Важна лишь игра

Я медленно раскрыла глаза, чувствуя на своём плече чужую руку, сжимающую меня, будто силки из «Гарри Поттера»; веки до сих пор были тяжёлыми, но свет не бил в лицо, посему мне понадобилось немного времени, дабы привыкнуть к темноте и разглядеть человека перед собой. Так-с, привычные африканские кудри, обвивающие его лицо тёмными прядями, скуластое личико, глаза большие, трёхдневная щетина на лице, если зрение не обманывает. Провожу уже своей рукой по лицу, словно что-то обдумывая, пытаюсь вспомнить, что произошло, но память на целый час убивает. Не помню ничего после того, как ко мне пришёл Брок. И сидит передо мной, кажется, тоже он, сжимает моё плечо тоже его рука, причём достаточно сильно, от чего я морщусь и дёргаюсь, а он внезапно просыпается из-за меня, я понимаю, что спал он на мне, просто голова так поднялась во время пробуждение, что казалось, будто бы он сидит и меня держит. Испуганно отшатнулся от чего чуть было не упал, но я во время схватила его за воротник и прижала к себе. М-да, неловкое чувство, когда чей-то нос тычится тебе в губы, пусть и плотно сжатые, всё же когда мы в кромешной темноте, а единственным звуком является наше дыхание, смешанное, так как наши лица очень близко друг к другу. Ещё и щетина его долбанная кожу царапает, что аж ударить хочется. Но лучше не стоит — только отношения испорчу. — Ам... Не мог бы... Ты... — Хриплю я ему в щёку, чуть отодвинувшись, чтобы можно было хоть что-то сказать, не соприкоснувшись при этом губами. Я, должно быть, сейчас пылаю, словно маков цвет. Хорошо, что этого не видно. — Что? — Не понимает он, продолжая держаться в опасной близости к моему лицу, хотя я его давно отпустила и сейчас придерживала своё одеялко двумя руками, вцепившись в него ногтями. — П-подвинь... — Охренеть, мне, видимо, пора писать книгу для чайников — «Как стать мямлей за один час». Ай, как стыдно. — Подвинься, блин!... — Буркнула я, недовольная и смущенная. — Пфф. Чего сразу-то не сказала? — Спрашивает он, отодвигаясь от меня. — Да, не особо-то и хотелось. — Я передумала! — Капризно бросила я, чуть отодвинувшись в сторону и освобождая немного места. — Ложись. Если вы слышали вздох отчаяния, — это Брок.

***

Мортимер не любила жестокость от слова совсем. Даже в детстве ей было сложно растоптать домик муравьёв, она всегда переходила его, строила им шалаши, чтобы зимой было легче жить, еды там в виде крошек оставляла, воды иногда в крышках, что валялись на земле, брошенные прохожими; её не понимали или просто не хотели, так как большинство людей по природе двигается с самого рождения к путям насилия и предательств. Очень редко можно встретить исключение, коим она и являлась; врач, по её мнению — почетная и важная профессия, которую нельзя заменить, здесь нужно действовать с точностью и душой, лишь бы пациент не чувствовал себя бедным куском мяса, чью плоть будут кромсать в угоду здоровья или красоты. Касательно последнего — она не любила пластические операции, но понимала людей, желающих в себе что-нибудь изменить, так как сама являлась таковой, пусть это не сразу бросается в глаза, если её видят в повседневном прикиде, с натуральными волосами и минимальным количеством косметики на лице. Раньше она любила свои волосы, потом обрезала их. Чуть ли не под корень, из-за злобы на брата, который беспощадно шутил над ней; из-за родителей, чьи запреты не позволяли это сделать; из-за других людей, в конце концов. Сейчас они, конечно, отросли, но тогда она в восторге от того, как сильно поменялась её внешность, благодаря лёгким движениям руки. Находить краску, конечно, сложно, но возможно. Она никому не нужна, поэтому стеллажи с ней никто не трогает, кроме тварей, но те не специально, просто иногда задевают. Должно быть, она выглядит в глазах этих палачей странной девушкой с неформальным стилем, что является чистейшей правдой. Чёрные глаза, вечно накрашенные, и ярко-зеленые волосы делают своё дело. Да, и её потребность вечно ходить с высоким воротником, кажется, некоторых выживших удивляет, хотя подобное весьма полезно в их время. Однако не всегда твари вгрызаются в шею или руку. Морти робко прикоснулась к своему затылку, нащупывая царапину от когтей твари. Она всего лишь на первой фазе. На ней ты не можешь причинить особого вреда, но появляется огромный голод, который ты не можешь контролировать, даже будучи больным анорексией. Ей хотелось есть и много. Разорвать мясо — говядину, свинину, конину... Возможно, даже человеческую плоть, но она не позволяла себе. Главное во время вкалывать «Д.В.П» и тогда проблем быть не должно. Хорошо, что она успела взять себе достаточно для нужной дозы. Слизь твари есть, новый шприц с неиспользованной иголкой — тоже, слава богу... Вот только как получить кровь?

