Что будет, если я умру этой ночью?

      Дни шли своей чередой и Николас привык к резким странностям Люци и даже немного радовался, когда узнавал что-то новое об этом парнишке, пусть через похождения на кладбище, загадочные улыбочки и неопределенные слова. Николас совсем смирился с этим. И это-то напрягало.       После почти трех недель пребывания в этом доме, мужчина понял, что где-то просчитался и попал в сеть. Или же в желе, которое немного противненькое на ощупь, но одновременно нежное. Вот и сейчас он чувствовал противоречия. Еще дней пять и рана совсем заживет и нужно будет уходить. Но почему-то он все оттягивал этот момент. Упорно не шел латать крышу, которую решил оставить на последнюю очередь.       Привязанность? Чувства? Зачем это всё? Однажды он уже пострадал от такого. Так зачем снова наступать на эти чертовы грабли?       «А что на счет тебя? У тебя есть родственники? Почему ты путешествуешь по миру?» — спросил однажды Люций и Николас не нашел четкого ответа, лишь отмахнулся и ушел на улицу, под предлогом полива цветов, хотя поливал их уже днем. Тогда получил от парнишки, ведь чуть все не залил. Благо таких вопросов больше не поступало.       Вся эта рутина отвлекала от мыслей, но не могла отвлечь от снов. Они постоянно были какими-то отрывками и редко приятные или хотя бы нейтральные. Мужчина часто слышал женские и детские крики, которые зовут его и просят спасти. А Николас не может. От криков в своей голове он просыпался в холодном поту, тяжело дыша. Успокаивался через десять минут, тихо бродя по дому, стараясь не потревожить Люци. Целитель тут совсем не при чем.       Николас понял, что окончательно попал, когда ему приснился Люций. Это случилось через месяц, после прибытия в этот дом. Именно тогда его привычный сон изменился. Николас также стоял перед горящим домом, слушая крики изнутри, порываясь прыгнуть спасать прямо в пламя. Но тут приятные руки плавно уводят его подальше, голос шепчет что-то приятное и, на удивление, заглушает крики из дома. Люций мягко улыбается и уверяет в том, что все хорошо. И мужчина верит, забывая о боли и просыпаясь уже спокойно, без сбившегося дыхания и холодного липкого пота на спине и лбу. В тот день Николас был сам не свой. В основном молчал, очень задумчиво и подолгу смотрел на парня, словно спрашивая: «Как ты это сделал?», ловя на себе озорной взгляд в ответ. Такое поведение Николаса продолжалось еще пару дней и из-за этого между ними образовалась какая-то пустота, которой до этого не было. Воин все больше погружался в себя, в свои сны и просто твердил сам себе, что нельзя. Ничего нельзя.       А сны становились все интереснее и необычнее, непривычнее. Раза три Николас видел, как Люци улыбается ему прямо из пламени такой жуткой и кровожадной улыбкой, что кровь стыла в жилах, а сам наемник просыпался в ужасе, сжимая одеяло в пальцах и сдерживая рвущиеся из горла крики. Хорошие и спокойные сны сменились снова мрачными, жуткими и полными боли, только в этот раз в них фигурировал Люци. Последней каплей стал сон, в котором юноша вышел из огня без единого ожога и даже с целой одеждой, продолжая также жутко улыбаться. И он произнес лишь одну фразу — «Пора бы уже вспомнить или последовать за ними». Тогда Ник долго не мог прийти в себя. Что он должен вспомнить? А в реальности Люций продолжал загадочно улыбаться, словно знал о содержании снов. Именно тогда Николас решил, что пора залатать крышу и уходить. Он торчит здесь уже больше месяца. Рана зажила полностью. Больше его здесь ничего не держит.       С утра мужчина раздобыл нужных инструментов и материалов в деревне, притащил все это к дому и найдя лестницу, залез на крышу и принялся за работу. Провозиться пришлось весь день. Мешало еще то, что сегодня как назло палило солнце. Оно слепило глаза, а пот заливал их, не давая нормально смотреть. Из-за этого с крыши пару раз слышались слова ругани, ведь человек явно попал молотком по пальцу. В обед, в самый солнцепек, Николас слез с крыши и скрылся в прохладной тени дома. Люция не было видно. Скорее всего он тоже не рад такой духоте и спрятался в своей комнате, как обычно плотно зашторив окна. Мужчина же прошел на кухню, намочил ткань прохладной водой из кувшина и обтер лицо и шею, стараясь охладиться. Скорее всего в ночи он уйдет, ведь отплатил свой долг сполна.       