Принц и генерал

      Земли императора Чона простирались до самого моря и порождали зависть и благоговение для своих соседей. Поданные не тревожили власть жалобами и жизнь текла спокойно, рассвет империи был во всей красе и не собирался затягиваться тучами. Единственный принц знал о величии страны, которой ему предстоит служить, по книгам, урокам, что преследовали его с раннего детства и по рассказам одного верного его семье человека. Принц Уен, надежда нации, гордость матери и наследник престола. С самого детства мальчишку тянуло совсем не к политике, он был намного наивнее и легкомысленнее даже своей младшей сестры, от чего император нередко ругал его, придавая порой жестоким наказаниям, пытаясь взрастить в юноше стойкость духа. Как бы он не старался, Уен не переставал оставаться мечтателем, хотя некоторые плоды все-таки были. С возрастом его увлекла история, но на то были…несколько другие причины. – Генерал Кан, я прошу Вас всего об одной просьбе, а Вы уже боитесь. Неужели я такой пугающий? – Принц увел молодого полководца подальше от любопытных глаз служанок и завел его в любимое место во всем императорском дворце: летний сад, с теневыми деревьями, прячущих от раскаленного в это время года солнца, длинными озерами, что придавали воздуху запах свежести, укромными скамейками возле роскошных зарослей цветов, что так любила бабушка Уена и нескончаемой трелью цикад, вперемешку с пением редких птиц.       Слуги всегда описывали Уена как светлой души человека, щедрым настолько насколько позволяли ему приставленные люди, всегда несущим свет, куда бы он не приходил. Не это ли принц из сказки? Есан всегда видел его именно таким, солнечным, ярким, с некой загадкой в сияющем взгляде, с легкой хитринкой на улыбке и веселым перезвоном в смехе. – Ваши просьбы всегда удивляют меня. Вы либо спрашиваете о том, в чем намного глубже разбираются придворные учителя, либо о том, что вы знаете и без меня, – на лице Есана в присутствии принца всегда появлялась мягкая улыбка. Уен был младше его на каких-то пару лет, или даже меньше, и был полным жизни, чем разбавлял печальную ауру вокруг генерала. Юноши были как огонь и вода, полными противоположностями, нашедшими в друг другу то, что не имели сами. – Ты рассказываешь в разы интереснее, не даешь мне поучительных уроков и не сводишь все к моему долгу, о котором я и без того прекрасно осведомлен, – Уен надувает щеки, снова прыгая с обращения «Вы» на «Ты», пытаясь поймать на ошибке и генерала, но тот всегда оставался непоколебимо вежливым. Холодно спокойным. Иногда это ужасно раздражало. – Не могу вам отказывать в просьбах, – слегка замирая в душе медленно отвечает Есан. Они прогуливались по саду, у Кана руки в замок за спиной сложены, у Чона болтаются вдоль тела, то и дело поднимаясь, чтобы коснуться свежей листвы, – о чем же ваше любопытство просит вас расспросить меня на этот раз? О походах? О ваших подданных? – О тебе, – едва заметно покраснев произносит Его Высочество. Уен ускользает от взгляда Есана, присаживаясь на скамью неподалеку, приглашая Кана сесть рядом, – расскажи о себе. Где ты вырос? Как пришел в армию, где я тебя повстречал?       Редко на лице главнокомандующего проявлялись эмоции отличные от дежурной улыбки, строго взгляда или выражения полной покорности короне. Принц же владел способностью вызвать у Есана описанную выше улыбку, удивление, даже радость и, если ему везло: смех. В данную минуту ему удалось изумить генерала: губы слегка приоткрылись, не произнеся ни звука, взгляд стремительно поднялся на лицо Уена, а сам Кан замер. – Личные вопросы? Не ожидал от Вашего Высочества такой переменчивости… – юноша присаживается на скамью рядом, но на отдалении от принца, с натяжкой соблюдая приличия. От этого на лице Уена мгновенно появляется усмешка, но Кан пропускает ее мимо, – Я родился и вырос в одной из северо-западных провинций. Люди там живут за счет рыболовства, озер там больше, чем Ваше Высочество может представить. Вы с вашим отцом, долгой жизни его Величеству, бывали там много лет назад, – ведомый привычкой Есан кланяется, после чего замечает мягкий огонек печали в глазах принца, – в возрасте пятнадцати лет я был отправлен в столицу своим отцом и поступил на службу в армию. Дальше вы прекрасно осведомлены о моей судьбе.       