Важна лишь игра

Иногда мне казалось, что я тону. Подобно камушку, которого поглотили алчные волны. Мои руки превращаются в что-то странное, я становлюсь совсем мягкой, как желе или сладкая вата — обожаю её! Моё тело начинает приобретать форму чего-то такого, а после в него вгрызаются, словно это какой-то фрукт, а вместе крови по губам стекает сок. Меня безо всякой заботы терзают острыми, как бритва, зубами, сжимают, рвут на части, будто я не живая, и моё мнение ничего не стоит. Лишь еда, чтобы наесться. Лишь человек, чтобы выжить. Лишь дочь, чтобы прилично. Иногда я слышала от отца довольно странную поговорку, он говорил, что она помогает ему держаться на плаву, идти дальше, не смотря ни на что, даже если рядом враги, скрывающие лица за масками с видом друзей; по сей день я помню её, порой произношу про себя или вслух, дабы вновь подняться на ноги, одолеть страх... Животный и человеческий. Я сильнее самой себя. По крайней мере, должна быть такой, чтобы выжить. Папа будет гордиться мной, живой или мёртвый, но будет. Как и мама. А сейчас я лишь тону, подобно камню, чей вес тянет его на дно не только страхами, но и мрачными мыслями. Главное не паниковать, нужно отнестись к этому как к игре, словно ничего ужасного не происходит, будто я ловкая зверушка, идущая на поиски каких-нибудь приключений. В час приблудный оставь то нытьё, Горностайкой, забравшись в трепло.

***

Мне казалось, что я умерла. Тело болело так сильно, будто по нему проехался трактор с тем трактористом из глупой шутки. Пальцы онемели, кожа стала гусиной, буквально чувствую это своей душой. Глаза открыть не рискую. Жду, когда кто-нибудь хоть что-то скажет мне, прикажет это сделать, ибо сама я не уверена, что готова к подобному, это сейчас казалось мне настолько важным шагом, что я попросту не могла рисковать. Неожиданная растерянность сменяется нежным покалыванием в области подбородка, будто его кто-то поглаживает, большим и указательным пальцами, чуть сжимая; потом на смену этому приходит холодок меж губ, словно туда просунули какую-то трубочку и теперь что-то вливают, причём вкусненькое, кажется, сок или газировку, я не уверена; после этого меня взяли за руку, проверили пульс, если судить по движениям и прикосновению холодных пальцев к моей пылающей коже, нежно водят по ним, и в кожу вдруг впивается игла, от чего я вскрикиваю всё же с трубочкой во рту. Дальше лишь туман перед закрытыми глазами, чья-то ладонь на лбу, якобы успокаивающая меня, не позволяющая при этом ещё и сдвинуться. Раскрывая глаза, вижу лишь тёмные кудри и такое же лицо, на котором буквально горит карий взгляд в обрамлении коротких чёрных ресниц, когда мы встретились взорами, человек вскакивает и исчезает в дверном проёме. Посмотрев на дверь лишь несколько секунд, я вновь проваливаюсь в темноту. У неё слишком заманчивые объятия.

