Просто

— Да, да, знаю, буду должен, — сказал он Винтеру, когда они выбрались из машины целыми и относительно невредимыми. За исключением сломанной психики… — Люблю скорость! Она позволяет чувствовать себя живой! — Эмбер послала им воздушный поцелуй через крышу машины, а Макс кокетливо стрельнул глазами и захихикал. Наверняка уже привык к ее манере вождения. Нейт переждал, пока пройдет желание пасть на колени и поцеловать асфальт. — Идем? Парадное с консьержем… дружок Эмбер жил на широкую ногу. Что было дико удобно — Нейт посветил значком и получил запасные ключи от квартиры за три секунды. — Это твой… парень? — спросил Нейт, когда они нашли пока лифт вез их на пятый. — Хороший друг, сахарочек, не ревнуй, — фыркнула Эмбер и посерьезнела. —У него никого нет, ну, из семьи, один-одинешенек в целом мире. Никто не должен быть один! Мы должны заботиться друг о друге. — Это здорово, — пробормотал Нейт, покосившись на Винтера. Ограниченное пространство и его близость тут же включили на повтор памятную сценку в кабинке — как он рывком выправляет рубашку из брюк, уверенно расстегивает верхние пуговицы… Нейт облизнул пересохшие губы. Блядь, наваждение какое-то. Винтер подозрительно покосился, и срочно пришлось делать незаинтересованный вид. — А ты, сахарочек? У тебя кто-то есть? — Сестра и племяшка, — рассеянно сказал он. — Да нет же, глупый... — Эмбер прервалась, когда лифт распахнул двери и они гурьбой вывалились в неширокий коридор с дорожкой и золотистыми бра. — Сюда. Они позвонили и постучали, затем Эмбер попыталась покричать в замочную скважину. — Алекс! Дорогой! — прогнусавила она, вытягивая губы, словно так звук мог проникнуть лучше. — Алекс? Мы взяли ключи у консьержа! Я зайду! Я захожу! Уже открываю! Тут даже Макс закатил глаза. Нейт, впрочем, чувствовал, что она искренне переживает за неведомого Алекса, даже когда чудит или валяет дурака. Дверь легко открылась. Эмбер пощелкала выключателями, и огромная гостиная свободной планировки озарилась мягким светом. Дизайн был богемный: изящные диваны и кресла, пушистый белый ковер, блестящие полы, картины на стенах — все белое, золотое или лазурное. — Дорогой! — Эмбер бестрепетно бросила свою сумку на мраморный столик, до которого было страшно даже дотрагиваться, и поспешила к панорамным окнам. Нейт проследил за ней взглядом. Сейчас, когда комната осветилась, они словно темные зеркала отразили ее содержимое, и стало видно, что в дальнем кресле виднеется чья-то фигура. Влекомый любопытством, Нейт пошел следом, утопая в ковре. — Зачем ты пришла? — устало сказал хозяин квартиры, потирая висок. Неудобно вышло... Может, он спал... или просто не хотел видеть этих своих шумных и безалаберных приятелей, а они вломились. — Извините, — проговорил Нейт. — Ваши друзья просто беспокоились. Парень был одет в легкую белую рубашку и белые брюки. В массивном кресле он выглядел изящным и хрупким, но Нейт наметанным глазом оценил сухие мускулы и разворот плеч. — Ты совсем замерз, дорогой! — сказала Эмбер, потрогав его руки. Он уклонился, когда она попыталась приложить ладонь ко лбу. — Давай я принесу тебе плед. Нейт попытался просигналить глазами, но она не заметила. Этот их Алекс казался больным. — Вы правда в порядке? — спросил он. — В полном, — безразлично ответил Алекс. — А где Джекки-Джекс? — Эмбер вернулась с пушистым белоснежным пледом. — Снова улетел по делам? Несмотря на легкий тон, похоже, от этого персонажа она была не в восторге. Алекс издал небольшой смешок, от которого у Нейта в животе заворочались всякие нехорошие предчувствия. Краем глаза он увидел, как Макс подает настойчивые сигналы. Отлично... сам же хотел, чтобы кто-то незаметно намекнул ему, что происходит. Жаль, только он не умеет читать эти дикие пассы руками... Ну, ладно, кажется, резкие жесты ладонью у шеи, перекрещенные руки и пантомима «кинжал в сердце» более-менее понятны. Эмбер наконец заметила Макса и погладила Алекса по плечам, подтыкая плед. — Мне так жаль, дорогой, — сказала она. — Ничего, ничего, все наладится. Алекс прикрыл глаза, словно задремал. Странно, все же. На его месте любой уже дал бы пизды вломившимся и отобрал ключи… Или у них такие же проблемы, как у девчонок? Девчоночья программа включала: проклясть козла-бывшего, налакаться с друзьями и потом рыдать, что он не возвращается… Нейт покусал губу, разглядывая его бледное лицо, и решительно пересек оставшиеся метры. — Алекс, — сказал он, беря его за плечо и встряхивая. — Ты что-то принял? Алекс? Вот так они и доставили второго пациента в больницу. *** Нейт потер глаза и посмотрел на часы в сотый раз. Четыре-ноль-три. Ночь казалась бесконечной. — Иди домой, Винтер, — сказал он в сотый раз, плюхаясь в неудобное кресло рядом с напарником. — М-м-м, — сказал тот. — Нет, правда. — Зачем? — Поспать. — Я сплю, не мешай. Нейт протянул руку и потыкал пальцем в твердый бицепс. — Иди. — А ты? — Я останусь, — сказал Нейт, перемещая руку на его плечо. — Винтер... у тебя же опять шея будет болеть. — Нейт! — Эмбер вынырнула из-за угла, постукивая каблуками. В холодном и беспристрастном больничном свете ее макияж и парик смотрелись почти карикатурно, но двигалась она так же уверенно, как и в благосклонном клубном полумраке. — Есть новости? Нейт убрал руку, чувствуя себя неловко, будто его поймали на горячем. —Не беспокойся, они сразу скажут, когда что-то прояснится. — Уф, — она совершенно неграциозно упала в кресло. — Парамедики говорили, что еще четверть часа, и... — ее передернуло. — Только подумать... — Ты молодец, что забила тревогу, — успокаивающе сказал Нейт. — Как я раньше-то не спохватилась... Алекс не склонен надолго пропадать, — она покачала головой. — Если бы ты знал, как он танцует! Как будто ничто в мире не может его остановить, это как... как сила природы. Но... Творческие люди. Они такие деликатные в жизни. Нейт глубокомысленно покивал головой. Макса, который тоже оказался танцором, пришлось обколоть успокоительными