От 16.02
16 февраля 2021 г., 01:36
И у Нины даже мысли не возникает воспротивиться. Она быстрыми, резкими движениями снимает трусы, но они все не хотят убираться в правой ноги, зацепившись за сандали. А все потому что Нина даже не может нарушить зрительный контакт, который выжигает всю невинности изнутри. Что же в этом мужчине есть порочное, раз она ведет себя так развязно. Но он не ощущает стыда. Скорее наоборот, жажду продолжать, стать еще бесстыднее. Например, раздвинуть ноги, и вконец задрать подол намокшего платья.
И даже не попытаться оттолкнуть губ чужого, взрослого мужчины, который опустившись на колени, коснулся внутренней стороны бедра. Нежнейшей как шелк кожи. И это касание вызывает желание пуститься в пляс за мурашками. Но это даже близко не похожи на те ощущения, которые стремительно набирают обороты, стоит губами коснуться ее прямо там. Там, где даже мыть порой стесняешься.
А сейчас стесняться не нужно, ведь может ее язык такого опытного мужчины, который сначала вылизывает ее дочиста, а потом принимается буквально жечь горошинку клитора кончиком языка. Беспощадно. Неустанно. Жадно, словно добрался до вожделенного грааля и вкушает его содержимое. Вот так же он вкушал девочку, чувствуя насколько отошли на задний план мысли, что она слишком юна, что не подходит, что он извращенец. Потому что ее руки уже на своей груди, и мнут ее через ткань, а в глазах горит грех, который впитывается, заполняя сознание Бориса.
И он ощущает пульсацию, ощущает готовность девочки познать взрослые радости секса, а именно кончить, как вдруг ее пальцы вцепляются ему в волосы, заставляя оторваться от вожделенного источника.
— Мне так жаль, — вдруг говорит она, слезно умоляя понять ее, простить за те мысли что бродят в ее голове, за то, что она прямо сейчас собирается сделать.
— Чего жаль…
— Просто сейчас я хочу вас изнасиловать. Знаю, что это незаконно, но может быть в силу возраста вы меня простите. А, лучше помогите, — говорит она уже более смело и прыгает на Бориса, роняя его назад. Тут же тянет руку, освобождая член, но коснувшись уже влажной от смазки головки, отдергивает руку, смотря прямо в глаза.
— Он же огромный!
