Девочка стального магната (Лесной бонус)

Ветер треплет ветки, капли недавно закончившегося дождя слетают с листьев и охлаждают разгоряченную кожу. И каждый раз Нину словно капли жидкого метала обжигают. Она вскидывает руки к лицу, чувствуя одновременно жар и озноб. Это кружит голову, а попросить отдохнуть ей стыдно. Она знает, что ей влетит от отца. А еще тут этот странный мужчина. Она не помнила его. Ни голоса, ни густого запаха, что обволакивал и душил. Ее напрягало, что она не может вспомнить его имя. Дело еще затрудняло, что лицо в тени. Она только бросает взгляды, не решаясь долго задержаться на жесткой линии челюсти, прямом носе, и напряженном лбу. Он даже брови свел, словно о чем-то размышляя. О чем? — Замерзла? От бархатного голоса, вытянувшегося ее со дна размышлений сердце замирает, а Нина спотыкается. — Осторожно. Ты лазаешь по скалам, как можно быть неуклюжей? Действительно. Она сглатывает и чувствует стальной захват пальцев на локте. Смотрит настороженно, но мужчина быстро его отпускает. — Так ты замерзла? — Сама не знаю. Наверное, — теряясь в контрасте ощущений лепечет Нина, и опускает глаза. Смотреть в его становится почти больно. — Тогда возьми пиджак, потому что мне уже жарко. Мужчина снимает пиджак, и Нина невольно засматривается на то, как белоснежная рубашка обтягивает грудь. Такой она ни у кого из мужчин не видела. Они все какие-то мелкие, а он… Крупный, высокий, такой, кажется от любой грозы защитит. Его руки перебрасывают пиджак за спину Нине, и она невольно прикрывает глаза, когда теплая, гладкая ткань подклада касается ее голых, влажных плеч. А открыв почти падает, потому что взгляд мужчины магнитом тянет не отворачиваться, пока она просовывает руки в рукава, пока он сам застегивает верхнюю пуговицу. И словно специально касается кожи кончиками пальцев. Но зачем ему это? Он просто помогает найти потерянную девушку. Ведь она девушка. Глупая еще. Некрасивая. А ему женщина нужна. Ему нужна не она. Тем не менее, следующая пуговица и она снова вздрагивает от его касания, даже через ткань. Хочется закрыть глаза и попросить шепотом «еще». Хочется, чтобы ряд пуговиц был бесконечным. Но она не решается, только облизывает губы, продолжая неотрывно смотреть в его глубокие глаза и выдыхает: - Спасибо… - Теперь тебе тепло, Нина… ? - и это его вкрадчивое «Нина», выносит ее чувства на какой-то новый уровень. Ей хочется прижаться к мужчине и самой расстегнуть застегнутые пуговицы. Зачем? – спрашивает она себя и просто кивает. - Теперь идеально. Он идеален. Его лицо, не заплывшее жиром, его кожа без прожилок от постоянной выпивки, его голос ровный, бархатный, в нем хочется купаться. Слушать. Слушать. Слушаться. Даже ногти без грязи, даже ботинки чищенные. Он словно из другого мира. Словно пришел забрать Нину туда, где и она станет такой же идеальной. Он разворачивается и даже не поежившись от прилетевшей с дерева капли на щеку, делает шаг вперед. А она как мотылек за ним. Почти не осознавая, что делает, тянет руку, указательный палец и крадет каплю с его напряженного лица. Рассматривает, завидует ей. Ведь Нине не дано прикоснуться к совершенству его гладко выбритой кожи. Вкус капли странный, кажется густой и насыщенный чем-то мягким, тягучим. Что… Вкус… Нина Поднимает глаза и видит, что мужчина снова стоит и смотрит. Только теперь эта самая грудь, вздымается из-за сбившегося дыхания. - Что? – спрашиваю она и застывает. Покрывается стыдливой розовой краской. Осознает, что не просто стерла с его лица каплю, а взяла палец в рот. Борис впервые в жизни был не уверен в том, что он делает. Он даже не понимал, откуда вообще возникла эта импульсивность. Но узнав, что девчонка одна в лесу. Он испугался за нее. Или очень хотел, чтобы она испугалась его. Но она не боялась. Она тянулась к нему всем своим существом. И это конечно вещества так действуют. Но они могут оказывать разное влияние. Потерю сознания, рвоту, галлюцинации, попытку умереть. Но иногда открывают скрытое от всех. Даже от самих себя. Желания. Порочные. Грязные. Распутные. Позволяющие Борису смотреть как невинное создание сосет свой пальчик и фантазировать о ее в меру пухлых, влажных губах. - Нам нужно идти, - выговаривает он сипло, вспоминая, что мужчина и давая девочке последний шанс. Давай ей возможность в раз прекратить будоражить его сознание. Его достаточно спокойное либидо, которое сегодня подвергается двойной атаке. Они шагают вперед пару минут, как вдруг девушка подает свой тихий, глубокий голос, пронизывающий тело Бориса насквозь. - Вы друг отца? Простой вопрос, простой ответ. - Он на меня работает. Девочка тормозит, и он видит, что ей становится неловко и она начинает дрожать. - Он будет меня ругать, что я отняла ваше время. Он будет кричать. Может быть даже ударит, - произносит она последние слова шепотом и дрожит сильнее. Борис почти неосознанно обхватывает тонкие плечи. Чувствует, что кожу его рук покалывает даже сквозь плотную ткань пиджака. - Успокойся. Тебя никто не тронет. Никто никогда не ударит. - Обещаете? – поднимает она глаза, полные непролитых слез и Борис сам отводит влажную, сияющую в лунном свете прядь волос. - Обещаю. Но не обещаю, что не обижу сам, - вырывается признание и Нина напротив улыбается. Какой-то шальной, сумасбродной улыбкой. Обволакивает Бориса новым потоком эмоций. - Обижайте. Мне кажется вы обижаете людей, чтобы их чему-то научить. Папа так говорит. Только папа не много знает. А вы знаете гораздо больше. От вас веет… - подбирает она слово, закусывая губу. А Борис смотрит на это и почти сходит с ума. – Образованностью. - У меня нет образования. - Правда? А мне все говорят, что оно очень важно. Что без него ты никто. - Образование нужно, если хочешь работать. А если хочешь зарабатывать нужны мозги. - Значит, - протягивает она руку и трогает одну пуговичку на рубашке Бориса, и он внимательно следит за этим движением. – У вас мозги есть… - Думал, что есть… - А что вас заставляет думать иначе? – поднимает она взгляд. Чистый. Невинный. И Борис понимает, что он сейчас упадет. Что цепляется лишь пальцами, чтобы не утонуть в колодце собственного неадекватного желания. Но и пальцы уже не держат, особенно когда плутовка словно читает его мысли и вытягивает одну пуговицу из петли. - Я? - Да…