и уложить на кушеточку в приемном покое. До прибытия в больницу он никаких особых эмоций не проявлял, Нейт решил, что они с Алексом из разряда коллег-соперников. А потом едва не хлопнулся в обморок посреди коридора. — Лучше отвези Макса домой и присмотри за ним, — сказал Нейт. — Я тебе напишу. Эмбер похлопала его по руке. — Ну и вечерок! Эх… Звони в любое время, не жди до утра. Вряд ли я засну теперь, сахарочек. Повздыхав немного, Эмбер наконец отчалила. Не-родственникам информацию о пациентах все равно не давали, и сегодня все равно бы уже не пустили в палату. Это у них с Винтером были значки, дававшие доступ куда угодно. — Может, все-таки поедешь домой? — без особой надежды спросил Нейт, потирая глаза. Винтер встал, с хрустом потянулся и ушел, оставив Нейта с удивлением смотреть ему вслед. Хм. Что ж... Хоть один из них успеет выспаться. Нейт сполз ниже по креслу и сложил руки на груди, стараясь согреться — кондиционеры работали на полную. Он прикрыл глаза на пару секундочек, но затем подумал, что медсестра может постесняться его будить, и с силой растер лицо ладонями. Над ним нависала темная фигура. — Блядь… — Нейт нервно дернулся и фыркнул. — Ты меня напугал. Винтер посмотрел на него, как на идиота. Под мышкой у него были завернутые в пленку сендвичи, наверняка холодные и с подвявшим салатом, а в руках он держал два стаканчика. Пахло дешевым пережаренным кофе из автоматов. Божественно. Ужин… или завтрак, судя по времени, был проглочен в пару укусов. — Спасибо, — довольный Нейт одним удачным броском зашвырнул стаканчик со смятой упаковкой в корзину и победно поднял кулак. Долго валять дурака ему не дали — в коридоре наметилось движение. Нейт подобрался, поглядывая на уже знакомую медсестру, которая что-то объясняла доктору, а затем указала на комнату отдыха. Доктор Харрис отчитался о состоянии своего пациента короткими рубленными фразами и неохотно разрешил остаться в палате. Он был исключительно профессионален, но всем видом показывал, что не одобряет вмешательство полиции. Нейт, уже привыкший к вечному противостоянию, даже не стал тратить силы и убеждать, что они просто беспокоятся о парне, и никто не собирается допрашивать его прямо на больничной койке. А если бы и собирались — то для его же блага. Видимо, добренькому доктору не приходило в голову, что людей иногда травят, мучают, доводят до самоубийства шантажом, насилием и угрозами. Цветом лица Алекс и до того не мог похвастаться, а сейчас выглядел белее подушки. Но он и правда был очень красивый. И что за мораль у истории? Красота и талант не гарантируют счастья. Нейт помялся у кровати, ни на что особо не надеясь, затем подтащил кресло и сел. Винтер оккупировал второе, всем видом показывая, что выпроводить его не удастся. Правда, проворчал, что не так хотел провести свой единственный выходной. Нейта разбудил приход медсестры, которая меняла капельницу и проверяла температуру у своего пациента. Неловко улыбаясь ей, он потер шею и выпрямился в кресле. Винтер, похоже, тоже уснул, потому что выглядел более взъерошенным и недовольным, чем обычно. Скованно поводив плечами, он кивнул на кровать. Похоже, манипуляции разбудили и пациента. — Алекс? — поднялся Нейт. — Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? Алекс посмотрел на него сквозь ресницы, затем обвел взглядом палату и снова прикрыл глаза. Присев на постель, Нейт взял его за руку, холодную и безвольную. — Я могу позвонить Эм… — начал Нейт, но его перебил Винтер. — Можешь радоваться, — сказал он ядовито. — Почти добился своего. Врачи сказали, что ты наполовину парализован. Алекса будто подбросило — он взвился, едва не сбросив Нейта с кровати, и начал яростно раскидывать мешающие покрывала и ощупывать свои ноги. Запищал какой-то прибор. Ошарашенный Нейт, который своими ушами слышал, что все обошлось малой кровью и доктору не нравятся только некоторые показатели печени, придержал его за плечи, пока он не выдернул иглу катетера. — Все в порядке! Все нормально. Ты в порядке. Винтер! Скажи ему! Винтер невозмутимо пожал плечами. — Ну, и что теперь важнее? — спросил он, даже не взглянув на Нейта. — Несчастная любовь? Или все-таки жизнь… возможность ходить, танцевать? Алекс замер, тяжело дыша. — Ты! Ворвавшаяся медсестра попыталась выставить их, а когда это не удалось — уложила пациента и убежала за доктором. Нейт похлопал Алекса по плечу. — Я могу позвонить Эмбер, успокоить ее и сказать, что она может тебя навестить? — Как хочешь, — бросил Алекс, отворачиваясь. — Не будь ребенком, — сказал Винтер. — Они за тебя волнуются. Нейт положительно не понимал, что на него нашло. — Пинаешь лежащего? — прошипел он, когда доктор Харрис выдворил их из палаты. Винтер хмыкнул. — Встряска пойдет ему на пользу, — сказал он, засовывая руки в карманы. — Ну, знаешь ли, — возмущенно сказал Нейт. Через огромное стеклянное окно палаты было видно, что Алекс все еще сверлит их яростным взглядом. Но восковая бледность ушла, его глаза блестели. Черт. В этом что-то было. *** Эдди едва исполнилось двадцать один, и он был хуже, чем Нейт в шестнадцать. Стоило чуть надавить, как его большие серые глаза начинали подозрительно блестеть, и он на все соглашался. Да, он не пристально следил за своим напитком. Да, теоретически кто-то другой мог взять и подсыпать ему «вишневый мет». Видимо, просто по приколу. А Джеймс, который окучивал его весь вечер, наверное, лишь хотел помочь ему добраться домой... Называл ли он адрес? Все как в тумане… Винтер со своими язвительными замечаниями не помогал. Он всегда играл роль «плохого полицейского» и тыкал палочкой, пытаясь найти дыры в показаниях… но тут и стараться не пришлось. Эдди только к концу двухчасового допроса, кажется, наконец стал понимать, что все это неспроста. Но вместо того, чтобы собраться и помочь им, принялся хлюпать носом. Пришлось взять паузу. В коридоре Нейт потер переносицу. — У меня есть идея, но тебе она не понравится, — сказал он, нервно