Когда же жара немного спала, работник вернулся обратно на крышу и продолжил орудовать молотком. Как еще юноша не наехал за такой шум? А может его и вовсе уже не было дома и Ник просто не заметил ухода? Темноволосый замер и снова задумался. А как отреагирует на новость об уходе Люций? Будет рад или же лишь улыбнется, скажет, мол, давно пора и выставит за дверь? Всё возможно. Буквально. Эта личность очень непредсказуема и даже боевые инстинкты и навыки не очень помогали предугадать его дальнейшую реакцию. Хотя, какие уж там навыки? Он давно не был в настоящем серьезном сражении. Разбойники на дорогах не в счет, ведь в основном они хотели лишь ограбить. Но Николас помнил войну, на которую попал, когда ему было еще шестнадцать. Тогда было без разницы сколько тебе лет. Можешь держать меч или арбалет в руках? Отлично! Вперед на поле боя! Они тогда даже толком и не знали кто их враг. Сколько же крови было на его руках, сколько же смертей успел увидеть. Как врагов, так и своих боевых товарищей. Некоторые были даже младше него и совсем не понимали, что происходит. Никто не понимал. Все просто умирали. За что? За кого? Николас до сих пор не знает на это ответа. Мужчина тряхнул головой, пара прядей их хвостика выбились и упали на лицо. На удивление, война снилась ему реже. Видимо, просто смирился с теми временами. Или же хорошо запечатал воспоминания о них в своей голове.       Закончил Николас с крышей только когда почти стемнело. У него получилось выполнить всё за один день и это замечательно. Уставший, воин спустился и приполз на кухню, ведь был таким голодным, что запросто бы съел целого телёнка или кабана. Лучше бы Люци покормил его как следует, а то и от него кусочек откусит. Хотя, откуда бы там взять этот кусочек? Разве что косточки погрызть. Люци вскоре тоже появился на кухне, обмахивая ладонью лицо и недовольно бурча что-то про надоевшую жару. — О, хозяюшка, покорми того, кто всего лишь за день залатал тебе крышу. Тебе местные жители ее картошкой что ли активно пробивали? — Ты там был, да? — усмехнулся хитро хозяин дома и стал возиться на кухоньке. Вскоре перед Николасом оказалось три тарелки, полные еды, на которую тут же набросился, с жадностью поедая содержимое. Люций же лишь сел напротив и наблюдал за мужчиной с легкой улыбкой на устах. — Кстати, — заговорил темноволосый, закончив с едой. — Ночью я собираюсь уйти. А то уже больше месяца тут торчу. Улыбка с лица тут же пропала, а лёгкий огонёк в глазах словно померк. Повеяло холодом и отстраненностью. — Ну вот поужинал и уходи. Мне-то какое дело? Ты всё сделал и можешь идти на все четыре стороны, — пожал плечами юноша и встал из-за стола. Голос его раньше не был таким холодным, как сейчас. Это удивило Николаса. С самого начала же было понятно, что рано или поздно придется расстаться. Ну не привык всадник сидеть на одном месте так долго! Люци же ощутил так давно забытое чувство горькой досады, обволакивающее пьянящей пеленой разум и сердце, не давая выпутаться. Да, он привык, что все вокруг его постоянно разочаровывают, но от Николаса такого не ожидал. Что ж, видимо давно пора перестать питать надежды на лучшее. Юноша лишь молча удалился с кухни в свою комнату, оставив мужчину в растерянности.       Ночью, совсем не спеша, наёмник накинул свой плащ на плечи, вышел на крыльцо в темноту и свистнул своего верного друга. Послышался стук копыт и конь оказался рядом. — Приятель, нам пора двигаться дальше, — произнес Николас, подойдя к нему и погладив по шее. На удивление, их вышел провожать юный целитель. Он не улыбался, да и вообще не показывал каких-либо эмоций, словно ему плевать. Воин хотел было занять своё место в седле, но его друг неожиданно стал громко фыркать, бить копытом по земле и отходить от хозяина, всячески не давая забраться на себя. — Это ещё что такое? Нам пора ехать дальше! Стой на месте! Да что же такое? — возмущался всадник, пытаясь утихомирить животное. Люций невольно на мгновение улыбнулся с такого поведения копытного. Ну хоть кто-то в этом дуэте не дурак. Парнишка лишь коротко кивнул, отведя взгляд, тем самым давая понять, что отпускает их. Только тогда гнедой успокоился, правда продолжая недовольно фыркать. Николас наконец уселся в седло, взял поводья в руки и взглянул на человека, стоящего на крыльце. — Может еще свидимся. Не забывай есть. Спасибо за всё! — последнюю фразу он уже прокричал, отдаляясь от дома. — Спасибо за то, что показал, что исключений не бывает, — ответил в пустоту Люци и ушел в дом. Пройдя внутрь, он вздохнул, ощущая столь привычную пустоту и покой, которые теперь вновь так явственно чувствовались, придя на смену той жизни, что была здесь при Нико. Что ж, наверное оно и к лучшему.       Парень прихватил несколько монет, что лежали в комоде, и направился в трактир, дабы отпраздновать разочарование в своих ожиданиях.