***

Слэшер нервно грызла ногти, глядя на бледную, как смерть, Кофеманочку и отмечая, как сильно на ней сказывается не только исчезнувшая нога, но и стресс: кожа на губах потрескалась, лицо стало белым, как простыня, движения у неё вялые, будто ничего не желает делать, глаза словно кровью налились, пальцы дрожат, одна единственная нога и-то не слушается, всё время дёргается из стороны в сторону, а когда девушка попыталась встать и вовсе согнулась под её весом, из-за чего Роуз сразу кинулась к ней и помогла сесть на стул, придвинутый к стене, закинула её ногу на стол — хотя, по словам Кэпа, терпеть не может, когда кто-то так делает — чтобы было удобнее и предложила воды, от которой Дарья благополучно отказалась, ловя ртом капельки пота. Бедняжку чуть инфаркт не хватил, должно быть, когда эта тварина на неё кинулась, причём не одна, а с подругой, их когти и зубы были в опасной близости к лицу Кофеманки, что она аж зубами скрипела, — настолько тяжело было держать их обычными деревянными костылями; повезло ещё, что они были крепкими, иначе так просто она не отделалась бы, точно сломали бы своей пастью, и всё. Рой могилку, и поминай девушку Шелли. Этого никому не хотелось, даже «палачам», что любезно предложили их компании остаться на ещё одну ночь. Вот же, блин, какая щедрость! Слэшер что, должна теперь в ноги упасть Кэпу, который так странно на неё смотрит? Да, обойдётся! Ещё никогда её о таком не просили, а тут вдруг на тебе. — Слэшер, всё нормально? Ты один хвост уже три раза собираешь... — Замечает Морти. У неё волосы ярко-зелёного цвета. Крашенные. У Кэпа тоже крашенные, только в пепельный. — Тебе будто змею в одежду запустили. — Да-да, — Неловко отвечает она, смотря на ту самую змею, в чьих глазах потемневшее небо, скрытое тучами. — Просто чувствую себя неважно. Тошнит что-то. — Ну да. Тошнит, — Прищуривает свои светло-карие глаза Кофеманочка, отвлекаясь от собственных проблем. — Ты такая бледная! Может, тебе стоит душ принять? Взбодришься. — Я могу шторку подержать, — Вежливенько иронично предлагает Кэп, как-бы невзначай. — Нет, спасибо! Я лучше выпью немного воды и пойду к Томми, заодно сменю Брока. И, не слушая их, Слэшер открывает дверь и выходит из помещения, чувствуя запах трупов, не смотря на то, что всех тварей они закинули в одну комнату, а дверь закрыли на несколько замков снаружи; ей отчего-то становится неуютно и она плотнее кутается в свою толстовку. На самом деле, ей не очень хотелось идти к Томэль, так как она бредила во сне не хуже Дарьи после того, как ей отрубили ногу. Подобное изначально казалось брюнетке зверством, но потом до неё быстренько дошло, что только так и можно выжить, либо лишаешься какой-то одной части себя — либо лишаешься жизни и проводишь остатки своих дней в виде очередной твари, проходя через фазы, пока не найдётся какой-нибудь человек, решивший облегчить твои страдания. Из-за этого ей ещё сильнее была непонятна точка зрения Безликого. Зачем тащить за собой Пайпер? Зачем делать вид, что её можно спасти? Да, она умная, но на пятой и шестой фазе все твари ещё более менее разумные. Единственное, что отличает её от других — замедление. Она остаётся всё на той же фазе, что и раньше. Это малость напрягает. Не то, что бы Слэшер боялась её, просто небольшая настороженность по отношению к той, с кем ты раньше делил хлеб. Ей было жаль Пай, но что они могли сделать, если уж относиться к плану Безликого серьёзно? Вот именно — ничего. И чем скорее он это примет, тем легче сможет помочь своей бывшей подруге. Или ему помогут в этом остальные. Слэшер было много кого жаль... Но она была реалисткой.