косясь на медсестринский пост. Оттуда велся такой обстрел кокетливыми взглядами, что вокруг должны были остаться дымящиеся руины. Винтер, сволочь, подсуропил — в белоснежной рубашке, даже мятой после целого дня в разъездах, он выглядел как какой-то актер или модель. — Ну-ну, — хмыкнул Винтер, наливая воду из кулера. Нейт мог поклясться, что когда он наклонился, от поста донесся восторженный многоголосый писк. — Возможно, если позвонить одной из известных нам личностей… — Ты прав. Мне не нравится… — Мы его пугаем. Давим. Требуем говорить о таких вещах, которыми он, может, и с друзьями не делится. Мне кажется, ему нужен кто-то, кто будет на его стороне… Кто-то понимающий, кто-то такой же, как он… — Вали. — Оу! Винтер предостерегающе поднял палец. — Можешь притащить сюда хоть целую группу поддержки, главное, чтобы мы могли с этим закончить. Насколько он знал, Эмбер не упустила бы шанс сунуть нос… точнее, помочь в этом деле. Она ведь еще в клубе переживала за мальца, и потом справлялась о нем. Телефон не отвечал, так что Нейт оставил сообщение и задумчиво покрутил в руках мобильник. Вероятно, она сидела у Алекса. По-хорошему, его должны были перевести в психиатрию и организовать присмотр, как суициднику, но его лечащий врач и Эмбер встали единым фронтом. Винтер подпирал стену, не обращая внимание на то, как каждая медсестра норовит пройти мимо модельной походкой. Помахав ему рукой, Нейт пошел к лифту. В конце концов, они всего в двух этажах отсюда. Как ни странно, Эмбер в палате не оказалось, а вот Алекс заметил его сквозь стекло. Несмотря на то, как они в прошлый раз расстались, не заглянуть казалось невежливым. Толкнув дверь, Нейт натянул на лицо приветливую улыбку. — Привет. Был рядом, решил зайти, узнать, как ты себя чувствуешь… Алекс взглянул на него исподлобья и снова опустил глаза в журнал, который держал на коленях. — А где твоя лучшая половина? — спросил он после паузы. — Очень смешно, — сказал Нейт. — Вообще-то, он на другом этаже, мы пытаемся помочь одному парню. Не знаешь, где Эмбер? Ее телефон не отвечает. — Понятия не имею. — Что ж… — Нейт заметил в коридоре белый халат, двигающийся знакомой стремительной походкой, и понял, что пора уносить ноги. — Если увидишь, передай, что я ее искал. Нам пригодилась бы помощь в одном деликатном вопросе. Выздоравливай. Он торопливо пошел к двери, чтобы не нарваться еще на одну лекцию, но было поздно. — Опять досаждаете моему пациенту? — Харрис уже был тут как тут, со скрещенными на груди руками и раздувающимися в гневе ноздрями. Нейт поднял руки. — Нейт… Подожди. Я с тобой. Нейт подозревал, что Харрис занимался какими-то единоборствами, ибо все в его позе говорило о желании применить пару болезненных приемов. Но он нехотя отступил, когда Алекс попросил сходить на другой этаж к «знакомому». Нейту досталась коляска (больничные правила!) и взгляд, предупреждавший о всевозможных карах, если что-то произойдет. Эти врачи… Наверное, если бы Харрис мог, он положил бы Алекса в коробочку и укутал ватой. Так что он отчасти понимал желание ненадолго сбежать из-под опеки. Но как этот язвительный стервец может помочь? Увидев, кто выходит из лифта, Винтер поднял бровь. Алекс вздернул нос и сделал вид, что его не заметил. Нейт за его спиной только пожал плечами — прости, уж кого нашел… Закатив Алекса в палату, он припарковал коляску около кровати. — Привет, — Алекс, как оказалось, мог быть вполне дружелюбным, если хотел. — Я — Алекс. — Эдди, — пробормотал паренек и вскинул глаза на Нейта. С этим его взглядом олененка в свете фар… Наверное, не стоило удивляться, что его тут же попытались переехать грузовиком. Нейт вздохнул. Люди. Иногда ему хотелось съебаться нафиг с планеты. Алекс больше молчал и держал Эдди за руку, но тот действительно немного расслабился в его присутствии. После этого он вспомнил и то, как его новый приятель все заказывал ему выпивку, хотя он отнекивался, и что неожиданно потерял телефон, тоже штришок к портрету. Нейт пометил себе, что надо отправить кого-нибудь поискать трубку в клубе. — Не понимаю, — беспомощно сказал Эдди в конце. — Я же и так был согласен, он мне понравился! Собирался ехать к нему… Алекс, бездумно расцарапывавший корочку на костяшке пальца, посмотрел на Нейта. А что тут скажешь… Лучше парню не углубляться в мотивы ублюдка. — Главное, что ты в порядке, — сказал Нейт. — Слышал, тебя скоро выписывают? Есть кому тебя забрать? Эдди покивал — он снимал квартиру с двумя товарищами. Один из них даже был с ним в том клубе. Какие чудные друзья… Этого Нейт тоже не сказал. Харрис аж выбежал им навстречу, оглядел, ощупал и едва ли не обнюхал Алекса, проверяя, все ли в порядке, помог ему забраться в постель, оттерев Нейта в сторону. Бедного доктора стоило пожалеть — Алекс явно не ценил его усилий, цедил слова сквозь зубы и отделывался междометиями. Нейт вздохнул. Винтер тоже ненавидел быть слабым. И если у вас оставалось чувство самосохранения, не стоило хлопать над ним крыльями. Харрис этого, похоже, не понимал, так что смотреть на это было… болезненно. Изгнав его, Алекс перевел задумчивый взгляд на Нейта. Тот тоже захотел распрощаться, но в дверь проскользнул Макс с букетом. Увидев Нейта, он ласково заулыбался. — Привет! Привет, Алекс. А это тебе, — он поставил на тумбочку цветы, предусмотрительно собранные в вазу, и любовно поправил пару бутонов. — У меня аллергия, — мрачно сказал Алекс. Нейт обеспокоенно покосился на букетик, но Макс только махнул рукой. — Нет у тебя аллергии, не выдумывай. У тебя всегда вся гримерка в розах. Алекс бросил на него злобный взгляд, и Нейт подавил смешок. Что бы тут ни происходило, он не хотел вмешиваться... Но наблюдать за этим цирком было любопытно. — Как дела? — опомнился он. — Все отлично. Разве что репетицию перенесли на следующую неделю, — сказал Макс и посмотрел на Алекса. — На пятницу. Ты будешь готов в пятницу, как думаешь? — Нет. И вообще, это надо спрашивать у кого-то