Apples

Тихий, спокойный вечер. Мягкие переливы лучей уже заходящего солнца гладили лужайку, на которой возвышалась яблоня. Удивительно, но она цвела даже в холодные времена. Её плоды блестели, отражая розоватый свет. Снег валил сегодня сильнее обычного, пушистым одеялом укрывая поля. Спокойствие царило на окраине деревни. Прямо под деревом сидел невысокий, хрупкий скелет. Хотя, нет — он не был скелетом. Между рёбрами таилась сама сущность: фиолетовое пламя, вселившееся в эту оболочку. Хотя на пламя этот сгусток был похож лишь внешне, на деле он не обжигал пальцы, если кому-то надоумит притронуться. Проще всего назвать личность, похожую на ребёнка, духом. Именно поэтому ему было холодно: тонкая сливовая рубашка, украшенная золотистой, кружевной вышивкой, совсем не грела. На брюки тоже нельзя было надеяться — ткань предназначалась для лета. Другой одежды у него не было, а обращаться к кому-то из здешних бесполезно: останется проигнорированным. Мягкие черты "лица" на черепе изображали что-то, похожее на улыбку. Скоро должен был прийти его брат. Фиолетовые зрачки скользили по тексту на страницах любимой книги, пока тот мелко ёжился от холода, иногда жмурясь и вздыхая. Зима... Он никогда не любил это время года. Да и остальные времена года были для него весьма неприятными. Причин ненавидеть всё и вся достаточно, но всему этому противостояла одна веская причина, которая позволяла ему улыбаться каждый день. Причина, которая оказалась его близнецом. Когда-то давно был уговор: старшим в их дуэте окажется именно обладатель тёмных одежд. Предложен он был "младшим" близнецом, который приправил это упрёком в свою сторону, мол, сам он слишком безответственный. Похлопав глазами, лиловоглазый пожал плечами и согласился. Спорить с позитивной фурией не было смысла: сам не заметишь, как согласишься, или он состроит такие глаза, взглянув в которые слово "нет" автоматом вычёркивалось из дальнейшего диалога. Время тянулось мучительно медленно, из-за чего он ёжился, изредка осматриваясь в поисках желтоглазого садиста, который вновь заставляет его волноваться. Провести хоть одну задержку без переживаний не удавалось. У него был повод беспокоиться. Повод, который никогда не откроется кому-то, кроме него и... Некоторых личностей, которым сам дух чем-то не угодил. Но стоило увидеть бегущего со всех ног скелетика, как все плохие мысли отступили. Он в порядке. Бежит и улыбается, счастливым взглядом одаряя каждую снежинку, летящую вниз. От вида радостного братца и книжник позволяет себе приподнять уголки "рта", расслабленно прикрыв глаза. Ничто не испортит ему день. Все уже хорошо: лучше некуда. Вот он, целый и невредимый, месит ногами белую перину, иногда проваливаясь в углубления и спешно вылезая из них с громким, весёлым хохотом. Таким детским и беззаботным. Издалека уже слышалось, как младший дух зовёт его, размахивая рукой и требуя внимания к своей персоне. И, добежав, он радостно шлепнулся в объятия лиловоглазого. — Наааайт! — улыбнулся тот, крепко стискивая брата в объятиях и прижимая к себе. За день скопилось столько впечатлений, что улыбка совсем не хотела слезать с лица! Сам Найт, как назвал его желтоглазый, от этого прищурился, приобняв любвеобильного духа в ответ. Книгу, к счастью, он успел отложить, поэтому она не пострадала. Пока Солнечный, — уж больно он светился, — увлечённо рассказывал про свой день, улыбался, с живым интересом слушая его. Усмехнувшись, Найт потрепал младшего по голове, когда рассказ был окончен. — Я рад, что у тебя был хороший день, Дрим.