***

Кофеманочка не хотела вставать с тёплой и такой мягкой кровати, словно это был не старый матрас, а огромная, пуховая перина самой королевы; однако, сознание – заставляющее просыпаться уже на автомате — било в голову своими кулаками, словно те принадлежали Эль-Примо или Розе, поэтому пришлось, со стоном, повалиться на пол, увлекая за собой импровизацию подушки из толстовки Слэшер, которую та вежливо предоставила. Спина не почувствовала холод пола, так как в этой комнате имелся пушистый ковёр, тёплый и потрепанный, зато достаточно милый, добавляет некий уют. Нормальную спальню ей предложил Кэп, когда рядом проходила Слэшер, в чьи уши он превосходно добавил лапшу, предварительно разбавив водой. Сейчас Даша не понимала, что не так ощущала лишь, как спину тронул мягкий коврик, ласкающий меж лопаток, приятное тело сделало путешествие от копчика до головы, когда она чуть выгнулась в спине. Эта изумительная истома, когда ты просыпаешься и можешь поспать ещё немного, глаза слипаются, веки тяжелеют, возле ног и рук гуляет робкий холодок... Одеяло нежной лианой обвивает тело, будто ласковый любовник, обнажая пятку и одно плечо, на которое упала линия света, исходящего от лампы, стоящей на столе, около кровати, которая скрипела даже под самым маленьким весом, если верить словам Брейва. Русые волосы липли к щекам, она отбросила их рукой и вновь прижалась лицом в толстовке Слэшер, однако губы царапнула застежка, от чего Даша окончательно проснулась и стала подниматься... Не получилось. Второй ноги не было, поэтому первая, не имея поддержки, попросту согнулась, не позволяя ни присесть, ни встать; ища равновесие, девушка схватилась за стол, вцепилась в лампу, но лишь потянула её за собой на пол. Источник света разбился на мелкие осколки, некоторые из которых невольно попали в плечи и ладони Кофеманочки, от чего она зашипела, как зверь попавший в ловушку. Повалившись на бок, она вновь попыталась встать, теперь уже держась за кровать, но опять не получилось — вместо этого она лишь потянула за собой чуть грязноватое покрывало и упала уже не на ковёр, а на пол, холодный и бетонный, из-за чего осколок, отлетевший чуть подальше остальных, впился в её лопатку, но не очень глубоко, что уже радовало. Даша попыталась хотя-бы сесть, но остро пульсирующая боль не позволяла ей этого сделать; болели ладони и плечи, они пострадали, пожалуй, сильнее лопатки, но тоже та тоже доставляла проблем, вцепившись в тело лежащей своими цепкими острыми краями. Та всё же смогла принять полулежачее полусидячее положение, обперевшись на стол, точнее — его длинную ножку. Сейчас ей было плевать на физическую боль, гораздо сильнее ранила моральная... У Кофеманочки и раньше были проблемы с самооценкой, а что теперь? Она и вовсе ходячая никому ненужная неприятность. Из-за осколка кровоточила рука, и девушка уставилась на это, будто видела перед собой нечто волшебное. А может?... Возможно, так будет легче... Терять ей уже всё равно нечего.