другого. Сейчас все решения принимаются за меня, — скривился тот. — Что за репетиция, — спросил Нейт, игнорируя попытку уколоть. Ну да, ну да, а его лучшим решением было умереть во цвете лет. — Нашего концерта, — расцвел Макс. — Послушай, ты должен прийти. — Правда? — Нет, — сказал Алекс. — Тебя же не будет, — парировал Макс. — Приходи. Посмотришь на нас. Это генеральная репетиция, мы будем уже в костюмах. Если Алекс не появится, танцевать главную роль будет Симон… он канадец, очень талантливый. За него несколько трупп передрались. Алекс сделал кислое лицо. — Я с удовольствием, — сказал Нейт. — Правда? — Конечно! Тем более, если танцует международная звезда… — Иди к черту, — сказал Алекс. Нейт протянул руку, чтобы потрепать его по голове — кажется, он так обалдел, что забыл увернуться. — Ты невероятно милый. Конечно, больше всего я бы хотел увидеть на сцене тебя и Макса, поскольку я вас знаю. Алекс с рычанием опрокинулся на подушки. Макс смотрел на него с нежной улыбкой, но в глубине его глаз блестели хитринки. Кажется, он был не так прост, хоть и на первый взгляд состоял из одного кокетства. — Было приятно тебя видеть, Макс, — сказал Нейт, возвращаю улыбку. — Спасибо за помощь, Алекс, это было неоценимо. Возможно, именно благодаря тебе Эдди будет в порядке. — Алекс что-то пробурчал, уверен, что это «пожалуйста», — сказал Макс. — Пока, Нейт! Нейт похлопал его по плечу. *** Родной участок встретил его оживленным жужжанием. Лавируя между мечущимися коллегами, Нейт отправился на кухню подзаправиться кофе. Ему потребуется много кофеиновой бодрости. Следовало составить отчет, и сделать это так, чтобы дело не было моментально закрыто. Все было печально. Никаких прямых улик, даже с учетом всего, что удалось выудить из Эдди. На кухоньке он столкнулся с Брук, которая тоже ждала, пока кофеварка сварит свежую порцию. Она молча подвинула к нему коробку с выпечкой. Вопреки расхожему мнению, здесь были не только пончики — еще маффины двух видов и «медвежья лапа» с подсохшей глазурью. — Что за оживление? — спросил он, ухватив последнюю. — Каждый день что-то новенькое, — хмыкнула она. — Сегодня пришло указание потрясти тот гей-клуб. Несовершеннолетние, потворство торговле наркотиками и все такое. — Что? Она пожала плечами. — Давно надо прикрыть этот гомосяцкий притон, — подал голос Вернон, жевавший домашний обед в углу. — Раньше за такое непотребство сажали, а не на парады выводили. Тьху! Нейт ничего иного и не ожидал от довольно-таки возрастного копа, так что просто переглянулся с Брук. Но все равно он не мог в это поверить. Они проверяли теорию убийцы-гомофоба и хотели убедить сообщество, что им не все равно… Чтобы через день развернуться на сто восемьдесят и показать, что некоторые статьи могут быть отменены, но не забыты. — Что-то найдут? — Что-то всегда находят, — сказала она. — Но не парься. Это же не шестидесятые, — громко сказала она, и Вернон фыркнул. Нейт положил сдобу назад — у него пропал аппетит. Вернувшись в общий кабинет, он плюхнулся за свой стол и посмотрел на Винтера. — Слышал? — спросил он, понизив голос, хотя это и не требовалось — вокруг говорили, спорили и переругивались не менее десятка сотрудников, бесконечно трезвонили телефоны и жужжал принтер. Винтер поднял взгляд, и Нейт на секунду испугался того, что он сейчас скажет. — Что за сумасшедший дом, — его прохладный тон явно подразумевал: «что за идиоты вокруг». Когда они встретились глазами, Нейт выдохнул, хоть и не заметил, что задерживал дыхание. Винтер смотрел прямо и спокойно, как и всегда. — Именно. *** — Ты разве не проведываешь своего дружка? Нейт замер на пороге, затем, не расшнуровывая, стянул ботинки с пяток и прошел в гостиную… Если этот закуток для дивана в их крошечной квартирке мог так называться. — Купил пива, — миролюбиво сказал он, показывая картонку. — А ты разве не собирался в бар с остальными? Винтер расслабленно пожал плечами. — Я уже. Вот именно, что уже. Нейт посмотрел на напарника, растекшегося по дивану. Пьяным Винтер был расслабленным и ленивым как кот... Что было прекрасно! Нейт и раньше недолюбливал тех, кто становился агрессивным, лез в бутылку или начинал чудить, а со своей работой и вовсе возненавидел. — Жаль, что ты не пошел, это было круто, — сказал он, плюхаясь на продавленные подушки. Ну, да, это была только репетиция, они могли бесконечно повторять какую-то часть, ссориться… Макс чуть не уронил партнершу, а Алекс швырнул в кого-то реквизитным кубком… Но все было потрясающе. Нейт мечтательно улыбнулся. Теперь он стал больше понимать, больше ценить танец, когда увидел, как танцоры прорабатывают каждое па, движение рук и поворот головы. — А вы, небось, перемывали косточки судьям и прокурорам округа и обсуждали дела? — Как ты это делаешь? — пробормотал Винтер. — Я прав? — обрадовался Нейт. Винтер перекатил голову по подушкам и взглянул на него без тени улыбки. — Я сходил в клуб, — сказал Винтер серьезно. — Сомнительные комплименты, лапанье и пара-тройка попыток подснять меня на ночь. Ты пошел в клуб, и вот… Гектор клянется позвать на свадьбу, Матео присылает извинительную лазанью, Макс приглашает на репетиции... Мартин в экстазе... Алекс... — Винтер сделал неопределенное движение рукой. — Они по очереди зовут тебя на кофе, рыдают у тебя на плече, делятся тайнами, готовят для тебя, танцуют для тебя... Нейт засмеялся. — Что за... Господи! И чего это Мартин в экстазе? Винтер посмотрел на него долгим взглядом. — Нейт, — сказал он. — По-твоему, Эмбер — это кто? Нейта в очередной раз закоротило. Он уронил голову на спинку рядом с Винтером и уставился в потолок, шевеля губами. Эмбер, которая знала, кажется, каждого посетителя, которой до всего было дело… и которая уже не раз приглашала его в клуб «в любое время»… Он видел Мартина только мельком, это его извиняло. Наверное. Он же должен уметь читать лица! — Я идиот, — уверенно сказал он. — Блядь, Винтер, ты хоть не говори никому… — И все