ученик впервые за долгое время почувствовал, что сейчас точно не находится во власти кошмара. Что эти видения, страшные, мучительные — всего лишь видения, они легко растворятся в суете завтрашнего дня, не оставив после себя даже воспоминаний.