***

— Ав! Какой хороший мальчик, — Слэшер зарылась пальцами в грубой шерстке пса, по кличке «Джон Кетч», в честь одного из самых известных палачей мира. — И почему ты думаешь, что тебе этого милашку прислали из Ада? — Он кусючка и хулиганит при любом удобном случае, когда думает, что я не вижу. К тому же, моя обувь страдает от его хорошего пищеварения... Это при тебе он делает вид, что является святой невинностью, — Усмехнулся Кэп, взлохматив свои волосы цвета недавно выпавшего снега. — Меня вполне устраивает то, что он не кусается и не пытается трахнуть мою ногу. Брейв поднял большой палец вверх, ухмыляясь, как черт; они сидели в его комнате, попивая воду и закусывая найденными конфетами. Сласти были под кроватью, а хозяин спальни будто бы и не догадывался о их существовании, или же хорошо сыграл свою роль; впрочем, удивлённое лицо парня было таким естественным, что у Слэшер отпали все сомнения насчёт его честности. Здесь царил художественный беспорядок, как выразился сам Кэп, однако комната больше походила на место или лабораторию безумного учёного, просто нет пробирок или специальных устройств для опытов над кем-то. Кровать была чуть сдвинута от стены, матрас покосился, грозя упасть на пол вместе с покрывалом, накрывающим его; одеяло было на полу, а на нём валялся тот самый Джон Кетч, покорно терпел ласки девушки, даже когда она попыталась перевернуть его на спину и погладить живот. На столе была целая куча непонятных бумаг, ящик из него, казалось, вырвали твари, теперь тот валялся возле мелкого комода, непонятно откуда добытого и непонятно зачем. Вещи Кэпа были аккуратно сложены под кроватью на картоне, из-за чего Слэшер даже не сразу их заметила. Да, там и замечать было почти нечего — несколько толстовок, одна пара джинс, три футболки и ещё что-то по мелочи. Обувь спрятал в другое место. — Ну, давай, солнышко, говори: как у вас на базе дела? — Ещё раз назовёшь меня «солнышком», — и настоящего ты больше не увидишь... На базе... Неплохо. Не говорить же ему, что на базе насилуют, избивают и морят голодом? — А можно чуточку конкретнее? — Интересуется Кэп, что-то расписывая на бумагах. — У нас хороший лидер. Шелли Шотган заботится о нас и пытается защитить. — Если посмотреть на подружку Безликого, то можно сделать вывод, что справляется она со своей задачей крайне паршиво. — Ты просто там не был... — Буркнула Слэшер, перекатывая во рту карамельную конфету. — И не особо хочу. — Почему? — Спрашивает она, почесав песеля за ухом. — Не люблю базы и тех, кто там живёт, — Брейв заметил, как жар залил всё лицо Слэшер, и продолжил. — Вы трусливые мышки, не способные себя защитить, ищете где бы вам спрятаться, пока мы разбираемся с тварями... Хотя должен сказать — ты меня удивила. Ты была очень опасной сегодня. Слэшер отвернулась, не зная точно, почему покраснела. Из-за своеобразного комплимента? Или из-за того, что прикусила щёку изнутри?

***

Сегодня случился самый неловкий и самый спонтанный секс за всю мою жизнь. И я не знаю, как должна на его реагировать, чтобы не обидеть Брока, лежащего на другой части матраса. Не знаю, как так получилось... Просто всё произошло так быстро, что я даже не успела дать ни отказа, ни согласия на дальнейшее; как только обнажённой шеи коснулись тёплые губы, что-то пошло не по плану. Темнота комнаты скрывала резкие черты лица, волосы в сознании было совсем иными, мягкими и длинными, кожа белой, как сметана, а не чёрной; дыхание щекотало мою кожу, рука — больше той, которую я представляла — переместилась на бедро. Если не думать, отключиться, то можно представить, что это кто-то другой, будто ко мне пришла она, потому что не хочет делить меня с кем-то, словно это она осыпает меня поцелуями, а её пальцы поглаживают шершавую кожу. Мой мысленный образ рассыпался, подобно песочному замку, когда я почувствовала и щетину, и орган, вдавленный в моё бедро; большой палец на моём подбородке вновь приобрёл ту силу, что мне не нравилась. Ногтем царапнул меня по лицу, оставив еле видимый след; дернувшись, я тихонько отодвинулась. Даже пахнет от него по другому, совсем не так, как мне хочется. Хвоеей здесь ни слуху, ни духу. Я толкаю его ногой в бедро, и парень падает на пол. — Уходи, — Шепчу я, продолжая сидеть. — Уйди. Не хочу тебя видеть. Под звук удаляющихся шагов, я думаю, что вновь уступила своим собственным капризам. Аудиозапись 4: - Что же, всё идёт по плану, и я замечаю ОСОБОЕ поведение «Марионетки». Значит базой заправляет Шотган, как неожиданно! Хе-хе, интересно, а Кольт выжил? Время, время, нельзя слишком долго ждать, если бы они знали, что произойдёт... - Мне она немного нравится Шотган просили, но она не понимает, что же, пора напомнить, что Главный Аферист ещё в игре! Конец записи.