же. — Кого-то по дороге домой покусала собака профессора философии? Попытка свести все к шутке провалилась — Винтер даже не улыбнулся. — И все же — что? Не неси чушь. Я умею хорошо попадать впросак и влипать в истории… Не такой уж божий дар... Особенно по сравнению с Винтером. Он видел людей насквозь, взять хотя бы Макса и его полуобморок в больнице, который тот объяснил диетой и низким уровнем сахара в крови... Винтер потом посоветовал обратить внимание на его рукава. И правда, одежда Макса каждый раз была довольно вычурной и сложной, но Нейт еще ни разу не видел его запястья, что наталкивало на выводы. Винтер только фыркнул, когда он выложил эти рассуждения. — Наблюдательный… Иногда мне кажется, что люди находятся за стеклом. Я наблюдаю со стороны, но не могу коснуться. Иногда я думаю, что и не хочу. Иногда… что если я исчезну, никто не заметит. — Я замечу, — вознегодовал Нейт. — Винтер… ты выпил и захандрил, тебе одиноко, у всех бывает. Но я тебя стукну, если ты продолжишь нести эти глупости. Я прямо тут… Эй! Он не ожидал нападения, так что Винтер с легкостью прижал его к дивану, вдавливая в торчащие пружины. Кажется, он был пьянее, чем Нейт думал — и недостаточно пьяным, чтобы с ним было легко справиться. Нейт забарахтался, но замер, почувствовав, как рука забирается под его рубашку и прижимается к правому боку пониже ребер. — Обещаешь? — сказал Винтер, дыша на него запахом виски. Однако в его взгляде была… уязвимость. Уже месяца три прошло… он и не знал, что Винтер до сих пор переживает. Не первый шрам, и у того самого были ранения похлеще. — Сам же знаешь, нам нельзя ничего обещать, — пробормотал Нейт. Винтер сжал его плечо сильнее, сверля взглядом. Какое-то мгновение они будто балансировали на краю, в звенящей тишине, но затем Винтер выпустил его и упал назад на свое место. — Пойду, найду тебе аспирин, алкоголик, — выдавил Нейт и сбежал на кухоньку. *** То, что Винтер не был гомофобом, конечно, ничего не означало. И не нужно было придумывать что-то, чего нет. Нейт прекрасно знал про свойства улик подстраиваться под теорию. Уложив Винтера, он не спал пол ночи, обдумывая ситуацию — и пришел к выводу, что это было временное помутнение. Клуб… мужчины в клубе… он просто примерил это на Винтера, и его моральные устои оказались не такими устойчивыми. Что поделать, Винтер его восхищал… Ему нравилось работать с ним, нравилось с ним жить. Нравился его сухой и резкий юмор, который не все понимали, и то, как он мог осадить человека одним взглядом. Как заставлял себя уважать. Как держал со всеми дистанцию… Может, именно поэтому так хотелось пробиться сквозь его стены. Но это не желание. Крепкая дружба. Схожесть братьев по оружию. Уважение. Восхищение. Не желание! После выматывающей пробежки, приняв долгий обжигающе-горячий душ и побрившись, он ощутил себя новым человеком. С новообретенной гармонией. Какое-то время лишних мыслей действительно удавалось избегать. Нейт начал пробегать по четыре мили с утра, зачастил в спортзал, задерживался на работе или уходил в бар с приятелями, которых Винтер на дух не переносил. Даже сходил в боулинг. Надо было бы еще на бейсбол, на рыбалку и в стрип-бар. Самые что ни на есть мужские занятия. Он не стал перегибать палку. Зато встретился с сестрой и подарил очередного мягкого котика Еве. Судя по несчастному взгляду Кайлы, бастионы были готовы пасть, и в доме скоро появится живой котенок. Гармония долго не продержалась. Виновато было новое дело — на первый взгляд, без подвоха. Покушение на убийство, самый примитивный случай «конечно, это сделал супруг». Жена изменяла. Муж злился. Были замешаны деньги. Увы, раскрывать его нужно было не проникновением в мотивы и психологию преступника в уютной кондиционированной допросной, а прочесыванием мусорок в поисках улик… в августе… Несмотря на то, что большая часть грязной работы легло на плечи патрульных нижнего звена, они обшаривали такие углы и помойки, что к горлу подкатывало. Хотя бы на этот раз работа не была бесполезной. Как и говорил Винтер, тупость и жадность… Револьвер и окровавленная рубашка были найдены в соседних баках. Скрытность восьмидесятого левела! По возвращению в участок пришлось дружным строем топать в душ. Здесь-то схема и дала сбой. Стоило Винтеру выйти в раздевалку и стянуть с бедер полотенце, вся уверенность в том, что Нейту удалось с собой договориться, испарилась без следа. Рассматривать чужие болты было, мягко говоря, не принято… Но взгляд против воли притянуло к открывающейся картине. Винтер был поджарым, с маленькой крепкой задницей — так и хотелось ощутить ее в руке. Когда он двигался, доставая вещи из шкафчика, мышцы спины играли под загорелой кожей. На плечах блестели капли воды с волос. Нейт облизнул вмиг пересохшие губы. У него немного кружилась голова — должно быть от того, как быстро кровь отхлынула от мозга и устремилась вниз. Хорошо, что он уже сидел. Рискуя заработать косоглазие, Нейт огладил взглядом крепкие бедра. Одеваясь, Винтер встал боком, и он видел дьявольскую дорожку и начало тугих темных кудряшек в паху… Мелодичная трель заставил его подпрыгнуть на скамейке и уронить дезодорант. — Черт… Андерсон! — рявкнул он в трубку. Винтер обернулся, и срочно пришлось искать, куда обратить взор, чтобы не видеть сжавшиеся от холода темно-розовые соски. — Что там? *** Неприятное дежа вю — Алекс сидел в том же кресле, и опять в белом. Только теперь был в темных очках и уголок его губ выглядел подозрительно припухшим. Нейт протянул руку и сдернул очки. — Ну и кто это сделал? — багровое и синее, как он и предполагал. Алекс зло ударил его по руке. — Не твое дело. Забирайте Эмбер и проваливайте, я в порядке. Нейт посмотрел на Винтера. Безмолвный призыв остался без ответа — тот лишь пожал плечами, подхватил за локоток Эмбер и ушел куда-то вглубь квартиры. Посчитал, что Нейт справится? Напрасно, потому что тот понятия не имел, что делать. — Не трать время, — Алекс словно чувствовал его