Saint Riddle

Гарри не спал уже несколько недель. Его мысли постоянно возвращались к тому, что Сэйнт вот-вот появится, позовёт его и Тома. Но этого не происходило. Он ушёл. Диппет сказал, что, скорее всего, Сэйнт вернулся в своё время. Гарри снова не замечает, как начинает плакать, размышляя о том, сколько ему придётся ждать, чтобы увидеть своего ребёнка снова. Или случится ли вообще когда-нибудь это будущее, которое он успел полюбить. Отношения с Томом стали гораздо лучше. У Гарри просто не оставалось сил с ним спорить — он даже не мог вспомнить, когда они в последний раз ссорились. Альфа заботился о нём, кормил его, провожал до занятий, не отходил, пока не убеждался, что Гарри благополучно добрался до гриффиндорской башни. Без этой заботы Гарри чувствовал бы себя ещё более разбитым. Он даже думал о том, чтобы попросить Тома снова разрешить ему спать в комнате старосты. Не обязательно в одной постели. Гарри просто нуждался в его успокаивающем присутствии, в поцелуе перед сном. Да. Наверное, всё дело в этом. Наверное, ему просто не хватало прикосновений. После ухода Сэйнта Том перестал метить его запахом, перестал его целовать. Для омеги, который к этому привык, это было тяжело. Гарри резко садится, принимая решение. Да. Именно это ему и нужно. Ему нужны прикосновения альфы. После этого он точно почувствует себя лучше. Гарри встаёт, накидывает халат поверх ночной рубашки и направляется в комнату старосты.

***

Он не может сдержать слёз облегчения, когда Том открывает дверь. Гарри бросается ему в объятия. Ему нужно, чтобы его коснулись, нужно, чтобы альфа был рядом. Иначе он точно сойдёт с ума. Как только Том обнимает его, Гарри сразу становится спокойнее. Это так естественно. И, возможно, так и должно быть. Гарри и Тома всегда тянуло друг к другу. Когда они впервые встретились, то сразу заметили друг друга. Да, они ненавидели друг друга. Им было невыносимо думать, что кто-то может быть лучше них хоть в чём-то. Они соревновались, называли друг друга обидными именами, дрались, как кошка с собакой. И всё же, несмотря ни на что, как только требовалось работать в паре или команде, они неизменно оказывались рядом. Они оба знали: только они могли быть равны друг другу. Им не нужно было ничего объяснять. Другой просто понимал. Когда появился Сэйнт, всё оказалось таким же. Лёгкая настройка друг на друга, привычное, комфортное притяжение. Когда они были вместе, они всегда понимали друг друга без слов. — Гарри? — мягко спрашивает Том. Гарри прячет лицо в его груди. Том гладит его по волосам. — Что случилось? Гарри поднимает взгляд и понимает, что раньше этого не замечал. Это Том. Гарри не должен был колебаться. Они ненавидели друг друга столько лет, но Гарри знал всё об этом человеке. Это был тот же самый Том, который всегда только делал его лучше. Тот, кто вынуждал его стараться изо всех сил. Тот, кто без колебаний принял Сэйнта, был терпелив с Гарри, пока тот учился заботиться о ребёнке. Тот, кто спас его от другого альфы, хотя мог бы и не вмешиваться. Это был Том. Он знал его с одиннадцати лет. Гарри скучал не только по Сэйнту. Он скучал и по Тому. Слёзы снова начинают стекать по его щекам. Эмоции и усталость переполняют его. — Я скучаю по тебе, — шепчет Гарри, всхлипывая. — Я скучаю по нашему малышу.

***

Омега звучал настолько сломленно, что — вероятно, это был рефлекс, инстинкт — Том наклонился и утешающе поцеловал его в губы. Когда он отстранился, Гарри протестующе потянул его обратно, обвивая его шею руками и целуя альфу с большей страстью. — Пометь, — прошептал омега, его голос звучал мягко и отчаянно. — Альфа, прошу, пометь меня. Это отчаяние заставило Тома потерять контроль. Из его горла вырвался рык, прежде чем он прижался к железам Гарри, оставляя свои метки. Он слишком долго сдерживался, и у него не хватило терпения быть нежным. Гарри тихо ахнул, чувствуя, как руки Тома обхватывают его бёдра, поднимая его с такой лёгкостью, будто он ничего не весил. Единственное, что оставалось Гарри, — это обвить ногами талию альфы, чтобы обрести хоть немного контроля и равновесия. Том не переставал его целовать. Прежде чем Гарри осознал, он почувствовал под собой кровать. Том бросил его на матрас с некоторой грубостью. — Т-Том… что… — попытался было спросить Гарри, но альфа наклонился над ним, снова целуя его, стирая из его головы все вопросы. Руки Тома блуждали по телу Гарри — по его животу, по бёдрам, по груди. Спина омеги изогнулась в стремлении почувствовать больше прикосновений альфы. Том воспринял это как разрешение развязать пояс его халата. — Чёрт, — выдохнул Том, увидев, что под халатом Гарри носил ночную рубашку. — Ты что, хочешь забеременеть? Гарри только тихо заскулил, полное отчаяния: — Пожалуйста, тронь меня, прошу, тронь меня. Том не разочаровал. Руки альфы медленно, дразняще скользнули по груди Гарри. Кожа омеги покрылась мурашками от возбуждения. Гарри дрожал, его тело содрогалось от смешанных ощущений, пока большой палец Тома не нашёл то, что искал. Он нежно провёл им по соску Гарри. — Ох! — вскрикнул Гарри, чувствуя, как его бёдра обжигает прилив слизи. — Альфа, — простонал он, задыхаясь. Он даже не был в течке. — Омега, — прошептал Том низким, опасным голосом. Гарри казалось, что он уже пропитывает матрас своей смазкой. Он дотянулся до Тома, притягивая его к себе для нового поцелуя. — Я хочу… я нуждаюсь в тебе… прошу… А потом… Гарри развёл ноги, приглашая его. Этого хватило, чтобы Том окончательно потерял контроль.