Они обменялись взглядами, скрывающими за собой определенно схожие чувства, но боялись показать их слишком явно.       Как давно были те дни, когда Есан, будучи новобранцем, топтался в толпе таких же зеленых юнцов, когда в их подразделение прибыл сам император с юным еще совсем сынком? В тот день Кан не мог объяснить почему все смотрит в сторону юноши, что казался таким светлым и нежным… немного уставшим, но так забавно изображающим из себя серьезность. Сердце, непослушный орган, оно вздрогнуло, когда Уен, (показалось или нет?) взглянул в сторону новобранца. А Кан продолжал смотреть и не мог отвести взгляда, все тайно молясь, чтобы Его Высочество посмотрело на него еще раз. — Это же принц Уен? – шепотом спрашивает какой-то мальчишка справа от Есана и тот невольно навострил уши. — Точно, слыхал он добр так же, как и красив. О, Есан, неужели успел пасть перед его мордашкой?       Кан только цыкнул на него, толкнув плечом, за что тут же получил недовольный взгляд от капитана и наряд вне очереди за нарушение дисциплины… Но это меркло на фоне гулко грохочущего сердца в груди и только одной мысли: «Уен… его зовут Уен». Уен тоже помнил те дни, помнил и новобранца с живыми глазами, что звездой горели среди ровных рядов прибывших солдат. Как сейчас помнит строгость отца, которая в детстве ощущалась наиболее четко. – Отец, неужели, мы должны присутствовать на каждом приеме новобранцев? Генерал Ли прекрасно справляется и без нашего присутствия, – бурчал юный принц, следуя за отцом к плацу, где их уже ожидали. Его совсем не прельщало стоять перед толпой таких же юношей, как и он сам и чувствовать, как его разглядывают, иногда с завистью, иногда с почтением, но его не привлекали ни те, ни другие. – Должны. Помни, Уен, твои войны должны доверять тебе, они должны знать, что для тебя они не простые пешки, что все они люди. И ты должен осознавать это лучше, чем кто-либо другой.       Поучительные речи от отца всегда вынуждали принца глубоко вздыхать и молча соглашаться, ведь император всегда говорил своему сыну вещи, не требующие комментариев, всегда правдивые, всегда такие, что заставят Уена обдумывать их до головной боли.       Принц стоял перед очередными войнами, сотни было до них, сотни будут после них, но в этот раз, обводя склоненные головы Уен наткнулся на неожиданно живой взгляд карих глаз, как звезды на темном небе, взгляд, который смотрел совсем иначе, смотрел на него… Впрочем его обладатель практически тут же испуганно опустил его, а принц то и дело искал его в толпе, но тот затерялся, спрятался.       Уен старался не показывать своего любопытства, якобы «заинтересовался устройством войска», но найти ту звездочку не смог. Вскоре они с отцом возвратились в столицу. Однако судьба любит играть? Один слуга случайно упомянул о новых отличившихся, прибывших из городка, что к северо-западу от столицы и в груди принца теплом отозвался огонек надежды. – Я хочу пополнить ряды своей охраны. Отец разрешил мне отобрать нескольких. – твердо произносит принц, глядя на опешившего капитана, который не мог и двух слов связать, все пытаясь отговорить принца от необдуманной попытки взять к себе еще неумелых солдат, но Уен отрезал его речь, – я хотел бы начать с тех, что прибыли вчера. Командующий не смел перечить, без ведома солдат назвал и показал каждого принцу, пока те падая и ругаясь, тренировались посреди поля. Чон слушал своего подчиненного в пол-уха, ведь тот