неуверенность. — Это пустяк. Полиции здесь нечего делать. — Это не пустяк, Алекс. И я не «полиция». Я хочу знать, что произошло, как твой друг. — Что знать? Что? Я сам виноват, ясно? В это что, трудно поверить? Я сам его довел, конец истории. — Алекс… — Нейт провел рукой по его щеке, осторожно проверяя скулу. Были ли еще синяки под его белой одеждой? — Ну хочешь, я его найду и выколочу все дерьмо? Или мой напарник, он может запугать человека до икоты. Алекс перехватил его руку. — Зачем это вам? — сказал он, кривя губы. — Почему вы все просто… не оставите меня в покое… Нейт вздохнул. Какие знакомые стены. — Мы все о тебе беспокоимся. — И Винтер? — не преминул подловить его на вранье Алекс. — И Винтер. По-своему, конечно. — Ага, как же, — пробурчал Алекс. Затем без предупреждения наклонился вперед и поцеловал, пользуясь тем, что Нейт был близко. Нейт осторожно отодвинул его от себя. — Алекс! — Просто проверил кое-что, — сказал тот, надувая губы. — Держи. Они оба вздрогнули, когда на колени Алексу упал большой шуршащий пакет. — Горошек, — сказал Винтер, кладя руки на спинку кресла. — Лучше стейк, но у тебя в холодильнике мышь повесилась. Раз ты считаешь, что все в порядке, дам пару советов, которые теперь тебе очень пригодятся. В следующий раз нужно сразу прикладывать холод, и хорошенько прижимать. Купи пару тюбиков мази, которая содержит гепарин. Она хорошо помогает не только от синяков, но и от мешков под глазами… Алекс вскочил, толкнул его в грудь и с подозрительным всхлипом убежал в сторону спальни. Эмбер, удрученно покачав головой, пошла за ним. — Кажется, ты перегнул палку, — обеспокоенно сказал Нейт. — Эй, подожди меня… *** В машине Винтер был подозрительно тихим, но вел так, словно сдавал экзамен по экстремальному вождению. Нейт тоже молчал, переживая, что на этот раз напарник перестарался, и посматривал в телефон. Его одинокое «Как он?» висело непрочитанным. Подумав, он отправил «Извини». Алексу везло как утопленнику. Один кинул его так, что он наглотался таблеток, другой — наставил фингалов. Еще и они со своей «суровой любовью». — Почему ты так кидаешься ему на помощь? — нарушил молчание Винтер. — Потому что ему нужна помощь? — поднял бровь Нейт. — Не знаю, что ты хочешь услышать. — Он тебе нравится? — спросил Винтер, не поворачивая головы от дороги. По размышлению, Нейт решил ничего не говорить про его стиль вождения, это выглядело небезопасным. — Боже, Винтер… Он красивый и несчастный, мне его жалко. — Если тебе кого-то жалко, не обязательно засовывать язык ему в глотку! Нейт несколько раз открыл и закрыл рот. — Ну знаешь ли, — выдавил он, когда смог говорить. — Я не… Это он меня поцеловал! Какой-то эксперимент, который я не понял. — Конечно, эксперимент! Его интересовало, купишься ли ты на его бледный вид! — Винтер! Напарник заложил такой вираж, что Нейта вдавило в дверцу. И чего он так злился? Или ему было противно? Винтер не был воинствующим гомофобом. Но, может, это относилось к другим парням, не к Нейту, с которым он должен был жить? — Поговори со мной, — взмолился он. — Винтер! Винтер только крепче сжал руль, на его щеках играли желваки. Тем не менее, он перестал вести так, будто ненавидел даже асфальт, по которому ехал, и без происшествий доставил их на парковку у дома. Там он заглушил мотор и откинулся на спинку, но на Нейта так и не взглянул. — Знаешь, когда Рик уходил на пенсию, и мне назначили нового напарника, я сразу отправился с ним поговорить. Человек имеет право знать, кто будет прикрывать ему спину. Долго подпаивал его в баре, надеясь, что он скажет мне правду — и он сказал. Сказал, что ты невыносимо, раздражающе, отвратительно хороший парень. Теперь я понимаю, что он имел в виду… И… я просто не хочу, чтобы тобой пользовались. Такого Нейт не ожидал, потому не сразу собрался с мыслями. — Я не наивный, — сказал Нейт. — Хорошо? Я не наивный. Я понимаю, что всех не спасешь. Что с делом Эдди не выгорит, и придется старому доброму тебе пойти и поговорить с Джеймсом, как ты умеешь — чтобы он аж в штаны наложил. Понимаю, что Алекс — одна большая неприятность, и нужен святой, блядь, чудотворец, чтобы вытащить его из той черной дыры, в которую он сам себя закапывает. Так что не бесись. Я не сгораю на работе, никто не пользуется бедным и несчастным мной, никто не разбивает мне сердце. И в любом случае, у меня есть ты, чтобы наставлять и упреждать… Винтер, казалось, успокоился. А вот Нейта взяли сомнения, хотя объяснения и выглядели довольно стройными. Может, даже слишком гладкими... — Ты странно себя ведешь в последнее время, — заметил Нейт, когда они поднялись в квартиру. Его подозрения усилились, когда Винтер попытался отморозиться и проигнорировал вопрос. — Будешь китайскую еду? — Не меняй тему. Ты меня слышал. — Все нормально, Нейт. Внезапная мысль заставила его похолодеть. — Правда? Ты не хочешь… поменять напарника, перевестись или что-то в этом духе? Винтер обернулся от стопки флаеров, которые перебирал. — Ты раньше не говорил мне, какой я хороший, — заметил Нейт. — Прям так и просится — «дело не в тебе, дело во мне». Винтер… все нормально? Между нами? Этот взгляд он не смог расшифровать. Казалось, Винтер хотел что-то сказать, но передумал и просто потрепал его по плечу. — Конечно. *** Через неделю Нейт смотрел на голую грудь Винтера в машине неотложки. Выглядело так, как будто его лошадь лягнула. Дважды. В горячке перестрелки Нейт ощутил только радость, когда увидел, что обе пули застряли в бронике, и напарник цел. Теперь его запоздало морозило от ужаса, во рту поселился неотвязный кислый привкус, который он попытался смыть в баре вместе с Винтером и остальными. Похоже, не получилось, потому что он не дотерпел и до квартиры. Беззащитная спина Винтера маячила у него перед глазами на лестнице, так что Нейт перепрыгнул через две ступеньки и повис на его плечах, сжимая изо всех сил. — Нейт! Я еле на ногах стою, я тебя не потащу… — возмутился Винтер. — Эй! Нейт