***

Кофеманочка испугалась не на шутку, когда её прижали две твари. Хотелось выглядеть всё такой же героиней, напялить маску — «Смотрите на меня, я всё такая же хорошая, умная и сильная. Совсем не бесполезная инвалидка». Во время этих безумных поступков ей было непонятно, кого она пыталась убедить в этом больше. Себя или ребят? Ей понравилось приходить с пафосной речью, почти также, как и вышибать дверь с ноги. Теперь для неё закрыто второе... Зато в первом ей никто не уступит! Можно хоть сегодня идти на «Камеди Клаб», если от него хоть что-то осталось, конечно. Почему-то она никогда не верила, что большая часть человечества способна просто исчезнуть. Вот так. В одночасье. Словно комары зимой. Однако именно так, по словам «палачей» и было, что слегка опечалило Дашу. Да, что там. Первым порывом было желание рвать на себе волосы и кричать от отчаяния — ни семьи, ни прошлых приятелей... Это же ужасно! Даже если у неё не было близких друзей и имелись недруги, она не желала подобной судьбы никому, даже маньяку. Ну... Смотря насколько он жестокий маньяк. Если кто-то вроде Джона Гейси — сразу на костёр, без судя и следствия. Почему-то она пыталась найти добро даже в самых ужасных людях, но некоторых не могла оправдать никак — особенно если они были насильниками или браконьерами. Таких прощения не заслуживают, даже если будут молиться Богу каждый день и ночь. Ей не хватало второй ноги. Очень сильно не хватало. Исчезло много разных возможностей, чему она была не рада, ибо подобное можно было расценивать, как что-то сродни ужасному недругу, что подкрался к ней аккуратно на тонких ножках. Что-то вроде рака или туберкулёза. Сейчас ей нужно искать лазейки, способы, чтобы выполнять самые обычные и бытовые функции вроде прыжка или бега. Это так странно, непривычно и... Унизительно. Да, она даже самостоятельно помыться теперь не сможет! Из-за этого рокового вечера! Ей хотелось винить в этом кого-то одного, выплеснуть на него всю свою боль и ненависть одновременно, но перед глазами мелькал лишь один образ — она сама. С длинными волосами до поясницы, ясноглазым взором, аккуратным носом и еле видными веснушками на лице. А ещё вечной мукой во взгляде, такой горькой и солёной, что хотелось утопить её в чём-нибудь через чур приторном, например, вине или любви, пахнущей весной, цветами и надеждой. Морти говорила, что ромашки подходят под подобные чувства лучше всего, особенно если ты делаешь из них венки или вплетаешь в цветы, но самой Даше казалось, что такая женщина, как Шелли, достойна шикарных растений, чьи лепестки нежнее шёлка и ярче солнца. Пришлось рисовать розу. Корявую и белую, но сделанную в тот момент, когда бабочки в животе Кофеманочки решили устроить вечеринку. Причём явно с огоньками, из-за чего она так и не решилась показать свой листок Шотган. — Дашь? — М? — Ты как вообще? — Интересуется Морти, тряхнув изумрудными локонами. — Прекрасно, — Фальшиво мурлычит Дарья и для пущей убедительности просовывает язык меж губ, от чего Мортимер усмехается. Поцеловала бы меня Шелли такой? Верно, сейчас Она целует кого-то другого...

***

Безликий погладил Пайпер по волосам, прижимая поближе к себе, как младенца. Она, прикрыв глаза, утробно помычала. — Ты хорошая девочка, Пай.. — Говорит он, поворачивая её к себе лицом. Мысленный образ, который он хранил всё это время сыпится на маленькие песчинки, будто они где-то в пустыне, и он, наконец-то, сорвал с неё платок, как обычно бывает в дешёвых сериалах. Нет родимых пятен. Лишь едкое разочарование сохраняется на губах, подобно вкусу беладонны. Безликий ждал Пайпер. Не тварь, с вечно бледным лицом, потускневшим золотом волос, блекло-водянистыми широко распахнутыми глазницами, тонкими губами, что растягиваются в глумливую ухмылку. Он ожидал нечто иного. Более живого, что-ли. Проводит рукой по её плечу, хрупкому и тощему, и твари нужно бы вцепиться в неё, сжать в своих тисках и не отпускать, дабы сожрать потом, но нет. Лишь лёгкое прикосновение длинных, некогда изящных пальцев к его тыльной стороне ладони, поглаживает костяшки, белые, так как он чуть сильнее сжал её плечико, тяжело сглатывая. Это странные чувства... Будто ты гладишь труп, но не кричишь от внезапного омерзения. Просто не знаешь, как стоит реагировать, дабы не спугнуть. Поэтому он позволяет ей переплести его пальцы со своими, чуть ли не прижимаясь ладонью к ладони так сильно, что одна может раствориться в другой. Потом его будто кипятком окатило, и он отталкивает её, понимая, что то, что между ними происходит — противно, против природы. Такого быть не должно и не будет. — Кхм... Я не помешал? — Спрашивает Кэп, держа в руках трубу и протягивая её Безликому, дабы тот надел её на руку Пайпер. Никто, кроме него, не рискует подходить к ней близко...