уже назвал нужное имя, вызвав улыбку у своего принца, ~ Кан Есан… Я тебя нашел. «Я хочу, чтобы ты смотрел на меня…» – Вы подвергаете слова своего принца сомнениям, генерал? – вмиг нахмурившись произнес Чон Уен, услышав от главнокомандующего попытки склонить выбор принца в пользу другого война, вместо выбранного им. – Никак нет! Прошу меня простить. – Тогда выполните мой приказ, я желаю Кан Есана в мою личную охрану, – знал бы Уен, как сложно бороться с желанием запустить пальцы в волосы солдата, что, запинаясь клялся ему в верности. «Наверное они мягкие…»       Знал бы Есан как сложно не показывать волнения от вида улыбки принца, не запутаться в словах клятвы верности, как стоя на коленях не поднимать головы... «Клянусь, мое сердце принадлежит только Вам» «Потерять Вас, Ваше Высочество – станет моим самым страшным наказанием» «Прошу, не отводите от меня взгляда…» – Ты бы хотел побывать в родных местах снова? – заметив короткую улыбку на лице генерала спрашивает спустя тягучие минуты тишины. Уен отводит взгляд к озеру, по которому лениво плывут лилии, вдыхая горячий воздух сада, в котором они продолжали сидеть, – Наверняка да, поэтому…Обещаю, что мы побываем там вместе, а ты покажешь мне каждую реку и озеро. Ты веришь своему принцу? – Большего счастья мне не нужно, – улыбнувшись чуть шире Есан наблюдает как принц щурится, наклоняясь к нему и делает легкий поклон головой, слегка смущенно отходя от слишком близкого расстояния между ними, – как я могу сомневаться? Разве вы врали мне когда-нибудь?       Судьба злодейка. Исполнила мечту юношей, позволила побывать им в провинции, что к северо-западу от столицы…       Не знал Уен, что может быть страшнее чем отправляться в бой. Не видел он страшнее войны, чем, той, в которую был отправлен в первый раз. Убивать для него было тяжелее самого ужасного наказания, и только генерал Кан видел, как принц, удаляясь из собственной палатки отходил в тень и плакал, отмаливая каждого убитого воина вражеской стороны. Так он думал. Пока на второй месяц не развязалась битва в чистом поле, длившаяся не менее суток, испачкавшая каждую руку по локоть в крови и убившая душу кронпринца. – Нет! – кричал, надрываясь Уен, наблюдая за тем, как его горячо любимого человека пронзают мечом, как тот харкает кровью, оседая на холодную землю. Эта картина будет снится ему в кошмарах, пронзая холодным потом, срывая горло криком. За душу, убившую Кан Есана принц не молился. Ее он проклинал. – Есан… Есан, нет-нет-нет, ты не можешь умереть, ты обещал мне…ты столько всего мне обещал… Пожалуйста, пожалуйста…       Надрываясь слезами, принц прижимал к своей груди умирающего генерала, гладя его по мягким волосам, то и дело вертя головой в поисках лекарей, что мельтешили тут и там, но в нужный момент до них было не докричаться. – Не печальтесь, я не стою ваших слез… – голос надрывался, неприятно булькал и прерывался кашлем, делая ком в горле еще болезненнее, а слезы на щеках невыносимо горячими. – Замолчи! Ты… ты еще не показал мне все реки и озера, ты… – Мы с вами еще увидимся, я чув…ствую, – закрыв глаза произнес Есан, разбив сердце своего принца, что сорвался на отчаянный крик, пытаясь то ли докричаться до генерала, то ли вырвать несравнимую боль глубоко в душе, которая поселилась там навсегда.       Уен не смог оставить Кана посреди поля. Он пронес его тело на руках до самого лагеря, где в отчаянии кричал на лекарей, отказываясь верить в гибель своего генерала. Битва окончилась победой в войне, но на празднование Уен не явился, он не мог появится перед людьми, открывая им всем свое горе, открывая свою уязвимость. У него на этой войне отобрали самое дорогое, что у него было, ему необходимо было оплакать потерю в одиночестве. Но принять его смерть он так и не смог.       Могила генерала стояла в городке, что к северо-западу от столицы. От старой столицы.