уткнулся носом в его шею и вдохнул знакомый запах. Черт. Он болен. Сошел с ума. Как минимум — вусмерть пьян, потому что на трезвую голову он на такое никогда бы не решился. Сердце Винтера стучало под его ладонью, быстро и ровно. — Живой, — пробормотал Нейт ему в волосы. — Идем, — сказал Винтер ласково, — Нейт? Идем домой, а? Там пообнимаешься, ну правда. Мы сейчас с лестницы навернемся нахрен! Нейт отпустил его, чтобы снова поймать в тесном закутке прихожей, между вешалкой и тумбой. Попытка улизнуть у Винтера не задалась, это была маленькая квартирка, и после непродолжительной борьбы они оказались на полу перед диваном. Винтер вцепился в его запястье и недовольно сопел, хотя Нейт не налегал, помня о ребрах — просто накрыл собой и обнимал со всех сторон. Клуб был не при чем. Все начало меняться еще раньше. Может, когда Нейт залипал на профиле нового напарника во время долгих и скучных засад, и потом очень надеялся, что тот не заметил. Или когда шуточки про «любовничка» вдруг били под дых? А может, следовало искать подсказку в том, что он всегда чувствовал странный привкус греховности, когда они вместе оказывались в душевой? Будь он чуть более рьяным католиком, то сказал бы, что прямо серой и огнем повевало… Нейт втерся носом под воротник и прижался губами к горячей шее. Момент невозврата? Или все еще можно откатить назад? Пошутил, был пьян, не помню… Поднявшись на локтях, он заглянул Винтеру в лицо. Сердце колотилось сильнее, чем во время перестрелки. Винтер мог дать в глаз, оттолкнуть... Посмеяться, мол, теперь мы квиты. Кто знает, что хуже... — В кровати было бы удобнее, — пробурчал Винтер. Его тело расслаблялось, мускул за мускулом, как у человека, который слишком долго был напряжен и забыл, как отдыхать. Еще не веря до конца, Нейт провел пальцами по его скуле. Щека уже слегка кололась щетиной, но губы казались мягкими, податливыми. Он не решился — склонившись, поцеловал сомкнутое веко. Удара не последовало. Винтер только чуть повернул голову, будто подставлял вторую щеку. — Ты разве не должен меня отговаривать? — горло так сдавило, что голос вышел наружу хрипом. — Говорить, что я пьян, и что ты не хочешь воспользоваться моим беспомощным состоянием? Винтер фыркнул и толкнул его в грудь. — Не-а. Потому что я тоже пьян, — сказал он, не открывая глаз. — Оу.... Тогда это я должен?.. — Заткнись. Это взаправду? Нейт поцеловал его в уголок губ, все еще не решаясь зайти дальше. — Ты уверен? — Нет? Но мы уже установили, что оба пьяны и находимся в равных условиях, так что пошло оно все... До спальни они не дошли… в конце концов, этому дивану уже ничего не было страшно. Нейт не успел заморочиться насчет того, не слишком ли давит — едва они упали на подушки, Винтер принялся его целовать, запуская пальцы в волосы. Пусть он и сказал, что сомневается, поцелуи были напористыми и бескомпромиссными. Остатки пьяной нежности слетели шелухой, и Нейт застонал ему в рот, впиваясь пальцами в сильные плечи. Тело слало противоречивые, сводящие с ума сигналы. Какая-то часть все еще заходилась в недоумении — как он мог вообще заинтересовать такого, как Винтер? Другая собственнически требовала подмять его под себя, присвоить, оставить на нем свою метку. Долгожданное удовольствие спорило с крепко вбитыми на тренировках рефлексами, придавая поцелуям вкус борьбы, и с азартом, горячившим кровь. Предвкушение переплеталось с нервирующим ощущением неизвестности. — Ты… У тебя раньше было? — промычал Нейт между поцелуями. — Было? Да, Нейт, мне досталось немного жаркого экшена. Его еще хватало на сарказм? Нейт ущипнул крепкую задницу. — Я не о том! С покрасневшими от поцелуев губами, помятый и встрепанный, Винтер отстранился и сказал учительским тоном: — Нейт, тебе же не четырнадцать, чтобы ты не мог выдавить слово «се…». Нейт заткнул ему рот поцелуем. — У тебя что-то было с мужчинами? — спросил он, отпустив Винтера. Тот не сразу сфокусировал взгляд, что наполнило грудь самодовольством. — Побольше, чем у тебя, — туманно ответил напарник, вызывая прилив жгучей ревности. Кому ж это Винтер позволил себя трогать? — Пошел ты! — вырвалось у него с рычанием. Винтер притерся бедрами, намекая, куда, и ухмыльнулся, когда Нейт подавился воздухом. В попытке вернуть себе контроль, он вытянул руки из-под рубашки Винтера и перевернулся, чтобы оказаться сверху. Призрачное преимущество, потому что тот улегся поудобнее и принялся расстегивать пуговицы. Нейт облизнул пересохшие губы. Он уже ощупал спину Винтера под прикрытием ткани, и сквозь брюки все хорошо ощущалось… Но теперь все было по-настоящему. Ткань расходилась в стороны, обнажая стрелки ключиц, грудь с темными крапинками родинок, складывающихся в неведомые астрономам созвездия, пластины мышц на животе. Синяки. Старые, побелевшие шрамы. Рубашка улетела на спинку. Винтер что-то прочел в его глазах, потому что остановился и вопросительно поднял бровь. Они раздевались друг перед другом не первый раз, но все было иначе. Хорошо, что в крови все еще бурлила алкогольная смелость. Нейт протянул руку и притронулся к ремню, будто к границе. Выше — горячий живот, а пальцы холодит металл пряжки. Винтер убрал кисть, наблюдая из-под ресниц, как далеко он зайдет. Ах так… Язычок выскользнул из колечка, металл клацнул о металл. Пальцы скользнули под ткань, выпустили пуговицу из петли. Едва слышно скрипнула молния. Нейт провел подушечками пальцев над поясом и потянул ткань вниз. — М-м-м, — Винтер ухватил его за ворот, останавливая. — Так не пойдет… Снимай-ка это. Легко. Нейт не был застегнут на крошечные пуговки, как некоторые приверженцы классики. Не отстраняясь, от сграбастал ткань на спине и стянул хенли одним движением. Винтер вознаградил его, чуть приподняв бедра. Дернув резче, чем следовало, Нейт стащил с него брюки. Резинка боксеров сползла вместе с ними, под тонкой тканью был уже приличный бугор. Отпрыгивать с криком было поздновато. Сглотнув, Нейт положил сверху