***

Беззаконное сердце поправила одеяло Томэль и теперь взирала на то, как ту лихорадит. Её было жалко, как и всех остальных, но ещё сильнее хотелось побыть на её месте, на секунду забыть о проблемах, чтобы о ней тоже так заботились, переживали, кусали локти от волнения и страха. Непонятно почему эта девчонка уже заслужила подобную реакцию на то, что её попросту приложили головой об стену, пускай и бетонную. Не умерла же, в конце концов... О смерти Амбер так не беспокоились, считали, что в этом нет ничего такого... Они не понимают! Не понимают, какого это — терять близких людей, особенно в такое непростое время, когда каждый человек буквально навес золоту или другому драгоценному металлу. Она в этом не разбирается. Однако точно знает, что любила делать её пассия, теперь уже мёртвая, какие напитки предпочитала, сколько спала и как, могла ли контролировать огонь, полученный от своих же спичек... Как иронично, однако. Обожать тепло и всё, что связано с пламенем — и не иметь возможности владеть им. Почему-то именно такие проблемы обычно и приводят к смерти, однако не её, не Амбер. Она умерла лишь из-за своей доброты. Ревностно поджав губы, поворачиваясь к Броку, Беззаконное сердце берёт со стола листок и ручку. Чиркает чернилами, после чего выдаёт запись парню, стоящему в безмолвном молчании. — Спасибо, — Говорит он, а она лишь кивает и направляется к выходу. Хорошие ребята, жаль, что их преследуют неприятности.

***

— Ты совсем идиот?! — Шипит Роуз, вперев руки в бока. — Как можно было случайно забыть закрыть двери камер? Не соизволишь мне объяснить? Кэп скрипит зубами, опустив голову. — Так получилось... Я не заметил... Честно, это вышло случайно! Да-да, случайно! Да, вы еле-еле выжили! — Как я могу тебе доверять, Кэп? — Из обвинительного тона её голос превращается в жалостливый. Она уже понимает, что их никто не слышит. — Ты всё время делаешь всё мне назло. Не так сидишь, не так убиваешь, не так ешь даже!... А теперь ещё этих базников привёл. Что дальше? Устроишь здесь приют для детей-тварей? Ты просто не знаешь, зачем я это делаю. Брейв молчит, анализируя её внешний вид. Сейчас, в хорошем освещении, она выглядела лет на тридцать. Под глазами стали видны синяки от недосыпа и стресса, кожа бледная, хотя в темноте кажется молочной, сливочной, а взгляд стал каким-то тусклым. Он знает, что ей надоело спорить и вбивать ему всё в голову, это отличный момент, манипуляция один из навыков, которым Палач научился. — Прости.. С кем не бывает? Просто мне.. — Хочется забрать твоё место. И наконец уже спасти вас. — Нравится одна из них. Она выглядит явно удивлённой и даже сбитой с толку, но быстро приводит мысли в порядок, тряхнув головой, от чего несколько светлых и тёмных локонов упало на её лицо, прилипнув к нему, так как оно было потным после небольшой драки с тварями. Роуз владеет собой фантастически виртуозно, поэтому быстро находит слова: — Нравится?.. О, боже, Кэп! Мы же говорили на эту тему. Ты хочешь лишиться языка, как и Беззаконное сердце? Я же ясно сказала — никаких отношений с теми, кто на базе! И Кэп смиренно кивает, будто это действительно являлось главной проблемой. На самом деле, Слэшер лишь временный предлог. — «Первая часть плана исполнена!» — Последнее слово всегда за ним... Аудиозапись номер 3: - Чтож, первая часть плана исполнена, процесс запущен! Марионетка готова. Чувствую ли я себя уродом из-за этого?! Нет! Они просто не понимают, что им не выжить... Один с монстром возится, другие в депрессии, ещё один без ноги. Я пытаюсь их вывести, но они не отпускают прошлое! Грх, если бы я впал в депрессию из-за гибели Амбер... Вечные конфликты продолжаются... Я их не понимаю, хотя мне немного они нравятся, но я помню случай с Беном, нельзя привязываться... Они считают что я урод, что же, это их дело, хотя Амбер так бы не сказала.... Нет, она погибла, мне не нужно оставаться на одном месте, время перемен. Конец записи...