Девочка стального магната (Лесной бонус)

Кровь. Ее запах торкает в голову, режет нервные и вкусовые окончания. Борис втягивает аромат и ощущает, что от человеческого в нем остается очень мало. Ладно бы обычная кровь, а тут женская, первая, судя по расширенным зрачками девчонки. — Что мне делать? Откуда она… — Ты правда не знаешь, что такая менструация? И почему так поздно? Нина успокаивается, снова приваливается к дереву и пожимает плечами. — Мама разговаривала со мной лет в двенадцать. Но мы ее не дождались, и я просто забыла. Очень вовремя… — хихикает он и вдруг делает ужасно пошлую, при этом отвратительно прекрасную вещь. Берет руку Бориса и пробует себя на вкус…. — И как? — спрашивает Борис, впервые в жизни кому-то завидуя. Он никогда не хотел того, что было у других, он просто брал это. И сейчас он бы взял, но впервые в жизни это казалось неправильным. Ведь это кровь, а он не вампир. Тогда откуда слюна, что образуется во рту, словно он голоден? — Солено и, кажется, как будто пахнет ржавым металлом. Хотите попробовать? — настолько наивно спрашивает она, что словно нормальность теряется где-то на задворках сознания Бориса. Иначе не объяснить его «да», сказанное сдавленным голосом, а затем поцелуй, который он планирует испытать с этой чертовкой. Борис наклоняется, почти сгибается пополам, чтобы вдохнуть именно то, о чем она говорила. — Вы хотите меня поцеловать, — констатирует факт Нина и сама тянется руками к его мощным плечам. Затем проводит язычком сначала по своим губам, а потом по его, что только сильнее создает эффект вакуума в его голове. И кажется, что под веществами не она. А он. — А ты хочешь? — А я хочу, чтобы вы сделали со мной кое-что похуже, после поцелуя, — шепчет она быстро, рвано, смело и тянется язычком снова. И Бориса здесь больше нет. Есть только животное, что буквально рыком кусает ее язычок до девчачьего визга, а затем лечит губами, засасывая в рот. Не поцелуй, а настоящее соитие, на которое Нина отвечает со всей силой юной страсти, и стоит Борису хоть немного прийти в себя, прыгает на него. Борис от неожиданности валится наземь. Дух выбивает, и он пару минут пытается прийти в себя. — Ты хочешь меня убить, — говорит он, рассматривая нимфу, что теперь лежит сверху. — Нет, — качает она головой. От чего влажные волосы скользят по лицу Бориса. — Я хочу жить. И мне кажется, до встречи с вами жизнь была репетицией, а вы можете сделать меня настоящей. — Опасно такие вещи говорить взрослым дядям. — Я только вам, — улыбается она и снова тянется к губам Бориса, что покорно открываются, чтобы вернуться к прерванному поцелую. И он не прекращался, пока Нина вдруг не оказывается на земле. И только пиджак Бориса спасает ее от холодной земли. — Так мне не нравится, — хмурится она, но поцелуй в шею заставляет ее замолкнуть. — Хотя… Борис уже не слушает, он теряется в запахе, что так близко, что так манит. Не владея собой, он задирает платьишко и скользит руками по светлым стройным ножкам, уже представляя, что именно их будет гладить всю жизнь. Нина выгибается, собирает пальчиками траву, легко постанывая. — Борис… — Что… — спрашивает он, целуя круглую коленку, словно опасаясь приближаться к заветному истекающему влагой месту. Потому что, если он туда доберется, обратного пути не будет. — Мне кажется, я умираю… — Ерунда, ты просто возбуждена… — А это лечится? — А какие симптомы, — забавляется Борис, поглаживает ножки, так и двигаясь выше, туда, где на светлых трусиках расползлось темное пятнышко. Это наказание за мои грехи. Соблазн, который мне никогда не преодолеть. — В груди ноет и там внизу, между ног, как будто горит… Она открывает глаза, поднимается на локтях и озвучивает свое неожиданное желание. — Поцелуйте меня, — Борис поднимается, почти касается ее губ, но она лишь соблазнительно улыбается. — Там, поцелуйте меня там. Если, конечно, вам не противно…. Противно? Да Борису кажется, что еще ни одна просьба, озвученная таким нежным голосом, не звучала для него приказом. — Раздвинь ножки, и сама стяни трусики, я покажу тебе, насколько мне непротивно.