ладонь. Горячо, упруго… так же, как у него — и совершенно иначе. От собственной смелости у него кружилась голова. — Иди сюда, — Винтер забросил длинную руку ему на шею и притянул, не обращая внимания на синяки. — Ты же знаешь, что не обязательно устраивать тут… взятие рекордов? Нейт уткнулся лицом в его шею. От Винтера всегда хорошо пахло — дорогими древесно-пряными ароматами, прохладными, словно утренний лес, и явно не из ярких пластиковых баночек геля для душа. Но прижавшись, можно было ощутить, как они теплели от его горячей кожи. Нейт поймал губами бьющийся на шее пульс, проложил тропинку к ключице... Винтер вздрогнул, когда он добрался до соска. Нейт даже не знал, чей это резкий выдох, чей вздох сквозь зубы. Он закрыл глаза. Пальцы, несмело перебирающие ткань, скользнули выше, затем медленно нырнули под резинку. Винтер, жарко дышавший в висок, вывернул шею, пытаясь поймать его губы. Нейт нырнул и в горячий рот с привкусом виски, и в жаркие, чуть влажные кудряшки… Прикоснуться к бархатной головке было как взяться за оголенный провод. Нейта затрясло от желания и страха сделать что-то не так. Руки Винтера легли на его бедра, но не для того, чтобы удержать. Он дернул ремень так же нетерпеливо, как сам Нейт. Тот больше мешал, чем помогал, то поднимая бедра, то пытаясь стащить джинсы одной рукой. Винтер быстро потерял терпение. Хитрый захват, и Нейт снова оказался под ним, придавленный к дивану. — Не вертись. Тяжесть сверху, как ни странно, успокаивала. Нейт послушно дал спустить джинсы и боксеры. Винтер снова принялся его целовать, напористо и умело, будто вовсе не терял голову от всего происходящего. Нейт хаотично гладил его спину и плечи, запускал руку в спутанные волосы. Пряди выскальзывали из пальцев, слишком короткие, чтобы сгрести в кулак, и он снова гладил все, до чего доставал. — Признайся, — прошептал он. — Ты это уже делал… Винтер чуть отстранился и снова лег на него, совершенно голый и бесстыдный, вжался пахом. — Требую адвоката, — шепнул он. Зарычав, Нейт прижал Винтера сильнее, впиваясь пальцами в мускулистые ягодицы, и подкинул бедра. Винтер фыркнул ему в ухо, и снова заскользил вниз, сводя с ума. Нейт быстро подхватил ритм. Бедра двигались вверх и вниз, как волны, набегающие на берег. Костяшки Винтера вжимались ему в живот, ладонь сжимала и двигалась в такт. Они все же были слишком пьяны, чтобы это закончилось быстро, но оргазм придавил как-то неожиданно. Все мышцы сократились, и какой-то миг Нейт не чувствовал ничего, кроме блаженного онемения, как под анестезией... Если бы не мочевой пузырь, он бы не шевелился до утра, чувствуя себя счастливым желе. Казалось, все кости вынули из тела. Нейт повернул голову и посмотрел на Винтера, зарывшегося лицом в подушки. Он смутно помнил, как они перебрались к нему в спальню. Были какие-то аргументы… Ближе, что ли? Нейт сгонял в туалет и вернулся, поеживаясь и поджимая пальцы ног. Днем все еще жарило солнце, но ночи становились все длиннее, все прохладнее. Кровать Винтера была как большое гнездо. Бесчисленные подушки, легкое одеяло, покрывало, плед… Нейт ужом скользнул в серединку и осторожно прижался к прохладной спине, укрывая и себя, и Винтера первым, что под руку попало. Он боялся, что утром будет неловко… но пока что, в серых предутренних сумерках, Нейт не хотел бы оказаться в другом месте. Винтер мерно дышал под рукой. Нейт прикрыл глаза, вдыхая запах его сонного тела. Все-таки интересно, когда это он набрался опыта? Или это подростковые эксперименты? Статистика говорила... Нейт попытался представить его в шестнадцать. Юный Винтер даже в его воображении упорно не хотел превращаться в прыщавого и неуверенного в себе подростка, который боится не вырасти выше. Он и сейчас был горяч, как смола в адском котле, наверняка гормоны играли так, что полыхало. Пробовал подрочить с каким-то дружком на пару? Если так, то навеки сломал беднягу для девчонок... Нейт ухмыльнулся, и тут же почувствовал неожиданную ревность к придуманному им самим мальчишке, который посмел трогать Винтера своими потными ручонками. Ну, все… Дождаться, пока проснется, и выдавить из него признание. Когда, с кем, сколько раз. Желательно, чтобы Винтер при этом лежал под ним голый, как вчера, совершенно беззащитный, и дыхание у него срывалось… Нейт все же уснул, и чертов Винтер совершенно незаметно выбрался из его объятий. Проснулся он только когда кровать снова качнулась. Винтер сидел в полотенце, мокрый и свежий, пахнущий зубной пастой и средством после бритья. Из двери ванной вырывался влажный воздух. Нейт попытался оценить состроенную им бесстрастную морду. Чувствует себя не в своей тарелке? Хочет избавиться, но не знает, как? Винтер делал вид, что его тут и нет, роясь в тумбочке. — Иди сюда, я тебя намажу, — предложил он, когда Винтер вытащил из ящика знакомый тюбик. Винтер покосился на него и медленно протянул руку. Гель от синяков у них в аптечках не переводился, это задержанных бить было нельзя, а те подобными предрассудками не страдали. Нейт выдавил полупрозрачную субстанцию на пальцы и принялся осторожно наносить, двигаясь кругами. Синяки потемнели за ночь, каждый след от пули был окружен пурпурными точками. — Думаешь, это была ошибка? — спросил он, поглаживая пострадавшие ребра. Винтер выдержал его испытующий взгляд. — А ты? Нейт добавил еще немного геля. Он подумал о работе, сотрудниках и друзьях. О своей сестре. О соседях. О том, что разрешено, и том, что вроде бы разрешено, но все равно запрещено. — Это не будет просто? — сказал он, криво улыбнувшись. — Нет, — сказал Винтер. — Не будет. Нейт притянул его к себе. Тело Винтера был неподатливым пока Нейт не поцеловал его, размыкая сжатые губы и чувствуя, как тот медленно расслабляется в руках. — Хорошо. Это того стоило. Стоило всего. Улыбнувшись своим мыслям, Нейт прижался губами к его виску. Винтер поднял лицо и поцеловал его — навылет, аж сердце на мгновение остановилось. — Хорошо, — повторил Нейт, жмурясь.